Лента контента

Рукопись, найденная в столе
(в стиле Арсения Тарковского)

Я — дерево. Мои слова — листва.
Они шумят, пока не стихнет ветер.
А замолчат — и вся моя молва
Останется в корнях, где вечный вечер.

Я рос из камня, из земли и глины,
Из голосов, которых больше нет.
Во мне живут все отзвуки долины,
Где пастухи встречали первый свет.

Мне снится стол. На нём — стакан воды,
Тетрадь раскрыта, ручка наготове.
И чьи-то незаконченные сны
Записаны на первом полуслове.

Кто этот я, что пишет в темноте?
Какая жизнь стоит за каждой строчкой?
Я — только голос в общей пустоте,
Я — только свет за самой дальней точкой.

Мне дали плоть — и в плоти я узнал
Такую боль, какую знает камень,
Когда его скульптор высекал
И обнажил лицо своими руками.

Я помню всё: и мать, и молоко,
И первый снег, летящий мимо окон,
И то, как было странно и легко
Впервые быть живым — непрочным коконом.

Но жизнь моя — не линия, а круг.
Я возвращаюсь к тем же перекрёсткам,
Где тот же снег, и тот же тёплый друг,
И тот же свет по тем же занавескам.

И рукопись, найденная в столе,
Окажется моим завещаньем:
Не верьте смерти. Верьте той земле,
Что дышит тихим обещаньем.

Я — дерево. И после листопада,
Когда стою в одном своём стволе,
Мне ничего от мира и не надо —
Лишь оставаться деревом в земле.