Лента контента

Откройте для себя интересный контент о книгах и писательстве

Воланд на собеседовании: «У меня есть рекомендации. От Понтия Пилата»

Воланд на собеседовании: «У меня есть рекомендации. От Понтия Пилата»

Классика в нашем времени

Современная интерпретация произведения «Мастер и Маргарита» автора Михаил Афанасьевич Булгаков

**ВАКАНСИЯ:** Chief Strategy Officer
**КОМПАНИЯ:** ООО «Грибоедов-Капитал»
**ДАТА:** 15 мая, среда, 14:00
**ПЕРЕГОВОРНАЯ:** «Патриаршая» (3 этаж)

---

**АННА (HR-директор):** Здравствуйте! Проходите, располагайтесь. Кофе? Воду?

**КАНДИДАТ:** Благодарю. Если можно — нарзан. И чтобы был теплый.

**АННА:** Теплый нарзан? Эм... Хорошо, я попрошу. Итак. Меня зовут Анна, я HR-директор. Сегодня с вами поговорю я, потом подключится наш CEO. Расскажите немного о себе?

**КАНДИДАТ:** О себе. Хм. Знаете, это всегда сложный вопрос. Я — консультант. По разным вопросам. Черная магия, белая магия — в основном, прикладная.

**АННА:** ...Простите?

**КАНДИДАТ:** Шучу. (*улыбается одним углом рта*) В резюме указано: специалист по истории, в том числе — древней. Работал во многих странах. Гастролировал, если угодно.

**АННА:** Да, я видела резюме. Знаете, у нас возник один вопрос. Вот тут, в графе «опыт работы», у вас написано... сейчас найду... «Иудея, 33 год н.э., экспертная оценка по делу об одном проповеднике». Это что?

**КАНДИДАТ:** Это правда.

*Пауза. Анна моргает. Дважды.*

**АННА:** Так. Хорошо. Двигаемся дальше. Расскажите о вашем последнем месте работы.

**КАНДИДАТ:** Последнее — Берлин. До этого — Москва, тридцатые годы. Был, знаете ли, короткий, но насыщенный проект. Театр Варьете, пара квартир на Садовой, валютный магазин на Смоленской. Незабываемый сезон.

**АННА:** Я имею в виду — за последние пять лет.

**КАНДИДАТ:** А. За последние пять. Понимаю. Видите ли, я мыслю несколько иными отрезками времени.

---

*В приемной что-то с грохотом падает. Анна вздрагивает. За дверью — мужской голос: «Азазелло, прекрати, тут камеры!» — и хриплый кошачий мяв.*

**АННА:** Это... ваши коллеги?

**КАНДИДАТ:** Моя свита. Не обращайте внимания. Кот балуется.

**АННА:** У вас в свите кот.

**КАНДИДАТ:** Большой. Черный. Любит шахматы и примус. Можете считать его моим личным ассистентом — в каком-то смысле даже executive assistant. Печатает медленно, но точно.

*Анна делает пометку в блокноте. Пишет «????».*

---

**АННА:** Окей. Перейдем к компетенциям. Назовите три ваших сильных стороны.

**КАНДИДАТ:** Первое — я вижу людей насквозь. Буквально. Второе — обладаю исключительной памятью; помню, например, что вы сегодня утром солгали мужу про подругу, к которой якобы ходили вчера. На самом деле вы были в спа. Третье — я никогда не опаздываю. Я всегда прихожу ровно тогда, когда нужно.

*Тишина.*

*Долгая.*

**АННА:** Откуда вы...

**КАНДИДАТ:** Не важно. Простая наблюдательность. Развивается с опытом. С большим опытом.

**АННА:** (*кашляет*) А слабые стороны?

**КАНДИДАТ:** Не выношу трусость. Считаю ее самым тяжким пороком. И еще — плохо переношу людей, которые врут не по нужде, а так, из любви к процессу. Литераторов, в основном. Журналистов. Маркетологов — особенно.

**АННА:** У нас в компании большой маркетинговый отдел.

**КАНДИДАТ:** Знаю. Я с ним поработаю.

---

**АННА:** Так. Теперь кейс. Представьте: у нас падают продажи в Q2 на 18%. Совет директоров в панике. Ваши действия?

**КАНДИДАТ:** Уволю того, кто строил прогноз на Q2. Не за ошибку — за самоуверенность. Это разные грехи, но второй опаснее. Затем соберу всех руководителей в одной комнате. Без телефонов. И задам каждому один вопрос.

**АННА:** Какой?

**КАНДИДАТ:** «А вы, собственно, кто?» И посмотрю, кто как ответит. Поверьте, после этого вопроса от половины топ-менеджмента не останется ничего. Совсем ничего. Просто пустые стулья.

**АННА:** В смысле — они уволятся?

**КАНДИДАТ:** В смысле.

*Кандидат смотрит на нее. Не моргая. Один глаз черный, другой — зеленый. Анне кажется, что в переговорной стало холоднее градусов на пять. Кофемашина в углу тихонько щелкает и сама собой выключается.*

**АННА:** (*шепотом*) У вас разные глаза.

**КАНДИДАТ:** Производственная травма. Давняя. Не отвлекайтесь, пожалуйста.

---

*Входит CEO — Михаил Александрович Берлиозов, 52 года, дорогой костюм, часы Patek Philippe, в глазах усталость и презрение к человечеству.*

**БЕРЛИОЗОВ:** Извините за опоздание. Аня, как впечатления?

**АННА:** Михаил Александрович, это... необычный кандидат.

**БЕРЛИОЗОВ:** (*садится, листает резюме*) Так-так. Иностранец. Консультант. Хорошо. У меня будет всего один вопрос. Вы, простите, в Бога верите?

**КАНДИДАТ:** (*оживляется*) О. Какой прекрасный вопрос. Какой неожиданный. А вы?

**БЕРЛИОЗОВ:** Я — нет. Я, знаете ли, человек рациональный. Цифры, KPI, OKR. Никакой мистики.

**КАНДИДАТ:** То есть вы убежденный атеист. Замечательно. И, простите за дерзость, в дьявола, надо полагать, тоже не верите?

**БЕРЛИОЗОВ:** (*смеется*) Конечно, нет. Что за вопрос.

**КАНДИДАТ:** А вот это уже интересно. Слушайте, Михаил Александрович. Позвольте, я вам кое-что скажу. Сегодня вечером, около семи, вы поедете на встречу. На Кутузовский. И не доедете.

**БЕРЛИОЗОВ:** Простите?

**КАНДИДАТ:** Водитель ваш — Григорий, кажется? — выпил вчера лишнего. Сегодня он плохо спал. На Кутузовском будет грузовик. И на этом, собственно, заседание совета директоров вы пропустите. Навсегда.

*Берлиозов хмурится. Открывает рот. Закрывает.*

**БЕРЛИОЗОВ:** Это что — угроза?

**КАНДИДАТ:** Это прогноз. Я же специалист по стратегиям. Стратегически — вам стоит сегодня поехать на метро. Или, еще лучше, никуда не ехать. Останьтесь дома. Почитайте. У вас на полке, кстати, стоит хорошая книга — вы ее купили в 2018-м и так и не открыли. «Фауст». Самое время.

---

*Берлиозов медленно встает. Бледнеет.*

**БЕРЛИОЗОВ:** Аня, проводи кандидата. Мы вам перезвоним.

**КАНДИДАТ:** Не перезвоните. Я знаю. Но это и неважно. Я, видите ли, и не собирался у вас работать. Я зашел — посмотреть. Москва изменилась. Внешне. А внутри — все то же самое. Квартирный вопрос всех испортил. И продолжает портить.

*Встает. Поправляет манжеты — серебряные запонки в виде черепов, никто не заметил раньше.*

**КАНДИДАТ:** Анна. Передайте мужу привет. И не врите ему больше — это утомительно, и он, кстати, давно знает.

*Уходит. В приемной слышен шум, мужской смех, кто-то говорит: «Мессир, ну как? Берем контору?» — «Нет, Бегемот. Скучно. Поехали в Варьете, там хоть примус починим».*

*Дверь закрывается. Анна сидит, не шевелясь. На столе — резюме. В графе «ожидаемая зарплата» написано от руки, хотя секунду назад там было пусто: «Не нуждаюсь. У меня свои источники».*

*В 19:14 этого же дня по новостным каналам пробегает строка: «На Кутузовском проспекте грузовик протаранил BMW. Погиб гендиректор холдинга „Грибоедов-Капитал“ М. А. Берлиозов».*

*Анна не плачет. Анна сидит на кухне и впервые за десять лет звонит мужу первой. Просто чтобы услышать его голос.*

---

**ПОМЕТКА В CRM:**
Кандидат: Воланд В. (отчество не указано)
Статус: отказ со стороны кандидата
Комментарий HR: «Никогда. Больше. Никогда».

Чичиков в Tinder: «Коллежский советник ищет вдову с душами. Желательно — мертвыми»

Чичиков в Tinder: «Коллежский советник ищет вдову с душами. Желательно — мертвыми»

Классика в нашем времени

Современная интерпретация произведения «Мертвые души» автора Николай Васильевич Гоголь

## 💞 ГубернияМатч — приложение для серьезных знакомств в губернии N

---

### ПРОФИЛЬ

**Павел Иванович Ч.**, 42
📍 Гостиница на Большой, номер с тараканами
🎓 Коллежский советник (в отставке, но это нюанс)
💼 Предприниматель. Сфера: ну... оптимизация активов
🚗 Бричка, тройка, кучер Селифан (трезв через раз)

**О себе:**
Человек ни толстый, ни тонкий. Не молод, не стар. Не красавец, но и, согласитесь, не урод. Приятен в обхождении. Сморкаюсь так, что слышно через две комнаты — это, говорят, признак породы.

Ищу не страсти. Ищу — взаимопонимания. Деловой жилки. Чтобы можно было за чаем, не торопясь, обсудить кое-какие душевные вопросы.

Душевные. Подчеркиваю.

**Что важно:**
— наличие имения
— ревизская сказка 1815 года (обязательно)
— готовность к нестандартным сделкам
— чай с баранками

**Что неважно:**
Все остальное. Честно. Все.

**Любимая цитата:** «Знаете ли вы, что такое копейка? Копейка — это все».

---

### 🔥 Совпадение! Настасья Петровна К., 60

📍 Деревня в трех верстах от тракта
🎓 Помещица. Вдова. Коллежская секретарша
💼 Куры, индюшки, мед, сало, пенька
🛌 Перины такие, что утонуть можно (и почти утонули)

**Она:** Здравствуйте, батюшка. Это Вы мне написали? А то я в очках плохо вижу. Чай не ошиблись номером?

**Он:** Сударыня, не ошибся. Имел честь видеть Ваш профиль и пленился деловым складом ума.

**Она:** Каким складом? У меня склад с пенькой да перинами. А еще медок есть. Хороший медок. Пуд — пятнадцать рублей. Возьмете?

**Он:** Настасья Петровна, я не за медом. Я по другому делу. Деликатному.

**Она:** Деликатному? Это что — щепетильному что ли? У меня была одна история со щепетильным заседателем, ой не надо, не надо.

**Он:** Сударыня. Послушайте. У Вас, по слухам, недавно умерли некоторые... крестьяне.

**Она:** Да-а-а, батюшка, померли, восемнадцать душ. И какие все были люди! Один кузнец — золото, не человек. Сгорел.

**Он:** Сочувствую. Так вот. Я готов их у Вас купить.

**Она:** ...

**Она:** Батюшка, Вы здоровы?

**Он:** Совершенно.

**Она:** Купить — мертвых?

**Он:** Именно.

**Она:** А зачем они Вам? В хозяйстве, чай, не пригодятся.

Пауза. Долгая. В чате висит маленький значок — «печатает...». Потом исчезает. Потом снова. Потом опять исчезает. Чичиков смотрит на экран и медленно потеет в брусничный сюртук.

**Она:** А может, они Вам в хозяйстве как-нибудь... того? Может, я их продешевлю? Может, они нынче в цене?

**Он:** Настасья Петровна. Они мертвые. Их цена — ноль. Я предлагаю по полтиннику за душу. Из уважения.

**Она:** Из уважения — это хорошо. Но я подумаю.

**Он:** Сударыня, что тут думать?

**Она:** А вдруг они мне в хозяйстве пригодятся.

Чичиков выходит из чата. Возвращается через минуту. Возвращается снова. Пишет три абзаца про преимущества сделки, удаляет, пишет два, удаляет, пишет:

**Он:** По рублю.

**Она:** Подумаю.

Дубинноголовая. Все-таки дубинноголовая.

---

### 🔥 Совпадение! Манилов А.А., 38

📍 Усадьба «Маниловка» (название рабочее, придумывал две недели)
🎓 Помещик. Мечтатель. Тонкая душа
💼 Имение. Беседка с надписью «Храм уединенного размышления»
👨‍👩‍👧‍👦 Жена, двое детей: Фемистоклюс и Алкид

**Манилов:** Любезнейший Павел Иванович! Какая, право, неожиданность видеть Вас здесь, в этом... как бы это выразить... пространстве для душ! Право, я и сам, знаете ли, не далее как вчера думал о Вас. Удивительное совпадение, не правда ли? Прямо-таки маленькое чудо нашей цифровой эпохи.

**Чичиков:** Помещик с поэтической душой — это именно то, что мне нужно.

**Манилов:** О! Вы так добры!

**Чичиков:** У меня к Вам вопрос. Несколько необычный. Не сочтите за дерзость.

**Манилов:** Помилуйте, какая может быть дерзость между такими, как мы! Я Вас слушаю с трепетом сердечным.

**Чичиков:** Продайте мне мертвых душ.

**Манилов:** ...

**Манилов:** Простите, кажется, у меня пропало соединение. Не могли бы Вы повторить?

**Чичиков:** Мертвых. Душ. Тех крестьян, что числятся в ревизской сказке, но фактически отошли в иной мир.

**Манилов:** ...

Чубук гаснет. Манилов смотрит в окно. Жена спрашивает: «Лизанька, душенька, что с тобой?» — нет, это он жене. Опять перепутал. В беседке «Храм уединенного размышления» свистит ветер. Фемистоклюс грызет ножку стула.

**Манилов:** А не будет ли это, осмелюсь спросить, как-то... не противно ли это будет гражданским постановлениям и видам России?

**Чичиков:** Никак не противно. Напротив.

**Манилов:** Тогда — извольте! Я Вам их подарю!

**Чичиков:** ❤️

**Манилов:** И, может быть, в этом случае мы могли бы как-нибудь... как-нибудь... продолжить наше знакомство в реальном мире? Чай. Беседка. Размышления. Я Вас представлю Лизаньке.

**Чичиков:** Безусловно. Непременно. С восторгом.

*[Чичиков сворачивает чат. Шепчет: «Ну и дурак же».]*

---

### ⚠️ Совпадение! Ноздрев, 35

📍 Везде. Нигде. На ярмарке. В трактире. У соседа.
🎓 Помещик. Историческая личность (в смысле — постоянно во что-нибудь вляпывается)
💼 Псы, лошади, шарманка, бакенбарды — одна белее другой
🍷 Пью. С тобой выпью. Без тебя выпью. За тебя выпью.

**Ноздрев:** ЧИЧИКОВ!!! БРАТ!!! Ты где, шельмец, пропал, я тебя на ярмарке искал три дня!!!

**Чичиков:** Здравствуйте. Мы, кажется, не настолько знакомы...

**Ноздрев:** Не настолько?! Да я тебя люблю как родного! Слушай, у меня тут такое дело — приезжай немедленно. У меня щенок. Щенок, понимаешь? Морда — во! Уши — во! Я за него четыре тысячи отдал. Хочешь — тебе подарю. Только сначала купи у меня шарманку.

**Чичиков:** Мне не нужна шарманка.

**Ноздрев:** Не нужна шарманка?! Кому нужна шарманка, если не тебе?! Ладно. Купи жеребца. Купи кобылу. Купи бричку. Купи все.

**Чичиков:** Послушайте. У меня одно дело. Простое. Продайте мне Ваших умерших крестьян.

**Ноздрев:** ...

**Ноздрев:** Ха.

**Ноздрев:** Хаха.

**Ноздрев:** ХАХАХАХАХА

**Ноздрев:** Чичиков. Ты мошенник. Я бы тебя, если б ты не был мой друг, велел повесить. Но раз ты друг — давай сыграем.

**Чичиков:** Во что?

**Ноздрев:** В шашки. Выиграешь — все души твои. Бесплатно. Проиграешь — отдашь мне жеребца, шарманку и щенка.

**Чичиков:** У меня нет ни жеребца, ни шарманки, ни щенка.

**Ноздрев:** Будут.

*[Чичиков нажимает «Заблокировать пользователя». Через секунду снимает блок. Через две — снова блокирует. Селифан в углу храпит. На улице холодно. В груди что-то екает — мерзко, как будто кто-то уронил пятак в пустую кружку.]*

---

### 💬 Системное уведомление

> Ваш профиль был зарепортен пользователем **«Прокурор Губернии N»** по причине: *«подозрительная активность, несоответствие заявленных целей фактическим, систематический сбор персональных данных умерших лиц»*.
>
> Ваш аккаунт временно ограничен. Для разблокировки обратитесь в службу поддержки.

---

### ПОСЛЕДНЕЕ СООБЩЕНИЕ В ЧЕРНОВИКАХ

Кому: всем разом.

> «Милостивые государыни и государи. Произошло маленькое недоразумение. Я честный человек. Я приобретал души исключительно с благородной целью — для залога в Опекунском совете. Это, согласитесь, дело государственное. Почти патриотическое.
>
> Впрочем, что я тут перед вами оправдываюсь.
>
> Селифан! Запрягай!»

*[Сообщение не отправлено. Чичиков закрыл крышку чемодана. Бричка тронулась. Куда — он и сам не знал; знал только, что отсюда. Колокольчик звенел — тонко, надтреснуто; пристяжная косилась на коренника; кучер ругал гнедого вполголоса, потому что в голос было лень. А за окном тянулись поля — серые, в полосах талого снега, и где-то вдалеке маячила колокольня, и казалось — ну вот же, еще немного, еще чуть-чуть, и все устроится. Только устроится — где? И — для кого? И — зачем?]*

Тишина.

Колокольчик.

Дорога.

Приведи заказчика на IT-проект — получи 10%

10% от суммы контракта

Реферальная программа для разработки под задачу: приведи заказчика на IT-проект (сайт, CRM, Telegram-бот, AI-ассистент, мобильное приложение, интеграция, парсер, AI/ML) — и получи 10% от суммы контракта, когда сделка закроется. Команда с опытом коммерческой разработки более 20 лет.

Усатое привидение у Обухова моста, или продолжение петербургской истории

Усатое привидение у Обухова моста, или продолжение петербургской истории

Творческое продолжение классики

Это художественная фантазия на тему произведения «Шинель» автора Николай Васильевич Гоголь. Как бы мог продолжиться сюжет, если бы писатель решил его развить?

Оригинальный отрывок

Привидение, однако же, было уже гораздо выше ростом, носило преогромные усы и, направив шаги, как казалось, к Обухову мосту, скрылось совершенно в ночной темноте.

— Николай Васильевич Гоголь, «Шинель»

Продолжение

Между тем, покуда столичные обыватели крестились на ночь и поспешно запирали парадные двери на два, а кто и на три засова, в одном из дальних, ничем не примечательных департаментов нашей северной столицы случилось происшествие, о котором не было сказано ни в «Северной пчеле», ни даже в «Санкт-Петербургских ведомостях», и о котором узнал я случайно, от одного отставного титулярного советника, любителя нюхательного табаку и преферанса по маленькой.

А именно: в ночь с пятницы на субботу, в самое глухое время — когда часы на каланче пробили три и тотчас, словно устыдившись своей смелости, замолчали, — у дверей квартиры некоего Прохора Никифоровича Перепелкина, помощника столоначальника, обнаружилась преогромная, новехонькая, на белой заячьей подкладке шинель.

Шинель эта стояла. Именно так — стояла, прислонясь к косяку, словно живой человек, который притомился и решил передохнуть, не входя, впрочем, в самую квартиру по причинам, ему одному ведомым. Воротник ее был поднят. Рукава висели как будто пустые, а как будто и нет.

Прохор Никифорович, человек, надобно заметить, во всех отношениях положительный, страдавший лишь некоторою склонностью к домашним наливкам и вистам по копейке, обнаружив сие явление, поначалу подумал, что это шутка квартирной хозяйки или, может быть, шалость соседского отрока, известного в околотке безобразника. Но, протерев глаза и приглядевшись пристальнее, он усомнился — а усомнясь, и вовсе оробел.

Ибо шинель — пошевелилась.

Не так, как шевелится вещь от сквозняка; а так, как шевелится живое существо, обдумывающее свое положение. Воротник ее слегка наклонился — словно прислушиваясь; правый рукав чуть качнулся — словно нащупывая в потемках перила.

— Тьфу ты, господи помилуй! — сказал Прохор Никифорович и попятился.

И тогда шинель — не сходя, впрочем, с места — произнесла тихим, но чрезвычайно явственным голосом:
— Прохор Никифорович, окажите божескую милость.

Здесь надобно сделать небольшое отступление. Дело в том, что в Петербурге, как известно всякому, кто прожил в нем более одной зимы, привидения сделались за последнее время предметом не столько ужаса, сколько легкого светского любопытства. На Бородинской уже целый месяц являлась барыня в чепце, требовавшая возврата проигранных в карты двенадцати рублей с полтиною; на Гороховой — некий ротмистр без одного эполета; а у Калинкина моста, как все помнят, еще с прошлой осени бродил тот самый, длиннорукий, с преогромными усами, что отнял шинель у одного значительного лица. Так что, в сущности, удивляться было особенно нечему.

Удивительно было одно: что обращалось привидение лично к Прохору Никифоровичу, человеку, в общем-то, безобидному и никаких шинелей ни у кого не отнимавшему.

— Чем же я… могу? — выговорил он, прижимаясь спиною к стене и нащупывая позади себя дверную ручку.

— А вот чем, — отвечала шинель доверительно. — Я, видите ли, в нынешнем своем положении пребываю по причине, мне самой не вполне известной. Возможно, по причине несправедливости. А возможно, по причине привычки. Привычка, Прохор Никифорович, есть великая сила; и привычка таскать с прохожих верхнее платье, единожды заведшись, не оставляет, знаете ли, ни в гробу, ни вне оного.

Прохор Никифорович молчал. Молчал и думал о том, что в кладовке у него, за мешком с сушеными грибами, лежит старая, еще батюшкина двустволка, из которой, впрочем, в последний раз стреляли при покойном государе Александре Павловиче.

— Так вот, — продолжала шинель, — не сочтите за дерзость, а я, надо сказать, утомилась. Шестой год хожу. Снегу по щиколотку, ветру в воротник, а отдохнуть — негде. И прошу вас единственно об одном: возьмите меня к себе. На вешалку. До утра. И, ежели возможно, не выгоняйте.

Тут уж Прохор Никифорович, человек, как было сказано, положительный, рассердился. То есть не то чтобы рассердился по-настоящему — на привидение всерьез сердиться не приходится — а так, для порядка.
— Помилуйте, — сказал он. — Какая же это будет жизнь, если у меня в передней станет ночевать привидение? Меня же супруга со свету сживет. И, наконец, что скажут в департаменте?

— В департаменте, — мягко возразила шинель, — ничего не скажут. В департаменте, Прохор Никифорович, давно уж никто никому ничего не говорит — все только пишут, и то с описками.

Против сего возразить было нечего.

Короче говоря — а длинно говорить тут и не следует, ибо ночь была холодная, а перо мое успело порядком притупиться — кончилось дело тем, что Прохор Никифорович, перекрестясь трижды и пробормотав «Да воскреснет Бог», впустил шинель к себе в переднюю и повесил ее на крюк рядом с собственным форменным пальтецом. Шинель повисла смирно, аккуратно расправив полы, и тотчас как бы задремала — по крайней мере, рукава ее перестали шевелиться.

С тех пор и поныне у Калинкина моста, равно как и у Обухова, никаких привидений с преогромными усами не показывается. А Прохор Никифорович всякий вечер, возвращаясь со службы, снимает картуз, кланяется крюку в передней и говорит:
— Доброго здоровья вам, Акакий Акакиевич.

На что шинель отвечает едва слышным шорохом сукна — что, по мнению хозяина, означает: и вам того же, сударь, и вам того же.

Статья 09 мая 02:51

Он поставил диагноз России в 1870-м — доктор до сих пор прав

Он поставил диагноз России в 1870-м — доктор до сих пор прав

137 лет прошло. Щедрин лежит в земле. А градоначальники его «Города Глупова» — живее всех живых, ходят по коридорам, подписывают бумаги и требуют уважения к должности. Вот что значит написать что-то по-настоящему точное: оно перестаёт быть историей и становится зеркалом. Неудобным таким зеркалом, которое невозможно разбить, потому что оно — книга.

Михаил Евграфович Салтыков-Щедрин умер 10 мая 1889 года. Болел давно, тяжело, последние годы почти не вставал — ревматизм съедал суставы, цензура съедала тексты, а власть съедала всё остальное. Писал до конца. Буквально: незавершённая рукопись лежала на столе, когда его не стало. Это, знаете, что-то говорит о человеке.

Начнём с неудобного факта. Его при жизни ненавидели. Не читатели — читатели обожали, «Отечественные записки» расходились как горячие пирожки именно из-за его фельетонов. Ненавидело начальство. Ссылка в Вятку в 22 года — за повесть, в которой усмотрели «вредный образ мыслей». Восемь лет он служил там чиновником, смотрел на провинциальный российский быт изнутри, как хирург смотрит на пациента — без иллюзий, с профессиональным холодком. Потом вернулся и написал «Губернские очерки». Цензуре не понравилось снова. Ну и дальше — по кругу, до самой смерти.

Но это биография. Биография — скучно. Интереснее другое.

«История одного города» вышла в 1870 году. Формально — сатира на российскую историю, галерея абсурдных градоначальников. Один из них, Брудастый, имел вместо головы органчик, который умел воспроизводить только две фразы: «Разорю!» и «Не потерплю!». Жители Глупова поначалу пугались, потом привыкли, потом вообще перестали замечать — градоначальник как градоначальник. Комедия? Да. Только смеяться почему-то не очень хочется.

Щедрин вообще устроен так, что смеёшься — и вдруг понимаешь, что смеёшься над собой. Или над соседом. Или над тем, что вчера видел в новостях. Это неприятное ощущение; оно никуда не уходит после того, как книгу закрываешь.

А «Господа Головлёвы» — это уже совсем не смешно. Совсем. Иудушка Головлёв — один из самых жутких персонажей русской литературы, и жуть его не в злодействе каком-то демоническом. Он не злодей в обычном смысле. Он просто говорит. Много говорит — о боге, о семье, о долге, о приличиях. Слова лезут из него, как вата из дырявой подушки. За словами — пустота. Он методично уничтожает родственников не из ненависти даже, а вот именно из этой пустоты; она сосёт и тянет всё вокруг внутрь себя.

Щедрин придумал тип, который потом русская литература будет разрабатывать снова и снова. Человек, у которого слова полностью оторвались от смыслов. Говорит «люблю» — не любит. Говорит «справедливость» — понятия не имеет, что это. Говорит «бог» — богохульствует этим самым словом. Психиатры называют это диссоциацией. Щедрин назвал Иудушкой — и попал точнее.

Вот что интересно: роман про помещичью семью 1870-х годов. Крепостное право только отменили, реформы идут вкривь и вкось, усадьба гниёт, дети спиваются один за другим. Частная история. Казалось бы — при чём здесь мы? А при том, что Иудушки не вымерли вместе с крепостным правом. Они адаптируются. Меняют словарь под эпоху — «эффективность», «патриотизм», «духовные скрепы» — но механизм тот же: слова как инструмент уничтожения, прикрытый благочестивой миной.

Да, это провокационное утверждение. Но Щедрин сам был провокатором — просто в XIX веке это называлось иначе.

Ещё одна штука, которую часто не замечают. Он писал о маленьком человеке — но иначе, чем Гоголь или Достоевский. Те маленького человека жалели. Щедрин — нет. Точнее: жалел и издевался одновременно, в одном абзаце. Потому что видел: маленький человек не только жертва системы. Он её соучастник. Он голосует за Брудастого с органчиком в голове, потому что так привычнее. Он терпит, потому что терпение возведено в добродетель. Он жалуется — и никуда не идёт. Это больная любовь к народу, не парадная.

Толстой его понимал — они переписывались, уважали друг друга. Тургенев ценил. Некрасов был другом и соредактором. А вот Достоевский не любил — видимо, слишком разные были взгляды на то, способен ли русский человек к самостоятельному нравственному выбору или нет. Щедрин считал: способен, но не торопится.

Сто тридцать семь лет. За это время сменилось всё: строй, идеология, технологии, язык, мода, деньги. Исчезли помещики, появился интернет. Глупов оцифровался — теперь у него есть телеграм-канал и пресс-служба. Но перечитайте главу про «Историю одного города», где жители сами не могут вспомнить, зачем и почему они делают то, что делают, — и скажите честно: вам это ни о чём не напоминает?

Щедрин писал не про Россию XIX века. Он писал про определённый тип отношений между властью и людьми. Этот тип, к сожалению, не имеет срока годности. Он воспроизводится в разных декорациях с завидным постоянством — не только в России, если честно, но у нас особенно хорошо.

Вот почему его читают. Не из патриотического долга, не потому что в школе задали. А потому что открываешь — и узнаёшь. С неприятным таким холодком под рёбрами. Узнаёшь соседа, начальника, депутата, себя в зеркале — в три часа ночи, когда честность приходит сама собой.

Сто тридцать семь лет. Диагноз не устарел. Это либо трагедия, либо свидетельство гения — зависит от настроения.

Остап Бендер в Tinder: «Ищу невесту с квартирой. Цвет обоев обсуждается»

Остап Бендер в Tinder: «Ищу невесту с квартирой. Цвет обоев обсуждается»

Классика в нашем времени

Современная интерпретация произведения «Золотой теленок» автора Илья Ильф и Евгений Петров

**ПРОФИЛЬ**

Остап-Сулейман-Берта-Мария Бендер-бей, 33

Голубой воришка? Нет, скорее — голубой мечтатель.

О себе:
Командор. Идейный борец за денежные знаки. Свободно владею русским, румынским и пантомимой. Знаю четыреста способов сравнительно честного отъема средств; готов поделиться двумя за чашку кофе.

Чем занимаюсь:
— организация массовых мероприятий (шахматный турнир в Васюках — мой)
— антиквариат (особенно стулья, особенно гарнитуром)
— консультации.

Ищу:
спутницу с интересным внутренним миром. И квартирой. Желательно отдельной. Совсем желательно — с папой в торговой сети.

Не ищу:
детей лейтенанта Шмидта, гражданина Корейко (если ты он — пиши первой), сотрудников ОГПУ.

Рост: выше, чем кажется.
Знак зодиака: Телец. Золотой.

---

**МЭТЧИ. ДЕНЬ ПЕРВЫЙ.**

**Эллочка, 27. «Людоедка. Шик. Жуть.»**

Эллочка: Хо-хо.

Остап: Кр-расота. Сразу к делу. У вас, я слышал, есть стул из дворцового гарнитура?

Эллочка: Шик!

Остап: Принимаю как «да». Готов обменять на ситечко. Чайное. Серебряное. Музейная вещь, между нами.

Эллочка: Жуть.

Остап: Жуть — это к мужу. Я предлагаю сделку. Адрес?

Эллочка: Не учите меня жить.

Остап: Помогите материально, в таком случае.

*(Эллочка отписалась. Стул впоследствии все равно был приобретен. Через ситечко.)*

---

**Зося С., 22. «Одесса. Учусь. Люблю море и приличных людей.»**

Зося поставила лайк первой. Командор задумался — а это редко.

Остап: Зося, вы прекрасны как первая получка после долгой безработицы.

Зося: Ого. Это комплимент или признание?

Остап: Это смета.

Зося: Странный вы.

Остап: Я не странный. Я редкий. Как честный кассир.

Зося: А вы кто по профессии?

Остап: Свободный художник и холодный сапожник.
А если серьезно — я тот, кто однажды положит у ваших ног миллион. Подсчитанный лично.

Зося: Миллион чего?

Остап: Рублей. Я еще не решил — золотых или общесоюзных, но это детали.

Зося: Вы пьяны?

Остап: Трезв. И в этом моя главная беда.

*(Зося не отписалась. Но и адрес не дала. Пока.)*

---

**Шура Балаганов, 28. (по ошибке свайпнул вправо — приложение глючит)**

Балаганов: Командор! Это вы?!

Остап: Шура, что вы делаете в приложении для знакомств?

Балаганов: Я… это… ищу маму. Я же сын лейтенанта Шмидта.

Остап: Шура, у вас лицо честного человека. Идите отсюда. Здесь работают.

Балаганов: А вы кого ищете?

Остап: Гражданина Корейко. Через дочь. Или племянницу. Или соседку по площадке. Я не привередлив.

Балаганов: А мне дадите пятьдесят рублей?

Остап: Шура, я дам вам совет. Бесплатно. Удалите аккаунт.

---

**ДЕНЬ ВТОРОЙ. НЕОЖИДАННЫЙ МЭТЧ.**

**Александр Иванович, 46. «Скромный счетовод. Геркулес. Без вредных привычек.»**

Фото: серое пальто, серый шарф, серые глаза. Серый человек.

Остап смотрел на эту анкету минут пять. Может, семь. Может, пятнадцать — кто считал, когда добыча сама лезет в кадр.

Остап: Александр Иванович, добрый вечер. Я — ваш почитатель.

Корейко: Простите, мы знакомы?

Остап: Пока нет. Но скоро будем. У меня к вам деловое предложение.

Корейко: Я не веду дел в интернете.

Остап: Я знаю. Вы их вообще нигде не ведете. Официально.

Корейко: Что вам нужно?

Остап: Миллион. Лично от вас. Папка с документами уже готова — двести страниц, переплет коленкоровый, очень аккуратно. Хотите фото обложки?

Корейко перестал печатать. Появилась надпись «печатает…». Исчезла. Снова появилась. Исчезла окончательно.

Остап: Александр Иванович, не пропадайте. Я же не злодей. Я предприниматель.

*(Корейко поставил «не интересно». Командор поставил «все равно найду». Приложение такой функции не предусматривало, но Остап Ибрагимович в технические ограничения не верил.)*

---

**ОТЗЫВ КОМАНДОРА В МАГАЗИНЕ ПРИЛОЖЕНИЙ:**

★★★☆☆

«Удобный интерфейс. Богатый ассортимент невест — от вдов исполкомовских до племянниц нэпманских. Один существенный минус: подпольные миллионеры скрывают доход в анкетах. Разработчикам — добавьте графу „реальное состояние“ и фильтр „наличие сейфа дома“.

Заплатил бы за премиум. Если бы платил.»

— О. Бендер, командор.

P.S. Дамам, читающим это: я еще в поиске. Машина и квартира приветствуются, но не обязательны — обязательно чувство юмора и нотариальная доверенность.

Кастинг «Ревизор. Перезагрузка»: Хлестаков пришел за бутербродами, а ушел звездой сезона

Кастинг «Ревизор. Перезагрузка»: Хлестаков пришел за бутербродами, а ушел звездой сезона

Классика в нашем времени

Современная интерпретация произведения «Ревизор» автора Николай Васильевич Гоголь

**КАСТИНГ «РЕВИЗОР. ПЕРЕЗАГРУЗКА» — СЕЗОН 1**
*Студия ТВ-Уезд, павильон №3. Очередь с улицы заворачивает за угол.*

---

**АНКЕТА УЧАСТНИКА №147**

- ФИО: Хлестаков Иван Александрович
- Возраст: 23
- Город: Санкт-Петербург (фактически — комната в трактире, четвертые сутки без оплаты)
- Опыт публичных выступлений: «Один раз читал стихи в карты. Проиграл все»
- Почему вы хотите участвовать: «Слышал, у вас тут кормят. Я не ел со среды. Сегодня, кажется, пятница. Или воскресенье»
- Ваше главное качество: «Легкость. Легкость необыкновенная в мыслях»

---

**КАМЕРА 1. ИНТЕРВЬЮ С ПРОДЮСЕРОМ (за кадром):**

— Иван Александрович, расскажите, кем вы себя видите в нашем шоу?

— Я? Да я, знаете ли, со всеми на короткой ноге. С министрами, с Пушкиным — мы с ним приятели. «Ну что, брат Пушкин?» — говорю. А он: «Да так, брат, так как-то». Большой оригинал.

— То есть вы готовы играть роль высокопоставленного чиновника?

— Играть? Помилуйте. Я и есть. То есть буду. То есть — а какая разница, в сущности?

*Продюсер переглядывается с режиссером. Режиссер медленно кивает. В глазах — то самое выражение, с которым ловят рыбу, не веря, что она сама прыгнула в лодку.*

---

**ЗАДАНИЕ ПЕРВОГО ТУРА: «УЕЗДНЫЙ ГОРОД N»**

Участника помещают в декорацию провинциального города. Местные жители (актеры массовки) — Городничий, Почтмейстер, Судья, Попечитель богоугодных заведений, Смотритель училищ — заранее знают: к ним едет ревизор инкогнито. Кто именно — не знают. Задача участника — НЕ говорить, что он ревизор. Задача жителей — догадаться самим и обслужить по полной.

Приз: все, что участник успеет получить за неделю — его.

Хлестаков прочитал правила. Перечитал. Поднял глаза.

— А деньги в долг — это считается?

— Считается, — сказал продюсер.

— Тогда я согласен.

*Аплодисменты. Кто-то в студии негромко произнес: «Господи, спаси этот городок».*

---

**КАМЕРА В НОМЕРЕ ТРАКТИРА. ДЕНЬ ПЕРВЫЙ.**

Хлестаков лежит на кровати. На столе — поднос: семга, икра, бутылка чего-то с пробкой из настоящего дерева. Семгу он уже ест. Руками.

— На камеру, пожалуйста, что вы чувствуете?

*(жует)*

— Сложно сказать. Семга. Семга — это и есть чувство.

Стучат в дверь. Заходит Городничий — лысина в испарине, мундир застегнут не на ту пуговицу, в руках — ассигнации, свернутые в трубочку «случайно».

— Ваше превосходительство... то есть... как изволите... я тут шел мимо... уронил... может, ваше?

Хлестаков смотрит на деньги. Долго. Потом — на камеру. Потом — снова на деньги.

— Мое, — говорит он наконец. — Точно мое. Я как раз вчера... уронил. Из окна. Странно, что они нашлись.

Городничий выдыхает так, будто с него сняли мешок. Уходит, пятясь. На пороге кланяется трижды — два раза в дверной косяк.

---

**КОММЕНТАРИЙ ХЛЕСТАКОВА В КАМЕРУ ИСПОВЕДАЛЬНИ:**

— Знаете, я только сейчас понял. Вот эта вся жизнь — она же как карты. Сдают тебе, что сдают. А ты делаешь вид. И если сделать вид как следует, с легкостью — карты сами начинают подыгрывать.

*Пауза.*

— Это я сейчас умное сказал? Запишите. Пригодится.

---

**ДЕНЬ ТРЕТИЙ. ОБЕД У ГОРОДНИЧЕГО.**

Стол. На столе — все, что в городе нашлось. Хлестаков уже на третьем бокале. Глаза блестят. Жесты — как у дирижера, у которого оркестр сбежал, а руками махать все равно надо.

— Меня, знаете, однажды приняли за главнокомандующего. Я выхожу — а солдаты строем. «Здравия желаю!» — я им. А они мне: «Рады стараться, ваше сиятельство!» Курьеров, курьеров одних — тридцать пять тысяч. Тридцать пять тысяч курьеров! С каждой улицы — по курьеру.

Городничий бледнеет. Жена Городничего розовеет. Дочь Городничего — никнет, как мак под дождем, и смотрит на Хлестакова так, что в студии операторы переглядываются.

— А супом меня прямо из Парижа возят, — продолжает он. — В кастрюле. На пароходе. Дымится — пар идет из трубы, а это, оказывается, мой суп.

Камера медленно отъезжает. На заднем плане — Почтмейстер записывает в блокнот. Не для отчета. Для мемуаров.

---

**ЗАКУЛИСНЫЙ ИНСАЙД. КАМЕРА В КУРИЛКЕ.**

Два продюсера:

— Ты понимаешь, что он не играет?

— В смысле?

— В прямом. Он реально думает, что у него есть тридцать пять тысяч курьеров. Я смотрел ему в глаза. Там нет двойного дна. Там вообще никакого дна.

— И что делать?

— Не мешать. Это лучший сезон за пять лет.

---

**ДЕНЬ ПЯТЫЙ. СВАТОВСТВО.**

Хлестаков на коленях. Перед ним — попеременно — то Анна Андреевна (жена), то Марья Антоновна (дочь). Он, кажется, и сам уже не помнит, кому именно делает предложение. Делает по очереди. На всякий случай.

Городничий за дверью крестится мелко, часто, как будто отгоняет комара.

— Зятюшка! Папенька! — шепчет он в пустоту. — Я генерал! Я уже генерал! Я уже почти генерал!

В исповедальне Хлестаков пьет воду из бутылки и говорит:

— Я их обеих люблю. Честно. По-разному, но одинаково сильно. Так бывает?

— Так не бывает, — отвечает голос продюсера за кадром.

— Жаль. Очень удобно было бы.

---

**ДЕНЬ ШЕСТОЙ. ОТЪЕЗД.**

Осип, слуга, единственный в этой истории человек с головой на плечах, собирает вещи. Точнее — то, что в эти вещи поместилось: серебряные ложки, шкатулку, кажется, чужие сапоги.

— Уезжаем, барин. Пока не поздно.

— Куда?

— К дядюшке. В деревню. Подальше отсюда.

Хлестаков задумчиво смотрит на сверток ассигнаций — теперь уже толстый, перевязанный лентой.

— А деньги — это ведь приз? Это ведь по правилам?

— По правилам, барин. Все по правилам. Только если задержимся — правила могут поменяться.

---

**ФИНАЛ. КАМЕРА В ПАВИЛЬОНЕ. ДЕНЬ СЕДЬМОЙ.**

Городничий вскрывает письмо. Письмо — от Почтмейстера, который, как выяснилось, читает чужую почту по велению совести и из любви к искусству. В письме — все. Кто такой Хлестаков. Что никакой не ревизор. Что Пушкин, скорее всего, не его приятель. Что курьеров — ноль.

Городничий стоит. Молчит. Долго. Потом поворачивается к камере и говорит — медленно, словно подбирая каждое слово на ощупь:

— Чему смеетесь?

Пауза.

— Над собою смеетесь.

Зал — настоящий зал, тот, который в студии — на секунду затихает. Потом — взрыв аплодисментов. Потому что это, кажется, и был сценарий. Только написал его не продюсер.

---

**ИТОГИ СЕЗОНА:**

- Победитель: Хлестаков И.А.
- Сумма выигрыша: 4 200 рублей наличными + семга
- Контракт на второй сезон: подписан, но участник уехал, не оставив адреса
- Городничий: отправлен в отпуск без содержания
- Почтмейстер: получил предложение вести шоу «Чужие письма»
- Дочь Городничего: завела канал «Невеста ревизора», 80 тысяч подписчиков за ночь

*В титрах — настоящий ревизор. Тот самый. Уже вышел из поезда. Идет к гостинице. Шаги — тяжелые. Камера — провожает.*

*Продолжение — в следующем сезоне.*

Чичиков в Симбирске, или Глава, которую Гоголь сжег во второй раз

Чичиков в Симбирске, или Глава, которую Гоголь сжег во второй раз

Творческое продолжение классики

Это художественная фантазия на тему произведения «Мертвые души» автора Николай Васильевич Гоголь. Как бы мог продолжиться сюжет, если бы писатель решил его развить?

Оригинальный отрывок

Русь, куда ж несешься ты? дай ответ. Не дает ответа. Чудным звоном заливается колокольчик; гремит и становится ветром разорванный в куски воздух; летит мимо все, что ни есть на земли, и, косясь, постораниваются и дают ей дорогу другие народы и государства.

— Николай Васильевич Гоголь, «Мертвые души»

Продолжение

А Павел Иванович между тем катил себе и катил. Бричка скрипела, как старый дьячок на клиросе, — жалобно, въедливо, с тем особенным надрывом, какой бывает только у вещей, переживших своего хозяина. Селифан спал. Петрушка спал тоже, и от него, надо сказать, веяло уже не тем прежним, мужественным духом обжитой комнаты, а чем-то новым — будто к старому прибавилось еще и квашеной капусты, и табака, и еще черт знает чего.

Дорога же — дорога была все та же, что и сто лет назад, и тысячу. Она вилась, петляла, ныряла в овражки и снова выкарабкивалась наверх, точно живое существо, утомившееся, но обязанное идти.

Чичиков не спал.

Он сидел, подперев подбородок ладонью, и думал ту особенную, вязкую думу, какая приходит к человеку только в дороге, когда уже все передумано, и кажется, что больше думать решительно не о чем, — а оно все думается, думается, и конца этому нет. В голове его шевелились, как тараканы за обоями, разные мелкие соображения: и о том, что надобно бы в Симбирске остановиться у почтмейстера (человек, говорят, обходительный, хоть и большой охотник до карт), и о том, что сапог левый прохудился, и о том, что Манилов, сердечный друг, прислал письмо с виршами собственного сочинения, — а вирши те были такого свойства, что Павел Иванович, прочитавши, долго не мог решить: смеяться ему или просто перекреститься.

«Эх, Россия, Россия!» — подумалось ему вдруг, само собой, без всякого повода.

И от этой нечаянной мысли стало как-то и сладко, и тошно одновременно — будто медком намазали, а потом сверху горчичкой присыпали. Он поглядел в окошко. За окошком — поле. За полем — другое поле. За другим полем — лес, синеющий вдали, как будто кто-то нарочно его туда поставил, чтобы было на что глазу опереться.

Лес стоял.

И ничего больше не делал.

— Селифан! — крикнул Чичиков, вдруг рассердившись неизвестно на что.

Селифан, не открывая глаз, отвечал с козел тем неопределенным мычанием, каким русский мужик издревле дает понять начальству, что он, конечно, слышит, но в данную минуту находится в состоянии, не вполне располагающем к беседе.

— Долго ли еще до станции?

— А кто ж его знает, барин. Дорога-то — она ведь не моя. Я по ней еду, а она сама по себе.

Ответ этот, при всей его кажущейся бессмысленности, заключал в себе, как и многое в нашем отечестве, такую глубину народной философии, что Павел Иванович только крякнул и махнул рукою. Спорить с Селифаном было все одно, что спорить с самоваром: шипит, шипит, а толку никакого.

Между тем приключилось вот что.

На самом повороте, где дорога обходила старую, скособоченную часовенку (в ней, говорили, какой-то давний помещик зарыл серебро, а потом сам же это серебро и забыл, где зарыл — оттого и помер с тоски), — на самом этом повороте бричку вдруг тряхнуло, да так, что Петрушка слетел с облучка, а Чичиков ударился лбом о деревянную перекладину и увидел на мгновение все звезды, какие только бывают на небе летом, и еще две лишних, из тех, что бывают только в детских книжках.

— Тьфу! — сказал Чичиков.

И это было сказано с таким чувством, с таким, можно сказать, неподдельным душевным надрывом, что даже Селифан проснулся.

Оказалось, у колеса соскочила чека. Дело, в сущности, пустяковое; но всякий, кому случалось в России ломаться на дороге верстах в сорока от ближайшего жилья, поймет, что пустяковость дела никак не отменяет его роковой природы. Колесо лежало в пыли. Чека лежала где-то рядом, и найти ее было примерно так же легко, как иголку в стогу — да что там в стогу, в самом сене еще надо было разобраться, свое ли оно или соседское.

Петрушка чесал в затылке. Селифан чесал за ухом. Чичиков же не чесался — он стоял в стороне, заложив руки за спину, и созерцал... да нет, пялился на собственную бричку с тем выражением, с каким пожилой чиновник смотрит на полученное от начальства неприятное предписание: и не повиноваться нельзя, и повиноваться — никакой охоты.

— Селифан, — сказал он наконец тоном умеренного, но твердого недовольства, — я ведь тебе говорил.

— Говорили, — согласился Селифан.

— Я тебе говорил третьего дня в Тетюшах.

— Говорили, барин. Как же. И в Тетюшах говорили, и допреж того тоже говорили.

— Так почему же ты, шельмец, не починил?

Селифан задумался. Задумался он не оттого, что не знал ответа, а оттого, что ответ был такого свойства, который и сам собою подразумевался, и в то же время выговаривать его вслух было как-то неловко. Наконец он сказал:

— Дак ведь не сломалось же тогда, барин. На что чинить-то, ежели целое?

И в этом ответе тоже была та самая, особенная, ни с чем не сравнимая правда — правда мужицкая, кривая, как старая яблоня, и такая же живучая.

*

Тем временем по дороге, навстречу нашей бричке, ехал небольшой тарантасик, запряженный парою гнедых, — таких гнедых, какие бывают только у небогатых, но себя уважающих помещиков средней руки. В тарантасике сидел господин лет сорока, в картузе и сюртуке табачного цвета, с лицом, выражавшим одновременно умеренное любопытство и крайнюю готовность не вмешиваться ни во что, что его не касается.

Он остановил тарантас. Вышел. Подошел. Снял картуз — не для приветствия, а просто чтобы вытереть со лба пот, ибо день был жаркий до невозможности.

— Сломались? — спросил он деловито.

— Сломались, — отвечал Чичиков, и в одном этом слове заключалась вся его уязвленная дворянская гордость.

— Бывает, — заметил незнакомец философически. — У меня в прошлом годе ось пополам. Ехали в Арзамас, а доехали до канавы.

Они помолчали. В этом молчании было то особое русское взаимопонимание, какое возникает между двумя застрявшими на дороге людьми и какого не достичь никакими светскими разговорами в гостиной.

— Позвольте отрекомендоваться, — сказал наконец незнакомец, надевая обратно картуз. — Кифа Мокиевич. По здешним местам — небольшой, но все же помещик. А вы, я вижу, проезжающий?

— Чичиков. Павел Иванович. Коллежский советник в отставке.

Имя Чичикова было произнесено с той тщательной, отрепетированной небрежностью, с какою обыкновенно произносят имена, имеющие за собою историю, не вполне предназначенную для огласки. Но Кифа Мокиевич, по счастию, был не из тех, кто вдается в чужие истории; своих хватало.

— А не угодно ли вам, Павел Иванович, — предложил он, — пока мужички ваши с колесом возятся, заехать ко мне? Тут недалече, версты три. У меня и обед, и наливка тройная, и сын Мокий Кифович, который, правда, ничего путного не делает, но зато весьма приятно играет на флейте.

Чичиков поклонился. В нем опять, как и сто раз прежде, шевельнулась та самая, особенная его способность: мгновенно различать в каждом новом лице — потенциального покупателя, продавца, или вовсе никого, то есть просто человека. Этот, кажется, был никем. Но никем приятным; а в дороге, при сломанной чеке и заходящем солнце, и никто бывает иногда дороже всякого кого.

— Премного благодарен, — сказал он, и в груди у него что-то дернулось — не то от голода, не то от предчувствия наливки, не то просто оттого, что всякий русский человек, услышав слово «обед», непременно что-то такое в груди чувствует.

И они поехали.

А бричка осталась стоять на дороге, под высоким, как церковный купол, небом; и Селифан с Петрушкой остались при ней, и колесо лежало в пыли, и где-то в траве лежала пропавшая чека — и казалось, что вся Россия, со всеми ее дорогами, помещиками, чеками и наливками, стоит и ждет чего-то. Чего — неизвестно. Может, и сама не знает.

Но ждет.

Театр Варьете, 1.8★: «Дали платье — на улице растворилось». Отзывы на сеанс черной магии

Театр Варьете, 1.8★: «Дали платье — на улице растворилось». Отзывы на сеанс черной магии

Классика в нашем времени

Современная интерпретация произведения «Мастер и Маргарита» автора Михаил Афанасьевич Булгаков

**Театр Варьете**
Садовая, 302-бис (рядом)
Категория: театр, варьете, эстрада, «иммерсивный опыт»
Средний чек: червонец (внимание: см. отзывы)

**Общий рейтинг: 1.8 ★** (по 247 отзывам)

Администрация заведения на отзывы не отвечает уже одиннадцатый день. Финдиректор Римский — в розыске. Председатель акустической комиссии Семплеяров — на больничном.

---

**★☆☆☆☆ Анна К., Москва**
*Была вчера. Никому не советую.*

Пришла с мужем. Билеты — двенадцать рублей. За такие деньги я ожидала Шаляпина, а получила… ну, не знаю даже, как это описать.

Просто.

Конферансье — какой-то Бенгальский, кривлялся минут десять, рассказывал шутки уровня плохого санатория. Потом вышел маг. Иностранец. Назвался Воландом. С ним кот. Большой. Черный. На задних лапах. На задних, я повторяю — на задних лапах! Это что вообще такое?

Дальше — больше. Маг сел в кресло, велел подать ему стакан воды и принялся, цитирую: «беседовать со зрительным залом о квартирном вопросе». Я заплатила не за это.

Когда конферансье попытался разоблачить фокус, кот — этот, в жилетке — взял и оторвал ему голову. Я вам не шучу. Кровь. Крик. Дамы в первом ряду в обмороке. Голову потом, правда, приставили обратно, и Бенгальский ушел со сцены, хлопая глазами, но осадочек, как говорится, остался.

Муж сказал: «Аня, пойдем». Я говорю: «Поздно, я уже это видела».

**Плюсы:** атмосферно.
**Минусы:** все остальные.

*Полезно: 184 | Смешно: 12 | Круто: 0*

---

**★★☆☆☆ Зинаида П., Замоскворечье**
*Платье взяла. Платья нет.*

Девочки, пишу для тех, кто думает идти. НЕ ИДИТЕ.

В середине представления на сцене открылся… ну, как сказать. Магазин. Парижский. С зеркалами, с витринами, с продавщицей — рыжая такая, в черном, с уродливым шрамом на шее (как она с таким на сцене — отдельный вопрос). Объявили: дамам — бесплатно. Все. Платья, шляпки, туфли, чулки, флакончики. Любое. Сколько унесешь.

Я человек скептичный. Сначала сидела. Потом смотрю — соседка побежала. Потом еще одна. Я подумала: ну, червонец за билет уже отдан, надо хоть платье взять. Взяла. Креп-жоржет, шанелевский фасон, туфли в тон, шляпка с вуалькой, перчатки. На себе унесла. Старое — велели бросить тут же, в сценический ящик. Я и бросила. Дура.

ДОМОЙ ЕХАТЬ В ИЗВОЗЧИКЕ.

Вышла на Садовое — на мне исподнее. Просто исподнее. Платье — испарилось. Туфли — испарились. Шляпка — на брусчатке тряпочка, я ее ногой пнула, она в пыль. Стою на углу, как… ну, не буду писать как. Городовой подошел, накинул шинель. Спасибо, Иван Кузьмич, узнаю — отблагодарю.

Старое платье мое, между прочим, тоже не вернули. Я писала в дирекцию. Тишина.

**Совет:** если вас зовут на сцену — НЕ ИДИТЕ. Если уже пошли — НИЧЕГО НЕ БЕРИТЕ. Если уже взяли — переоденьтесь в туалете и сожгите все к чертовой матери, не выходите в этом на улицу.

*Полезно: 412 | Смешно: 88 | Круто: 3*

---

**★★★★★ Никанор Иванович Б., председатель жилтоварищества**
*Лучший вечер в моей жизни. (отзыв оставлен из камеры предв. заключения)*

Здравствуйте товарищи. Пишу из учреждения, не буду уточнять какого. Меня сюда привезли по ошибке. Никаких долларов в вентиляции у меня не было. Не было. НЕ БЫЛО.

А в Варьете я не был, но судя по тому, что мне рассказал сосед по палате (некто Жорж Бенгальский, очень милый человек, голова немного набок) — там великолепно. Артисты с огоньком. Кот воспитанный. Магия настоящая.

Когда меня выпустят — обязательно схожу.

Слава советскому театру.

*Полезно: 4 | Смешно: 220 | Круто: 1*

*Ответ администрации: …*
*(пусто)*

---

**★☆☆☆☆ Аркадий Аполлонович С., председатель акустической комиссии**
*Скандал. Семейный. Публичный.*

Пошел на представление с супругой и племянницей. Сел в литерную ложу. Как положено.

Во время сеанса я, как лицо, ответственное за культуру, поднялся и потребовал разоблачения. Имею право. Должен. Обязан.

И что мне сделал этот кот?

Он встал и принялся при ВСЕМ зале перечислять, где я был на прошлой неделе. С кем. По какому адресу. В какой час. С указанием имени-отчества артистки Милицы Андреевны.

Жена молчала. Племянница хохотала. Зал ревел. Я в кресле плавился, как сальная свеча.

Дома был разговор. Длинный. С элементами битья посуды.

Заведение прошу закрыть. Кота — на живодерню. Воланда — в Соловки. Имена остальных уточняю.

P.S. С Милицей Андреевной у меня сугубо творческие отношения.
P.P.S. Это не она пишет.

*Полезно: 78 | Смешно: 901 | Круто: 6*

---

**★★★☆☆ Поплавский М. А., экономист-плановик, Киев**
*Приехал по телеграмме. Уехал без шляпы. Шляпы жаль.*

Я человек приезжий, в театре не был, отзыв пишу по касательной. Получил телеграмму, что племянника Берлиоза трамваем зарезало (царствие небесное), приехал хоронить и наследовать квартиру. Хорошая квартира. Садовая, триста два-бис, пятый этаж.

Зашел — а там кот.

Этот же. Из Варьете. В пенсне. С примусом. Сидит на этажерке и читает паспорт. Мой паспорт. Я говорю: «Уважаемый, я к племяннику», а он мне через плечо: «Кто это, интересно знать, его пригласил? Не вы ли?»

Дальше я плохо помню. Помню — лестница. Помню — летел. Помню — внизу швейцар сказал «эк его припечатало». Шляпы нет. Паспорта нет. Поезда до Киева нет до восьми вечера.

Если это входит в программу Варьете как иммерсивная часть — ребята, предупреждайте.

**Плюсы:** племянник все-таки оставил наследство (моральное).
**Минусы:** квартира досталась коту.

*Полезно: 156 | Смешно: 340 | Круто: 2*

---

**★★★★☆ Аноним**
*Червонцы — топ. Этикетки — норм.*

Да, я тот, кто ловил с балкона. Ловил активно. Унес домой триста сорок рублей. На утро открыл — а это бумажки от боржоми. Этикетки. С печатью завода. Ровно триста сорок штук.

Пошел в трактир расплатиться за вчерашнее — половой посмотрел и тихо позвал милицию. Сижу теперь, пишу с казенной бумаги.

Но знаете что? Пока летели — было красиво. Реально красиво. Зал визжал, дамы хватали в декольте, мужики друг другу в воротник запихивали. Один гражданин с усами получил по носу пачкой и сказал «мерси». Это надо было видеть.

Четыре звезды за эмоции. Минус одна — за этикетки.

*Полезно: 67 | Смешно: 410 | Круто: 11*

---

**★☆☆☆☆ Варенуха И. С., администратор театра**
*Пишу под псевдонимом, потому что меня официально нет. Я в отпуске. По собственному.*

Дорогие зрители.

Варьете — приличное место. Было.

Я — администратор. Был. Сейчас я… ну, скажем так, я предпочел бы об этом не писать. Скажу одно: если вас вечером в уборной встретят двое — рыжий клыкастый и низенький в клетчатом — НЕ БЕРИТЕ У НИХ НИЧЕГО, не отвечайте на вопросы, бегите. По возможности — через окно. По возможности — на первом этаже.

Если вам кажется, что в спальне у вас на подоконнике сидит голая рыжая девица с фосфорическими глазами — вам не кажется.

Если вам кажется, что вы — не вы, а кто-то другой, и вас отправили с поручением, которое вы не помните — это тоже не кажется.

Я больше в этом театре не работаю. И вам не советую.

*Полезно: 1.2k | Смешно: 4 | Круто: 88*

---

**★★★★★ Бегемот, артист (личный кабинет верифицирован 😼)**
*Лучшее заведение Москвы. Кухня превосходная. Конферансье свежий.*

Приходите еще. Всем мяу.

P. S. Голову гражданину Бенгальскому вернули в товарном виде. Претензии — к нему лично, я тут ни при чем, я кот.

P. P. S. Дамы, насчет платьев — не наша вина. Надо было одеваться приличнее с утра.

P. P. P. S. Примус починяю.

*Полезно: 3 | Смешно: 6.4k | Круто: 1.1k*

---

**★☆☆☆☆ Римский Г. Г., финансовый директор**
*Отзыв оставлен из города Ленинграда, гостиница «Астория», номер 412, дверь подперта шкафом.*

Господа.

Никогда. Слышите. Никогда не оставайтесь в этом театре после полуночи. Никогда не открывайте на стук. Никогда не смотрите в окно, если вам кажется, что там кто-то висит снаружи на пятом этаже.

Я поседел за одну ночь. Буквально. Зеркало не врет.

Заявление об увольнении подал телеграммой. Расчет прошу выслать наложенным платежом. В театр не вернусь. В Москву не вернусь. В сентябре, возможно, не вернусь вообще никуда.

Оценка — одна звезда, и то из вежливости.

*Полезно: 890 | Смешно: 12 | Круто: 45*

---

**★★☆☆☆ Иван Николаевич Б., поэт (пишу из клиники проф. Стравинского, палата 117)**
*Не был в Варьете. Но все равно расскажу.*

Здравствуйте. Меня здесь хорошо кормят. Дают укол. От укола спокойно.

Я хотел только сказать, что все это — правда. Кот. Иностранец. Регент в клетчатом. Они существуют. Они ходят по Москве. Они были на Патриарших. Они зарезали Мишу — то есть не зарезали, а предсказали, что зарежут, и трамвай его — да.

Меня не слушают. Меня лечат. Мне говорят «Иван, успокойтесь, выпейте водички».

Я пью.

Но вы — если соберетесь в Варьете — просто знайте, что это не фокусы. Это другое. Я вас предупредил.

Три звезды снимаю за то, что мне никто не верит. Две оставляю — потому что хоть кто-то наконец узнает правду.

*Полезно: 2.3k | Смешно: 0 | Круто: 1.8k*

---

**Сводка по жалобам (за 11 дней):**

- Заявлений в милицию: 1 247
- Из них по факту червонцев: 612
- По факту исчезнувшей одежды: 198
- По факту головы Бенгальского: 1 (отозвано, голова на месте)
- По факту неуплаты налогов мсье Воландом: 0 (документы не найдены, паспорт «есть, но как бы и нет»)

**Администрация заведения:** ушла в бессрочный отпуск.
**Здание:** опечатано.
**Кот:** в розыске. Особые приметы: черный, крупный, ходит на задних, при задержании предъявляет проездной.

---

*Хотите оставить отзыв? Нажмите «Написать». Только, пожалуйста, сначала проверьте, что у вас в кармане — червонцы или этикетки. На всякий случай.*

Абырвалг on air: телеграм-канал Полиграфа Шарикова, который Швондер не смог забанить

Абырвалг on air: телеграм-канал Полиграфа Шарикова, который Швондер не смог забанить

Классика в нашем времени

Современная интерпретация произведения «Собачье сердце» автора Михаил Афанасьевич Булгаков

**🐾 ПОЛИГРАФ | Очистка**
_бывш. «Шарик 🐕» · 14 207 подписчиков_

---

📌 **ЗАКРЕПЛЕНО**

Полиграф Полиграфович Шариков.
Руководитель подотдела очистки города от бродячих животных (в частности — котов).

По вопросам жилплощади — в комментарии. По вопросам котов — туда же. Балалайку не дарить, уже есть.

👍 412 · 🐈 91 · 🤬 88 · 🔥 53
👁 18,9K

💬 2 314 комментариев

---

**1 января, 03:14**

Абырвалг.

Это было первое, что я сказал. Не «здравствуйте», не «доброго времени суток» — а вот это. Задом наперед. Потому что вывеску читал с конца, от хвоста, как привык. «Главрыба». А вышло — абырвалг.

Долго запрягаю. Зато теперь — человек.

👍 1,2K · 🐕 660 · ❤️ 301
👁 22,1K

💬 _комментарии_
> **@prof_preobr:** Это медицинский феномен. Не цирк. Прекратите снимать.
> **@bormental_md:** Иван Арнольдович, он опять завел этот... аппарат. Телефон.
> **@shvonder_domkom:** Товарищ Шариков! Гениально. Голос угнетенного класса наконец зазвучал. Подпишитесь на наш домком 👇
> **@randomuser_1926:** так это пес или мужик в итоге
> **@prof_preobr:** ↳ Это вопрос, на который я сам уже не знаю ответа.

---

**3 января, 19:40**

Дали бумагу. Документ.

Кто без документа — тот, считайте, никто. Так Швондер сказал, а Швондер зря не скажет. Раньше я был — пес. Гонял меня дворник, бил по ребрам сапогом, и где, спрашивается, был тогда мой документ? Нигде. А теперь — Полиграф Полиграфович. Имя выбрал по календарю. Был там святой такой. Удобно.

Профессор, когда увидел фамилию в бумаге, как-то весь обмяк. Сел. Молчал. Потом сказал нехорошее слово; я запомнил, но повторять не буду — тут дети, может, читают.

👍 904 · 🤬 412 · 🐈 77
👁 19,3K

💬 _комментарии_
> **@shvonder_domkom:** Документ — основа порядка. Следующий шаг — прописка. Семнадцать аршин из профессорских комнат вам положены по закону.
> **@prof_preobr:** Швондер, я вас умоляю. У меня смотровая, операционная, кабинет. Я ем в столовой. Не в спальне же мне оперировать?
> **@shvonder_domkom:** ↳ Профессор зажрался, товарищи. Семь комнат. СЕМЬ. А люди ютятся.
> **@zina_gornichnaya:** он балалайку купил. ночью играет. под дверью. я не сплю третьи сутки 🙃

---

**8 января, 23:02**

Про балалайку.

Да, играю. Имею право. Музыка — она для души, профессор сам говорил, что я теперь существо с душой, ну вот и нате. Играю, что умею: «Светит месяц». Других пока не освоил, но я, товарищи, в процессе. Развиваюсь.

Зина жалуется. Зина вообще много жалуется. Дарья на кухне — кастрюлей в меня запустила, промахнулась, попала в буфет. Буфет жалко; кастрюлю — нет. А кота я с буфета согнал. Кот был наглый. Сидел и смотрел. Терпеть не могу, когда смотрят.

Коты — это, кстати, отдельная тема. Скоро расскажу.

👍 1,5K · 😂 880 · 🐈 (еще живых) 44
👁 24,7K

💬 _комментарии_
> **@darya_kuhnya:** я не промахнулась. я предупреждала.
> **@bormental_md:** Полиграф Полиграфович, еще одна выходка — и я лично, слышите, ЛИЧНО...
> **@prof_preobr:** ↳ Иван Арнольдович. Спокойно. Не при свидетелях.
> **@shvonder_domkom:** Угрозы в адрес трудящегося! Зафиксировано. Скрин сделан.

---

**11 января, 14:55**

УСТРОИЛСЯ НА РАБОТУ 🎉

Подотдел очистки города. От котов. Должность — руководитель. Сам себе удивляюсь: вчера блохастый, сегодня — начальник со штатом и удавкой казенного образца.

Работа простая и приятная. С утра по дворам, к вечеру — отчетность. Душить, говорят, гуманно — током и потом на польты. Я в детали не лезу, я руковожу. Главное — котов в городе стало меньше, а порядка — больше.

И вот что скажу. Раньше эти твари меня по помойкам гоняли. А теперь — я их. Жизнь, она такая. Перевернется — и сам не заметишь, с какой стороны вылизан.

👍 2,1K · 🔥 1,3K · 🐈‍⬛💀 990 · 🤬 770
👁 31,2K

💬 _комментарии_
> **@catlover_msk:** ВЫ ЧУДОВИЩЕ. репортнул канал
> **@shvonder_domkom:** Товарищ Шариков нашел себя в общественно полезном труде! Вот пример сознательности. Учитесь, профессор.
> **@prof_preobr:** Я пришил гипофиз, а получил — это. Боже мой. Я бы лучше Шарика оставил. Шарик был джентльмен.
> **@randomuser_1926:** ↳ Шарик хотя бы котов гонял бесплатно и от души, а не за зарплату 💀
> **@bormental_md:** ↳ +

---

**16 января, 21:30**

Тут профессор за ужином затеял спор. Про политику.

Я что думаю. Прочитал переписку Энгельса с этим... с Каутским. Не всю. Начало. И вот мое мнение, как трудящегося элемента: взять все, да и поделить.

Все просто. У одного — семь комнат. У другого — ноль. Сложить, разделить пополам — выйдет по три с половиной. Справедливо. Профессор почему-то поперхнулся стерлядью и спросил, а что бы я делил, если бы оперировал он, профессор, а делил — я. Я не нашелся. Но мысль хорошая, я ее еще обдумаю.

Потом он сказал не читать газет. Особенно советских. Особенно до обеда. Говорит, от них пищеварение портится и в голове разруха. А я ему — так газет других-то и нет. А он — вот и не читайте никаких.

Странный человек. Умный, а несознательный.

👍 1,8K · 😂 1,1K · 🤬 640
👁 28,4K

💬 _комментарии_
> **@shvonder_domkom:** «Взять все и поделить» — формула эпохи! Полиграф, к нам в актив. Срочно.
> **@prof_preobr:** Разруха не в клозетах. Разруха — в головах. Вот в этой конкретной голове, которую я, идиот, своими руками собрал.
> **@zina_gornichnaya:** профессор плакал. я видела. сделала вид что не видела.
> **@bormental_md:** Не читайте советских газет до обеда. Золотые слова. Вообще никаких не читайте.

---

**19 января, 02:47**

ПОТОП.

Короче. Был кот. В ванной. Заперся, гадина, изнутри — ну, я-то думал, я его припер, а он краны открыл. Лапами. Не знаю как. Вода хлынула. Я кричу. Кот орет. Зина визжит. Внизу уже соседи, мокрые и злые.

Вот тут, под ребрами, что-то екнуло — не страх, а так, противно. Холодком. Будто я опять — пес, и сейчас будут бить.

Дверь высадили. Воды — по щиколотку. Кот ушел по карнизу, скотина, еще и обернулся. Профессор стоял в дверях белый как его собственный халат и не сказал ничего. Совсем ничего. Это, товарищи, было хуже всякого крика.

Кота, кстати, не поймал. Один — ноль.

👍 2,4K · 😂 2,0K · 🐈 (победил) 1,5K
👁 39,9K

💬 _комментарии_
> **@catlover_msk:** КОТ — ГЕРОЙ. кот за нас всех отомстил 🏆
> **@prof_preobr:** Я молчал, потому что слов нет. В русском языке закончились слова на эту тему.
> **@bormental_md:** Все. Решено. Профессор, мы возвращаем как было. Сегодня ночью.
> **@shvonder_domkom:** ↳ Что значит «как было»?? Что вы задумали против трудящегося?? ОТВЕТЬТЕ
> **@bormental_md:** ↳ _сообщение удалено_

---

**20 января, 09:00**

_Швондер с двумя людьми из домкома пришел с ордером и милицией. Искали гражданина Шарикова. Гражданина не нашли._

Публикую как есть, для истории. Профессор сказал так:

«Никакого Шарикова тут нет и не было. Был пес. Заболел, поправился. Наука, господа, иногда ошибается, а потом сама себя исправляет».

Швондер требовал документ. Документ не нашелся. Милиция посмотрела на собаку — обыкновенный пес, морда хитрая, ошейник, лежит на ковре, шрам на боку зарастает. Развели руками. Ушли.

Канал передан новому администратору.

👍 990 · 😢 1,7K · 🐕 3,1K
👁 51,0K

💬 _комментарии_
> **@shvonder_domkom:** Это политическое убийство личности! Я буду писать! Выше! Я дойду!
> **@prof_preobr:** ↳ Пишите. Только не до обеда.
> **@zina_gornichnaya:** он опять спит у камина. лапами дергает, бежит во сне. за кем-то. наверное, за котом. так спокойнее всем.

---

**21 января, 16:20**

Гав.

👍 6,8K · ❤️ 4,2K · 🐕 5,9K
👁 88,3K

💬 _комментарии_
> **@prof_preobr:** Вот теперь — джентльмен. Лежать, Шарик. Хороший пес. Никаких больше каналов.
> **@catlover_msk:** котики могут выдохнуть 🙏
> **@randomuser_1926:** лучший финал в истории телеграма honestly

Управдом Бендер, или Великий комбинатор не сдается

Управдом Бендер, или Великий комбинатор не сдается

Творческое продолжение классики

Это художественная фантазия на тему произведения «Золотой теленок» автора Илья Ильф и Евгений Петров. Как бы мог продолжиться сюжет, если бы писатель решил его развить?

Оригинальный отрывок

Ответить на этот вопрос было нелегко. Остап набрал в грудь воздуху, поправил на груди орден Золотого Руна и, отягощенный брильянтами и прочим морским хламом, тяжело двинулся к российскому берегу. — Не надо оваций! Графа Монте-Кристо из меня не вышло. Придется переквалифицироваться в управдомы.

— Илья Ильф и Евгений Петров, «Золотой теленок»

Продолжение

Великий комбинатор сдержал слово.

Не прошло и месяца, как Остап Бендер, потерявший миллион, но сохранивший осанку, восседал в крохотной конторе жилищного товарищества «Луч надежды» на Лимонном переулке. На двери висела табличка, написанная его собственной рукой: «Управляющий домом О. Бендер. Часы приема — когда захочу». Над столом — вместо отнятых румынскими боярами сокровищ — висел плакат: «Жилец! Уплати за квартиру, и совесть твоя будет чиста, как стеклышко».

Дом номер семь по Лимонному переулку был стар, как мир, и сварлив, как теща. Он кряхтел всеми своими сорока квартирами, тек крышей, осыпался штукатуркой и населен был публикой до того разнообразной, что ее хватило бы на средней руки роман с продолжением.

В первый же день к Остапу явилась делегация.

Возглавлял ее гражданин Фунтиков — пенсионер, общественник и человек такой страстной любви к жалобам, что писал их, говорят, даже во сне. За ним теснились: вдова Брунс, требовавшая ремонта потолка; гражданин Скумбриевич, требовавший, чтобы соседский кот не пел по ночам; и трое неустановленных личностей, требовавших просто так, для порядка.

— Товарищ управдом, — начал Фунтиков, потрясая папкой, — у нас тут вопиющие безобразия!

Остап откинулся на скрипучем стуле и оглядел делегацию взглядом сытого удава.

— Граждане, — сказал он проникновенно, — я знаю, зачем вы пришли. Вы пришли за справедливостью. Похвально. Справедливость — товар дефицитный, и я как раз только что получил небольшую партию. Но прежде ответьте мне на один вопрос: кто из вас за последний квартал внес квартплату?

Делегация смущенно зашаркала галошами.

— Я так и думал, — кивнул Бендер с грустью человека, давно разочаровавшегося в людях. — Гражданин Фунтиков, у вас задолженность за три месяца. Гражданка Брунс, ваш потолок прохудился ровно настолько, насколько прохудилась ваша платежная дисциплина. Закон сохранения протечек, слыхали? Чем меньше платишь — тем сильнее каплет. Открыт мною лично, сегодня утром, между завтраком и обедом.

Это был не управдом. Это была стихия.

К концу первой недели Лимонный переулок не узнавал собственного дома. Лестницу вымыли — впервые, надо полагать, со времен воцарения какого-нибудь незначительного фараона. Кота, певшего по ночам, Остап приставил ловить мышей в подвале и оформил сторожем на четверть ставки, чем привел бухгалтерию в священный ужас. А жилец Скумбриевич, славившийся умением проводить бурные собрания и не делать при этом ровно ничего, был назначен ответственным за уют и теперь носился по двору с таким озабоченным лицом, будто на нем одном держалась вся вторая пятилетка.

— Вот видите, Шура, — говорил Остап единственному своему наперснику, Балаганову, заглянувшему как-то на огонек, — а вы боялись. Командовать домом — почти то же, что командовать государством. Те же интриги, те же бюджеты, те же дураки. Только масштаб помельче и пахнет кошками.

— А миллион? — тоскливо спросил Балаганов. — Жалко ведь миллиона, Остап Ибрагимович.

Бендер посмотрел в окно. По грязному двору ковыляли куры, висело чье-то застиранное белье, и солнце — то самое, единственное в мире солнце — щедро золотило помойку, лужу и облезлый забор.

— Миллион, Шура, — произнес он медленно, — был лишь репетицией. Деньги — это пропуск в жизнь, которой, как выяснилось, не существует. А вот дом... дом — это, изволите видеть, реальность. Здесь меня боятся, уважают и должны денег. Чего еще желать человеку моих скромных запросов?

Он помолчал и добавил, разглаживая складку на брюках, видавших и Черноморск, и румынскую границу:

— Впрочем, не вечно же мне просиживать тут стул. Я навел справки. Через переулок имеется домоуправление побольше. А там, глядишь, и трест... Знаете, Шура, в сущности, переквалификация удалась на славу. Великий комбинатор всегда найдет, чем занять руки. Главное — чтобы где-нибудь поблизости имелась касса, а ключ от нее — у меня.

И, надев капитанскую фуражку, бессмертный сын турецкоподданного отправился производить ревизию чердака — туда, где, по упорным слухам, прятал свои сбережения предыдущий управдом, сбежавший в неизвестном направлении при первом же звуке бендеровских шагов.

Чердак встретил его пылью, паутиной и одним облезлым голубем, смотревшим на нового хозяина с явным неодобрением.

— Не надо оваций, — сказал ему Остап ласково. — И уберите этот скептический взгляд, гражданин голубь. Уж кому-кому, а вам тут ничего не светит. Это — частная инициатива в законных, замечу, рамках жилищного товарищества.

Городничий завел Telegram-канал: «К нам едет ревизор» (комментарии зря оставили открытыми)

Городничий завел Telegram-канал: «К нам едет ревизор» (комментарии зря оставили открытыми)

Классика в нашем времени

Современная интерпретация произведения «Ревизор» автора Николай Васильевич Гоголь

**Telegram-канал «Городничий N · Официально»**
🐈 6 040 подписчиков · комментарии открыты (как потом выяснится — зря)

━━━━━━━━━━━━━━━

📌 *Закреплено*

🔴 **Городничий** · сегодня, 06:14
Господа. Все сели? Я пригласил вас затем, чтобы сообщить пренеприятное известие.

К нам едет ревизор.

Из Петербурга. Инкогнито. Да еще — с секретным предписанием.

✏️ изменено
😱 1 911 · 👀 770 · 🤡 203 · 🙏 56

💬 **4 022 комментария**

┌ **Аммос Федорович** (судья): как ревизор
├ **Артемий Филиппович** (больница): как ревизор?!
├ **Лука Лукич** (училища): КАК. РЕВИЗОР.
├ **Городничий**: Вот так. Мне всю ночь снились две крысы. Черные, неестественной величины. Пришли, понюхали — и ушли.
├ **Аммос Федорович**: к деньгам снится
├ **Артемий Филиппович**: к перемене погоды
├ **Городничий**: к ревизору, болваны. К ревизору.
└ показать еще 4 016 комментариев

━━━━━━━━━━━━━━━

🔴 **Городничий** · 06:51
Поручения. Коротко. В личку не писать — все сюда.

Артемий Филиппович — по твоей части. Колпаки больным чистые. Над койками таблички: чем болен, когда поступил. И чтоб табаку этого крепкого не курили. И вот еще, деликатно. Больных у тебя как-то слишком. Подумают — дурно лечим. А оно ведь как устроено: чем ближе к натуре, тем лучше. Лекарств дорогих не употреблять. Человек простой: если умрет — он и так умрет; если выздоровеет — то и так выздоровеет.

Логично же.

❤️ 14 · 🤡 902 · 😬 511

💬
┌ **Артемий Филиппович**: у меня они выздоравливают как мухи 👍
├ **читатель Z.**: КАК КТО
├ **читатель Z.**: «как мухи» это вообще как
├ **Артемий Филиппович**: как мухи. в хорошем смысле слова. отстаньте.
└ ...

━━━━━━━━━━━━━━━

🔴 **Городничий** · 06:58
Аммос Федорович. Присутствие.

У тебя в передней, где просители ходят, сторожа гусей завели. С гусятами. Снуют под ногами. Оно, конечно, по хозяйству заводить не запрещается — но в присутственном-то месте, согласись, неприлично.

И заседатель твой. От него вечно несет, будто он сейчас из винокурни вышел.

💬
┌ **Аммос Федорович**: он говорит, его мамка в детстве ушибла, и с тех пор от него отдает немного водкою
├ **Городничий**: я тебе так, для сведения сказал
├ **Аммос Федорович**: а насчет взяток — так я ж борзыми щенками беру. это совсем другое дело.
├ **Городничий**: Аммос. Не здесь.
├ **Аммос Федорович**: щенками. совершенно другое.
└ ...

━━━━━━━━━━━━━━━

🟠 **Переслано от → Петр Иванович Добчинский**
АНТОН АНТОНОВИЧ

🟠 **Переслано от → Петр Иванович Бобчинский**
АНТОН АНТОНОВИЧ ЧРЕЗВЫЧАЙНОЕ

🟠 **Добчинский**: мы в гостиницу зашли
🟠 **Бобчинский**: я первый зашел вообще-то
🟠 **Добчинский**: ну ты зашел, но рассказываю я
🟠 **Бобчинский**: молодой человек. недурной наружности. в партикулярном платье. ходит этак по комнате, и в лице — этакое рассуждение… физиономия… поступки, и здесь (тычет в лоб) много-много всего
🟠 **Добчинский**: ЖИВЕТ ВТОРУЮ НЕДЕЛЮ. ИЗ ТРАКТИРА НЕ ВЫЕЗЖАЕТ. ЗАБИРАЕТ ВСЕ НА СЧЕТ. И ДЕНЕГ НИ КОПЕЙКИ НЕ ПЛАТИТ.
🟠 **Бобчинский**: и в тарелки к нам заглядывал. в тарелки!
🟠 **Добчинский**: это он. ревизор. инкогнито. сто процентов он.

😱 3 388 · 🔥 too many

💬
┌ **Городничий**: Господи помилуй. Не платит, забирает на счет, никуда не едет — кто ж это еще, как не он. *Едет инкогнито и наблюдает.*
├ **Городничий**: Так. Я к нему. Сам. Лично. Держиморда — улицу, что от трактира к нам ведет, вымести. Старый забор, что у сапожника, разметать и поставить веху, будто планировка. Чем больше ломки — тем деятельнее градоначальник.
├ **Держиморда**: 🫡
└ ...

━━━━━━━━━━━━━━━

🔴 **Городничий** · 11:40 (геолокация: «Трактир»)
Пишу из коридора. Сейчас войду. Руки, признаюсь, немного… не дрожат, нет. Просто холодок такой под ребрами. Мерзкий.

Зашел.

Господа. Он не кричит. Он принял приглашение пожить у меня в доме. Скромничал, отнекивался — а потом согласился. Тонкая штучка. Каждое слово взвешивает.

😎 2 010 · 🙏 644

━━━━━━━━━━━━━━━

🟢 **Осип** (служит у того самого молодого человека) · 12:02
реально? «тонкая штучка»?

да мой барин — Иван Александрович Хлестаков — продулся в карты в дороге, профинтил все деньги, две недели жрал в долг, и сегодня хозяин трактира уже грозился, что нас в полицию сволокут. элистратишка простой. а вы ему — дом, обед и почет.

ну ладно. ну ладно.

🤡 5 661

💬
┌ **читатель Z.**: ОНИ НЕ ВИДЯТ ЭТОТ КОММЕНТ ДА?
├ **читатель Z.**: они его не видят
└ ...

━━━━━━━━━━━━━━━

🔴 **Городничий** · день второй, 14:30
Иван Александрович изволил рассказать о петербургской жизни. Конспект для тех, кто пропустил (а вы записывайте):

— с Пушкиным на дружеской ноге. «Ну что, брат Пушкин?» — «Да так, брат, — отвечает, бывало, — так как-то все…»

— это он написал «Юрия Милославского». Да-да. И еще «Женитьбу Фигаро», и «Норму», и «Фрегат „Надежду“».

— на столе у него арбуз в семьсот рублей.

— суп ему привозят в кастрюльке прямо из Парижа.

— тридцать пять тысяч одних курьеров скачут по улицам его искать: «Иван Александрович, ступайте департаментом управлять!»

Какой государственный ум. Я весь обомлел.

🔥 1 209 · 🤡 4 870 · 🍉 902

💬
┌ **Анна Андреевна** (супруга): он целовал мне руку и говорил, что влюблен. и дочери говорил то же. сразу обеим. какой обходительный.
├ **Марья Антоновна** (дочь): мама он мне делает предложение
├ **Анна Андреевна**: тебе?? Машенька, это все к тебе не имеет никакого отношения
├ **Городничий**: ЗЯТЬ. У МЕНЯ БУДЕТ ЗЯТЬ ИЗ ПЕТЕРБУРГА.
└ ...

━━━━━━━━━━━━━━━

🔴 **Городничий** · день второй, 16:00
Господа чиновники. Иван Александрович — человек войдет в положение. Намекнул, что в дороге поиздержался. Подходите по одному. Кто чем может — взаймы, разумеется. Чисто по-дружески.

💬
┌ **Аммос Федорович**: зашел. деньги на пол уронил. он спрашивает «это у вас деньги?». я говорю «никак нет». 🙃 потом дал ему. взаймы.
├ **Артемий Филиппович**: я тоже занес. и, пользуясь случаем, сообщил, что почтмейстер ничего не делает, судья ездит к попадье, а Лука Лукич отдает водкой. в порядке заботы о деле.
├ **Лука Лукич**: я к нему вошел и затрясся. слова сказать не мог. дал четыреста. и сигару выкурил с того конца, который не курят.
├ **Бобчинский**: я денег не дал, но попросил: когда будете в Петербурге, скажите там вельможам, что вот, мол, живет в таком-то городе Петр Иванович Бобчинский. просто что живет.
├ **Хлестаков** (гость): беру взаймы со всех. почему-то охотно дают. странный город. милый. напишу-ка я приятелю.
└ ...

━━━━━━━━━━━━━━━

🔴 **Городничий** · день второй, 18:20 (закреп обновлен)
Официально. Иван Александрович помолвлен с моей дочерью Марьей Антоновной и отбыл к дядюшке за благословением. Вернется. Скоро будем родня с Петербургом.

А вам, голубчики, которые меня тридцать лет… ну да ладно. Теперь я в чинах. В большой дом перееду. В генералы выйду.

❤️ 880 · 🎉 1 540 · 🤡 6 002

━━━━━━━━━━━━━━━

🟣 **Иван Кузьмич Шпекин** (почтмейстер) · день третий, 09:11
Антон Антонович. Я… как бы это. Письма у меня иногда сами вскрываются. По государственной, знаете, осторожности. Из любопытства больше, чем из осторожности, признаюсь.

Вот это ваш «ревизор» написал приятелю своему, Тряпичкину, в Петербург. Я перепечатал. Дочитайте до конца, очень прошу.

📎 *письмо.txt*

«Спешу уведомить тебя, душа Тряпичкин, какие со мной чудеса. Меня здесь приняли за государственного человека. И теперь я живу у городничего, жуирую, волочусь напропалую за его женой и дочкой. Денег надавали взаймы — отдавать, разумеется, и не подумаю.

Описываю тебе персонажей, ты их в статейку:

Городничий — глуп, как сивый мерин…

Почтмейстер — точь-в-точь департаментский сторож Михеев; должно быть, такой же подлец, пьет горькую…

Земляника — совершенная свинья в ермолке…

Смотритель училищ протухнул насквозь луком…»

😶 · 😶 · 😶

💬
┌ **Артемий Филиппович**: «свинья в ермолке». это где такая фигура встречается. свинья. в ермолке.
├ **Лука Лукич**: про лук вообще зачем
├ **Аммос Федорович**: «глуп как сивый мерин» — это про вас, Антон Антонович, не про меня. я просто рядом стоял.
├ **Городничий**: Вот смотрите на меня все. Смотрите, как одурачен городничий. Мало того, пойдет по свету — какой-нибудь писака вставит вас всех в комедию. И будут все хохотать и хлопать.
├ **Городничий**: Чему смеетесь? Над собою смеетесь!..
└ комментарии к этому посту отключены автором

━━━━━━━━━━━━━━━

⚪️ **Жандарм** · день третий, 09:47
Приехавший по именному повелению из Петербурга чиновник требует вас сей же час к себе. Он остановился в гостинице.

👀 0

*Реакции отключены.*
*Комментарии отключены.*
*Печатает… — никто.*

Тишина.

Канал не обновлялся 1 час. 5 часов. День.

Последними в сети были: все.

Тринадцатый стул: вторая жизнь великого комбинатора

Тринадцатый стул: вторая жизнь великого комбинатора

Творческое продолжение классики

Это художественная фантазия на тему произведения «Двенадцать стульев» автора Илья Ильф и Евгений Петров. Как бы мог продолжиться сюжет, если бы писатель решил его развить?

Оригинальный отрывок

Несколько секунд великий комбинатор и бывший предводитель дворянства молча смотрели друг на друга. Потом Ипполит Матвеевич глухо крякнул и медленно полез в карман. Бритву он стащил еще у Изнуренкова. Через минуту Остап Бендер, лежавший на земле, перестал вздрагивать. Было тихо. Ипполит Матвеевич сидел рядом на корточках и мелко трясся.

— Илья Ильф и Евгений Петров, «Двенадцать стульев»

Продолжение

Остап Бендер не умер.

Это следует признать с той прямотой, с какой признают смену времен года или повышение цен на сливочное масло. Горло великого комбинатора было перерезано — это бесспорный медицинский факт, — но перерезано бритвой Изнуренкова, а Изнуренков, как известно всему Старгороду, ничего довести до конца не мог. Даже бритву свою он точил через раз и не до конца. Лезвие скользнуло по коже, оставив впечатляющую, но совершенно безопасную царапину, обильно залитую кровью.

Впрочем, Остап этого еще не знал. Он лежал на полу и был уверен, что умирает. Умирать оказалось скучно. Потолок белый. Пятно в углу — похоже на Индию. Или на кепку. Кепку жалко, хорошая была кепка.

— Киса, — прохрипел Остап.

Ипполит Матвеевич не ответил. Он ушел. Собственно, он убежал еще минуту назад, но это частности.

Остап полежал еще. Помирать расхотелось. Он потрогал шею. Мокро. Красно. Больно, но терпимо — в Таганской тюрьме бывало хуже. Он сел. Комната качнулась, но устояла. Он встал. Мир не рухнул. Из зеркала на него глянул бледный молодой человек с царапиной на горле и выражением глубокого философского потрясения на лице.

— Так, — сказал Остап зеркалу. — Лед тронулся, господа присяжные заседатели. Опять.

Он вышел на улицу. Москва жила своей обычной жизнью. Трамвай звенел. Дворник мел. Где-то далеко строили что-то светлое и прекрасное — вероятно, еще один клуб железнодорожников. Построенный на его — ЕГО! — бриллианты.

Остап прислонился к фонарному столбу и произвел в уме подсчет.

Итого: ноль рублей, ноль копеек, одна царапина, один бывший компаньон-убийца где-то в бегах и полное отсутствие перспектив.

Знакомая ситуация.

— Командовать парадом буду я, — сказал Остап фонарному столбу.

Столб промолчал. Из-за столба вышел кот — здоровенный, рыжий, наглый — и посмотрел на Остапа с тем выражением, которое бывает только у московских котов и начальников жилищных контор.

— Вот именно, — согласился Остап. — Именно так.

***

Первый день новой жизни великого комбинатора начался с завтрака. Завтрак великий комбинатор украл. Не то чтобы украл — скорее реквизировал. Бублик с лотка на Мясницкой. Торговка, толстая женщина в платке, даже не заметила. Или заметила, но решила не связываться: Остап в этом состоянии — бледный, с перебинтованным горлом (бинт он раздобыл в подворотне, отобрав у дворника, лечившего ногу), с горящими черными глазами — производил впечатление человека, которому нечего терять.

Второй бублик он купил. Денег не было, но было красноречие, которое не могла остановить даже бритва Изнуренкова.

— Мадам, — сказал Остап, — я представитель Наркомздрава. Мы проводим проверку бубличных изделий на предмет соответствия нормам социалистического питания. Мне необходимо изъять один экземпляр для лабораторного анализа.

Торговка отдала бублик и два яблока. На всякий случай.

***

К полудню Остап обзавелся планом. План был прост, как все великие планы. Впрочем, прост он был только для великого комбинатора; любой другой человек, услышав его, покрутил бы пальцем у виска, что, собственно, и делала половина населения Советского Союза при встрече с Остапом, а вторая половина просто не успевала.

Москва переполнена учреждениями. Учреждения переполнены стульями. Стулья — нет. Стулья ничем не переполнены. С бриллиантами покончено.

Остап шел по Тверской и думал. Мысли проносились в его голове со скоростью московского трамвая, то есть хаотично, с остановками и пересадками, но неуклонно двигаясь в каком-то, одному им понятном направлении.

Мимо прошел человек с портфелем. Портфель был новый, кожаный, блестящий — из тех портфелей, которые носят люди, убежденные, что мир делится на тех, у кого есть портфель, и тех, у кого нет. Человек шел уверенно. Человек шел в учреждение. Человек был винтиком, шестеренкой, болтом — но болтом хромированным, с портфелем.

Остап проводил его взглядом.

— Нет, — сказал он себе. — Не стулья. Портфели.

Эта мысль была столь величественна, что Остап остановился посреди тротуара, и прохожий, налетевший на него сзади, выругался и обошел стороной.

— Портфели! — повторил Остап. — Четыреста портфелей. В каждом учреждении — по двадцать портфелей. В Москве — двадцать учреждений на каждый квадратный аршин. Это... это золотое дно.

Что именно он собирался делать с портфелями, великий комбинатор еще не знал. Но это его не смущало. Детали — удел Воробьяниновых. Концепция — удел Бендеров.

***

Вечером того же дня, сидя на скамейке Чистопрудного бульвара (шарф на шее — одолженный у пьяного, заснувшего двумя скамейками левее), Остап вычертил на газетном клочке генеральный план. План содержал следующие пункты:

1. Основать контору.
2. Контора должна производить впечатление.
3. Впечатление должно производить деньги.
4. Деньги должны производить свободу.
5. Свобода... тут Остап задумался. Свобода, собственно, нужна была ему для того, чтобы основать контору. Круг замкнулся.

— Ладно, — сказал Остап, — пятый пункт потом.

Он откинулся на спинку скамейки. Москва вечерняя гудела, шаркала, позвякивала трамваями, несла мимо него бесконечную реку людей — спешащих, усталых, озабоченных, веселых, пьяных, трезвых и промежуточных. Каждый из них нес в кармане рубль. Или два. Или ни одного — но это уже проблемы статистики, а не великого комбинатора.

Теплый ветер тянул с пруда. Пахло тиной и городом. Где-то играл граммофон — что-то залихватское, цыганское, совершенно не советское. Остап закрыл глаза.

Он думал о бриллиантах мадам Петуховой. Сто пятьдесят тысяч рублей. Нет — сто пятьдесят тысяч рублей, превращенных в клуб железнодорожников. Он представил себе эти бриллианты — каждый размером с ноготь, каждый стоимостью в небольшой дом, — аккуратно вынутые из стула неизвестным энтузиастом и сданные государству. Государство поблагодарило энтузиаста грамотой. Грамота, вероятно, висела теперь в том самом клубе, в рамочке.

— Грамота, — произнес Остап. Слово было мерзким на вкус.

Он открыл глаза. Кот — опять кот; тот же рыжий или другой, поди разбери московских котов — сидел у его ног и смотрел снизу вверх.

— Знаешь что, — сказал ему Остап, — ты единственное честное существо в этом городе. Ты не делаешь вид, что работаешь. Ты просто сидишь и ждешь, когда тебе перепадет рыба. В этом есть величие.

Кот моргнул.

— Договорились, — сказал Остап и встал.

Он поправил шарф. Расправил плечи. Одернул пиджак — помятый, испачканный, но все еще державший фасон, как держит фасон только одежда, побывавшая на великом комбинаторе.

Завтра он начнет.

Завтра Москва узнает, что Остап Бендер жив. Это известие, конечно, не попадет в газеты. Не попадет оно и в милицейские сводки — Остап знал четыреста сравнительно честных способов отъема денег, и ни один из них не подпадал ни под одну статью уголовного кодекса. Вернее, подпадал, но как-то боком, нехотя, и ни один следователь не мог сформулировать обвинение так, чтобы оно звучало убедительно.

— Заседание продолжается, — объявил Остап Москве.

Москва не расслышала. Она была занята. Она строила социализм, ломала церкви, расширяла трамвайные пути и варила щи. Ей было не до великого комбинатора.

Но это — временно.

Остап шел по бульвару. Шел бодро, как может идти только человек, которого зарезали прошлой ночью. Фонари зажигались один за другим, словно город выстраивал ему почетный караул. Впереди лежала Москва — огромная, нелепая, шумная, абсурдная.

Его Москва.

Нечего почитать? Создай свою книгу и почитай её! Как делаю я.

Создать книгу
1x

"Хорошее письмо подобно оконному стеклу." — Джордж Оруэлл