Невидимый король литературы: как Патрик Зюскинд покорил мир, оставаясь в тени
Завтра Патрику Зюскинду исполняется 77 лет. Он не придёт на вечеринку. Он вообще никуда не приходит — ни на вручения премий, ни на презентации, ни на интервью. Его практически не фотографируют. Зато его роман «Парфюмер» продаётся до сих пор — миллионами экземпляров, в десятках стран, уже сорок лет подряд.
Как человек, которого «не существует», стал одним из самых читаемых писателей планеты? Это даже не парадокс. Это Зюскинд.
Родился он 26 марта 1949 года в маленьком баварском Амбахе — деревушке на берегу Штарнбергского озера. Отец — известный немецкий эссеист Вильгельм Эмануэль Зюскинд. Значит, в доме водились книги, разговоры о словах, понимание того, что хорошая фраза — это работа, а не случайность. Патрик изучал историю в Мюнхене и Экс-ан-Провансе. Потом несколько лет жил в Париже, перебиваясь случайными заработками — писал сценарии для телевидения, причём вполне успешно. Деньги были. Жизнь, в общем, складывалась. Но внутри что-то варилось — медленно, как хороший бульон.
В 1981 году появилась пьеса «Контрабас» — монодрама об одиноком оркестровом музыканте, который ненавидит свой инструмент, обожает его, зависит от него и никак не может с ним разделаться. Это не про музыку, понятное дело. Это про любого человека, намертво привязанного к делу, которому он отдал жизнь. Пьеса до сих пор ставится по всему миру. Иногда кажется, что Зюскинд писал её про себя.
А потом — 1985 год. «Парфюмер».
Жан-Батист Гренуй рождается в самом зловонном месте Парижа XVIII века — на рыбном рынке, среди отбросов и жары. Мать бросает его. Он выживает чудом. У него феноменальный нюх — он чует запахи, которые другим недоступны, различает тысячи оттенков того, что нельзя увидеть. Есть только одна проблема: у него самого нет запаха. Совсем. Ни одного. Он — человек-пустота, человек-тень. И он решает создать идеальный аромат. Буквально любой ценой.
Книга — это триллер, исторический роман, философский трактат и что-то ещё, чему нет точного названия. Зюскинд взял невозможную задачу — описать запахи словами — и справился так, что читатель начинает что-то чуять уже на третьей странице. Мерзкий холодок под рёбрами от некоторых сцен. Отвращение пополам с восхищением. Гренуй — чудовище, но за ним следишь, потому что в его одержимости есть что-то до боли знакомое: это желание создать совершенное, стать совершенным, заставить мир признать тебя.
Книга вышла — и взорвалась. Немецкие критики поначалу хмурились: ну, исторический детектив, ну, хорошо написано. Читатели решили иначе. «Парфюмер» занял первое место в немецких чартах и провёл там — внимание — девять лет. Не месяц. Не год. Девять лет в топе продаж. Переведён на пятьдесят с лишним языков. Тираж по некоторым оценкам перевалил за двадцать миллионов. Это не литература — это событие.
И вот тут начинается самое интересное. Потому что в тот момент, когда любой другой писатель занялся бы туром, интервью, фотосессиями и вторым романом-блокбастером, Зюскинд сделал ровно противоположное. Он исчез. Не буквально, конечно — он продолжал жить, писать, работать над сценариями. Но публично — как отрезало. Интервью? Нет. Фотографии? Нет. Литературные премии? Тоже нет: он отказался от Альфреда Дёблина, от премии журнала «Шпигель», от других наград. Отказывал вежливо, но неизменно.
Зачем? Никто не знает. Он не объяснял.
В 1987 году вышла «Голубка» — маленькая повесть, почти рассказ. Главный герой Йонатан Ноэль — охранник парижского банка, человек, выстроивший свою жизнь как укреплённую крепость: никаких сюрпризов, никаких отклонений, никаких чужих людей. Порядок — вот его религия. И вот однажды утром он выходит из квартиры и обнаруживает на пороге голубя. Обычного серого голубя. Птицу.
Мир рушится.
Это звучит абсурдно — и Зюскинд прекрасно об этом знает. Но повесть работает именно потому, что внутренняя катастрофа Ноэля абсолютно реальна. Его паника — не смешная. Его ужас перед тем, что нарушило идеальный порядок, — узнаваемый. Кто из нас не превращал мелкую неприятность в конец света? Голубь — это метафора всего непредвиденного, всего живого и неудобного, что ломается в нашу аккуратно выстроенную жизнь.
После «Голубки» — ещё несколько вещей: «История господина Зоммера», «Три истории и одно наблюдение». Хорошие. Настоящие. Но не «Парфюмер». Зюскинд, кажется, и сам понимал, что второго такого не будет. Или не хотел второго такого. Или просто перестал считать, что обязан что-то кому-то.
В 2006 году вышел фильм Тома Тыквера по «Парфюмеру» с Беном Уишоу в роли Гренуя. Красиво, дорого, местами жутковато. Зюскинд, по слухам, долго не давал права на экранизацию, но в итоге согласился. Фильм собрал приличную кассу. Критики спорили. Читатели в основном говорили, что книга лучше — что в этом случае, пожалуй, правда, потому что главное в книге — это запахи, а их на экран никаким Долби Атмосом не перенесёшь.
Сегодня Зюскинду семьдесят семь. Он живёт — предположительно — то в Мюнхене, то во Франции. Больше никаких достоверных сведений. Это не отшельничество из принципа и не публичный жест. Это просто — человек, которому не нужно присутствовать, чтобы быть.
Самое странное: его молчание работает на него лучше любого пресс-тура. Каждый новый читатель «Парфюмера» через несколько страниц лезет в интернет искать «кто такой Зюскинд» — и находит пустоту. Несколько размытых снимков. Ни одного свежего высказывания. Это создаёт ауру. Ту самую, которую он сам так точно описал в своём романе: присутствие через отсутствие.
Гренуй хотел, чтобы его почувствовали через запах. Зюскинд сделал так, чтобы его почувствовали через тишину.
Оба своего добились.
Загрузка комментариев...