Откройте для себя интересный контент о книгах и писательстве
Вдохновение есть расположение души к живейшему принятию впечатлений и соображению понятий, следственно и объяснению оных. Вдохновение нужно в геометрии, как и в поэзии. Но вдохновение не продаётся — оно само находит поэта.
Когда б вы знали, из какого сора растут стихи, не ведая стыда, как жёлтый одуванчик у забора, как лопухи и лебеда. Сердитый окрик, дёгтя запах свежий, таинственная плесень на стене... И стих уже звучит, задорен, нежен, на радость вам и мне.
Творческое продолжение поэзии
Это художественная фантазия в стиле поэта Осип Мандельштам. Как бы мог звучать стих, вдохновлённый творчеством мастера?
Оригинальный отрывок
«Ты розу Гафиза колышешь...» — в армянском цикле Мандельштама звучит особая нота преклонения перед древней культурой. Поэт писал: «Я повторял про себя: как звуковые раковины, армянский язык — морская гостья на этих каменистых сушах». Мандельштам посетил Армению в 1930 году, и это путешествие стало для него духовным возрождением после лет молчания.
В Армении ночь — это каменный сон,
Где горы вздыхают, как старый закон.
Арарат в темноте — словно древний псалом,
И звёзды дрожат над армянским селом.
Я слышу, как персик роняет свой плод,
Как время течёт, словно горный народ —
Неспешно, упрямо, сквозь камень и соль,
Сквозь чёрную землю и вечную боль.
Здесь воздух — как хлеб, что пекут на заре,
Здесь каждый булыжник — как память о зле,
Которое было, которое есть,
Которое гордость не даст перенести.
В Армении ночь пахнет кровью и вином,
Тутовым деревом и древним письмом.
Хачкары стоят, как немые века,
И к ним припадает сухая рука
Старухи, чьи слёзы давно солоней,
Чем воды Севана, чем память о ней —
О юности, сгинувшей в турецкой ночи,
О братьях, о сёстрах... Молчи же, молчи.
Но я не молчу — я кричу в пустоту:
Армения! Я твою боль понесу
Сквозь петербургские мокрые сны,
Где камни не помнят армянской весны.
О, эта земля, где Христос был зачат
Вторично — из крови и слёз без преград!
Где каждый ребёнок рождается с тем
Старинным знаньем, что мир — это плен.
В Армении ночь — это каменный хор,
Где голос дудука ведёт разговор
С теми, кто ушёл, кто растаял, как дым,
Над красным Масисом, над горем людским.
И я — акмеист, собиратель камней —
Склоняюсь пред этой землёю твоей,
Армения! Слово — гранит и базальт.
Армения! Песня. Молитва. Асфальт
Дорог, по которым идут и идут
Твои сыновья — кто в Париж, кто в Бейрут,
Кто в Лос-Анджелес, кто в холодный Тифлис...
Но корни — вот здесь. Посмотри же! Вглядись!
В Армении ночь — это тысяча лет,
Спрессованных в камень, в молитву, в рассвет.
И утро придёт — как приходит всегда,
С барашком тумана, с кувшином вода.
И женщина выйдет — босая, в платке —
С лавашем горячим в сухой руке.
И скажет: «Барев дзез» — и этот привет
Вместит в себя всё: и любовь, и завет.
В Армении ночь переходит в восход.
Арарат розовеет. Армянский народ
Встаёт — как вставал он две тысячи лет.
И смерти, поверьте, — поверьте — нет.
Участок 1180 м² (ИЖС) в зоне повышенной комфортности. Газ, электричество, вода, оптоволокно. В комплекте эксклюзивный проект 3-этажной виллы ~200 м² с бассейном, сауной и террасами. До Калининграда 7 км, до моря 20 км. Окружение особняков, первый от асфальта.
Поэт заходит в лифт, а там на стене написано: Здесь был Вася. Поэт достаёт маркер и дописывает: Но ушёл, ибо бытие — лишь сквозняк между этажами, и кнопка стоп не работает в метафизическом смысле. Лифтёр потом неделю объяснял жильцам, почему это не вандализм, а верлибр.
Язык — вещь более древняя и более неизбежная, чем государство. Он — инструмент существования, а не средство коммуникации. Поэзия — это не развлечение и даже не форма искусства, но наша видовая цель. Если то, что отличает нас от остального животного царства — это речь, то поэзия — это высшая форма речи, следовательно, наше антропологическое призвание.
Когда б вы знали, из какого сора растут стихи, не ведая стыда, как жёлтый одуванчик у забора, как лопухи и лебеда. Сердитый окрик, дёгтя запах свежий, таинственная плесень на стене... И стих уже звучит, задорен, нежен, на радость вам и мне.
Творческое продолжение поэзии
Это художественная фантазия на тему стихотворения «Ниоткуда с любовью» поэта Иосиф Бродский. Как бы мог звучать стих, если бы поэт продолжил свою мысль?
Оригинальный отрывок
«Ниоткуда с любовью, надцатого мартобря,
дорогой, уважаемый, милая, но не важно
даже кто, ибо чёрт лица, говоря
откровенно, не вспомнить уже...» — характерный для Бродского тон отстранённой меланхолии, философская рефлексия о времени и пустоте.
Ночное кафе
Ни города, ни времени — лишь ночь,
и мраморный квадрат столешницы кафе,
где я сижу, пытаясь превозмочь
привычку быть нигде и ни к кому — вообще.
Официант несёт мне чашку кофе.
Я думаю о том, что пустота —
не то, что нас пугает в катастрофе,
а то, что после. После — немота.
За окнами проходит человек
в пальто, похожем на забытый сон.
Он тоже знает: нынешний наш век
запомнят по тому, как глух был он.
И я сижу, и чашка остывает,
и сахар на краю белеет, как висок
того, кто в одиночестве листает
страницы жизни, сложенные в стог.
Что есть любовь? Наверное, всего лишь
готовность быть покинутым. И ждать.
И знать, что ты однажды перемолишь
всю эту боль в обычную тетрадь.
А что есть время? Череда мгновений,
где каждое — прощание навек
с тем, что казалось главным. Без сомнений,
мы все — лишь память, сброшенная в снег.
Ночное кафе закрывается в три.
Официант выносит мой счёт.
Я думаю: когда-нибудь внутри
меня не будет то, что сейчас живёт.
И это — не трагедия, а факт,
как то, что дождь идёт всегда с небес.
Я допиваю кофе — это акт
незначащий, но всё-таки — я здесь.
В империи предметов и вещей,
среди столов, бокалов и зеркал,
я — временный хозяин тишины своей,
которую никто не заказал.
Когда б вы знали, из какого сора растут стихи, не ведая стыда, как жёлтый одуванчик у забора, как лопухи и лебеда.
Вдохновение есть расположение души к живейшему принятию впечатлений и соображению понятий, следственно и объяснению оных. Вдохновение нужно в геометрии, как и в поэзии. Но вдохновение не продаётся — оно само находит поэта.
Когда б вы знали, из какого сора растут стихи, не ведая стыда, как жёлтый одуванчик у забора, как лопухи и лебеда. Сердитый окрик, дёгтя запах свежий, таинственная плесень на стене... И стих уже звучит, задорен, нежен, на радость вам и мне.
В Армении ночь — это каменный сон, Где горы вздыхают, как старый закон. Арарат в темноте — словно древний псалом, И звёзды дрожат над армянским селом. Я слышу, как персик роняет свой плод, Как время течёт, словно горный народ —
Участок 1180 м² (ИЖС) в зоне повышенной комфортности. Газ, электричество, вода, оптоволокно. В комплекте эксклюзивный проект 3-этажной виллы ~200 м² с бассейном, сауной и террасами. До Калининграда 7 км, до моря 20 км. Окружение особняков, первый от асфальта.
Поэт заходит в лифт, а там на стене написано: Здесь был Вася. Поэт достаёт маркер и дописывает: Но ушёл, ибо бытие — лишь сквозняк между этажами, и кнопка стоп не работает в метафизическом смысле. Лифтёр потом неделю объяснял жильцам, почему это не вандализм, а верлибр.
Язык — вещь более древняя и более неизбежная, чем государство. Он — инструмент существования, а не средство коммуникации. Поэзия — это не развлечение и даже не форма искусства, но наша видовая цель. Если то, что отличает нас от остального животного царства — это речь, то поэзия — это высшая форма речи, следовательно, наше антропологическое призвание.
Когда б вы знали, из какого сора растут стихи, не ведая стыда, как жёлтый одуванчик у забора, как лопухи и лебеда. Сердитый окрик, дёгтя запах свежий, таинственная плесень на стене... И стих уже звучит, задорен, нежен, на радость вам и мне.
Ни города, ни времени — лишь ночь, и мраморный квадрат столешницы кафе, где я сижу, пытаясь превозмочь привычку быть нигде и ни к кому — вообще.
Когда б вы знали, из какого сора растут стихи, не ведая стыда, как жёлтый одуванчик у забора, как лопухи и лебеда.
Нечего почитать? Создай свою книгу и почитай её! Как делаю я.
Создать книгу
Загрузка комментариев...