Профиль без отражения
Его фотографии были странными — на каждой он стоял у зеркал, витрин, водной глади, но нигде не отражался. Ксения заметила это не сразу. Сначала её привлекло лицо — резкое, породистое, с едва заметным шрамом над бровью. Потом — взгляд, одновременно холодный и притягательный.
Она листала снимки: Виктор на фоне зеркального небоскрёба, Виктор у озера, Виктор в холле с мраморными колоннами. Везде — только он. Никаких отражений.
Ксения списала это на фотошоп. Богатые мужчины любят загадочность. А судя по часам на его запястье и интерьерам на фото, Виктор был очень богат.
Они переписывались неделю. Он был остроумен, образован, цитировал Бодлера в оригинале и знал, какое вино подавать к рыбе. Идеальный кандидат для женщины, уставшей от инфантильных ровесников.
«Встретимся в субботу», — написал он. — «Ресторан Зеркало. Символично, не находишь?»
Она не нашла. Тогда.
Ресторан оказался в старинном особняке — из тех, что строили для знати в позапрошлом веке. Высокие потолки, хрустальные люстры, официанты в перчатках. И зеркала. Они были везде: на стенах, на потолке, даже столешницы отражали лица посетителей.
Виктор уже ждал. Он встал, когда она подошла, и Ксения почувствовала, как её сердце пропустило удар. Вживую он был ещё красивее — высокий, с безупречной осанкой, в костюме, который стоил больше, чем её месячная зарплата.
«Ксения», — он взял её руку и поднёс к губам. Его дыхание было горячим. — «Рад, что вы согласились».
Она села напротив, и тогда увидела.
Огромное зеркало во всю стену показывало ей — одинокую женщину за столиком на двоих. Пустое кресло напротив. Бокал вина, парящий в воздухе.
Место было занято, но отражение врало.
«Вы побледнели», — голос Виктора был спокойным. Он даже не обернулся посмотреть. — «Догадались?»
«Что... кто вы?»
«Тот, кто давно не отражается. Слишком давно, чтобы помнить».
Он поднял бокал — и в зеркале красное вино повисло в пустоте.
«Вампир?» — прошептала она.
«Устаревший термин. Но если вам так понятнее — да. Хотя предпочитаю думать о себе как о... долгожителе».
Ксения должна была кричать. Бежать. Звонить в полицию. Вместо этого она сделала глоток собственного вина.
«И зачем я вам?»
Виктор улыбнулся — аккуратно, не показывая зубов.
«Вы интересны. Вы не кричите, не теряете сознание, не убегаете. За триста лет я встречал такое... трижды».
«Что случилось с теми тремя?»
«Две стали моими спутницами. На время. Одна — врагом. Тоже на время. Люди так недолговечны».
Он наклонился ближе, и в полумраке ресторана его глаза блеснули золотом.
«Я не охочусь на людей, Ксения. Не пью кровь невинных. Это дикость, оставленная в прошлых веках. Сейчас у меня есть... источники. Легальные, если вам интересно».
«Тогда зачем Тиндер?»
«Одиночество. Оно не щадит даже бессмертных. Особенно бессмертных».
Он отодвинулся, и в его голосе впервые прозвучала усталость — древняя, тяжёлая.
«Вы можете уйти. Я не стану преследовать. Просто хотел поужинать с интересной женщиной. Услышать новые мысли, новые истории. Мир меняется так быстро, а я... остаюсь».
Ксения посмотрела на него — на этот безупречный фасад, за которым скрывались века одиночества. На руки, которые, возможно, помнили прикосновения женщин, умерших столетия назад.
«Расскажите мне», — сказала она внезапно.
«Что именно?»
«Всё. Как это — жить триста лет. Что вы видели. Кого любили».
Он замер. В его глазах мелькнуло что-то похожее на благодарность.
«Это длинная история».
«Я никуда не спешу».
Он начал говорить — о Петербурге при Екатерине, о пожаре Москвы, о революции и эмиграции. О женщинах, которых любил и терял. О врагах, которые умирали от старости, пока он оставался молодым. О ночах, тянувшихся вечность, и рассветах, которых он не видел двести лет.
Ксения слушала, не перебивая. За окном темнело, ресторан пустел, а они всё сидели — женщина и её странный спутник, которого не показывали зеркала.
«Уже поздно», — сказал он наконец. — «Вам нужно домой».
«А вам?»
«Мне — в темноту. Как всегда».
Он встал и подал ей руку. Его ладонь была прохладной, но не мёртвенно-холодной — просто как у человека, которому всегда немного зябко.
«Мы увидимся снова?» — спросила она.
«Если захотите. Мой телефон у вас есть. Только... предупреждаю».
«О чём?»
«Те, кто остаются рядом со мной, меняются. Видят мир иначе. Тени становятся глубже, а ночь — манящей. Это не проклятие. Но и не благословение».
Ксения посмотрела на зеркало — на своё отражение, одинокое посреди пустого зала.
«Может, я хочу видеть мир иначе».
Виктор улыбнулся — и в этот раз она увидела клыки. Небольшие, изящные, почти незаметные.
«Тогда до встречи, Ксения. В следующий раз я покажу вам настоящую ночь».
Он исчез — не вышел, не ушёл, просто перестал быть. А Ксения осталась стоять у зеркала, глядя на своё отражение.
Ей показалось, или её собственные глаза на мгновение блеснули золотом?
Она улыбнулась и вышла в ночь, которая впервые казалась не тёмной, а манящей.
Загрузка комментариев...