Загадочные истории для тех, кто не боится темноты
Каждую ночь здесь выходят новые страшные истории: городские легенды, необъяснимые случаи и хоррор-рассказы, от которых холодеет спина. Короткие — на десять минут перед сном. Читайте бесплатно, но лучше не в одиночестве.
1757 год, англо-французская война в лесах Северной Америки. Разведчик Соколиный Глаз и последние могикане — Чингачгук и его сын Ункас — ведут дочерей полковника Манро через земли, где их выслеживает мстительный гурон Магуа. Самый знаменитый роман Купера.
Красавец Дориан Грей загадывает, чтобы старел его портрет, а сам он оставался молодым. Желание сбывается: годы порока и преступлений ложатся на холст, пока оригинал сияет юностью. Единственный роман Уайльда — о цене вечной красоты. Перевод М. Ликиардопуло (1909).
Юнга Джим Хокинс находит карту капитана Флинта и отправляется за сокровищами на шхуне «Испаньола» — не зная, что большая часть команды во главе с одноногим коком Джоном Сильвером — пираты. Величайший приключенческий роман о морях, мятеже и золоте. Перевод О. Григорьевой (1904).
Пчелы не думают. Это дед Тимофей повторял всякому, кто приезжал к нему на пасеку под Тамбовом за медом и по дороге болтал про мудрых, чуть ли не святых насекомых. Пчела не мудрая. Пчела — прибор. Точный, злой, безотказный прибор, который чует то, чего человеку носом вовек не учуять. Надо только уметь снять показания.
В селе его считали малость колдуном. Пусть. Знахарь, ведун, пчелиный дед — как хотите. Тимофею было восемьдесят два, и он давно перестал спорить с людьми, которые верят в чудеса охотнее, чем в химию.
В то утро туман стоял белый и густой, как разбавленное молоко, и седьмой улей молчал.
Остальные гудели, работали, тянули первый взяток с гречихи. А седьмой сбился в тугой злой ком у летка и молчал. Тимофей знал этот ком. Так пчела ведет себя, когда рядом чужой запах — резкий, тревожащий, не цветочный. Она не думает. Она защищается.
Седьмой стоял с краю, ближе всех к плетню, за которым — двор Егора Кузьмина. А у Кузьминых со вчерашнего дня выл в голос.
Помер Егор. Ночью, за столом. Сердце, сказали. Фельдшер из райцентра приехал, руками развел: мужику пятьдесят восемь, пил, курил, чего вы хотите, — сердечный приступ, обычное дело, пишите. Обычное дело. Тимофей это «обычное дело» слышал за жизнь раз двести и половине не верил.
Он перелез через плетень — старый, а легкий, кости-то пустые стали, как у пчелы.
Во дворе пахло поминками: ладаном, водкой, стряпней. В горнице на лавке лежал Егор, накрытый простыней, спокойный. У стола сидела вдова, Настасья, и рядом — племянник покойного, Валерка, городской, приехавший, как он всем говорил, «дядьке помочь по хозяйству» еще неделю назад. Ладный парень. Обходительный. Слишком.
Тимофей не к покойнику шел. Он шел к столу.
На столе стоял штоф. Настойка — Егорова гордость, на абрикосовых косточках, он ее гнал каждый год и хвастал перед всем селом. Рядом — стакан, недопитый. И вот тут прибор внутри самого Тимофея, тот, что он выработал за шестьдесят лет над рамками, дал показание.
Запах.
От стакана тянуло горьким миндалем. Слабо, на самом донышке, но тянуло. Абрикосовая косточка и сама-то отдает миндалем — оттого настойку и любят. Но тут было не так. Тут било в нос резко, чисто, аж скулу сводило, — совсем не тот теплый ореховый дух, что от Егоровой наливки за прошлые годы. Тимофей знал этот запах откуда не надо. Так пахнет то, чем травят крыс и, бывает, людей.
Синильная кислота. Горький миндаль. Пчелы у седьмого улья не садились к плетню все утро — их гнала эта же вонь, снесенная ветром со двора, с открытого окна, где выветривался штоф.
— Тимофей Палыч, ты чего, — дернулся Валерка, вставая между дедом и столом. — Не трожь, это дядькино. Помянуть надо, а не нюхать.
— Помянем, помянем, — сказал Тимофей мирно. И сел. И стал слушать, как всегда слушал улей: не слова, а гул под словами.
Село уже нашумело свое. Судачили: Егор давеча крепко поругался с приезжим цыганом-лудильщиком, тот, мол, порчу навел, оттого и помер человек ни с того ни с сего. Настасья в это верила и плакала. Валерка кивал, поддакивал, подкидывал: да-да, цыган, ходил тут, недобрый, зыркал. Ложный след, аккуратно расстеленный, как половичок под ноги.
Тимофей на половичок не встал.
Он думал о простых вещах. Кто гнал настойку в этот год? Не Егор — руки уже не те, сам жаловался. Гнал племянник, Валерка, — «дядьке помочь». Кто наливал вчера за столом? Валерка. Кому шел дом, пасека этого края, участок у самой воды после бездетного дяди и хворой тетки? Один наследник на все село. И сидит он тут, и от него — Тимофей принюхался — от рукава его рубахи тянет тем же миндалем, что и от стакана. Косточки-то он толок. Много косточек. Не для вкуса.
— Валерка, — сказал Тимофей тихо, — а покажь мне, где ты жмых от косточек ссыпал. Много ж перетолок. Ведро, поди.
Парень побелел не хуже утреннего тумана.
— Какой жмых. Ты старый совсем. Иди отсюда, дед, со своими пчелами.
— Пчелы-то и не пускают, — сказал Тимофей и кивнул за окно, где седьмой улей все гудел свою тревогу. — Они, вишь, глупые. Веры в порчу не знают. Они знают запах. И ты его знаешь. И я.
Он встал, забрал стакан — осторожно, за самый край, как рамку с сердитыми пчелами, — и понес к двери. К участковому, что как раз въезжал во двор на мотоцикле помянуть да бумажку дописать.
Бумажку переписали. Стакан, штоф и Валеркин рукав уехали в район, в лабораторию, и лаборатория показала то же, что показал Тимофеев нос и седьмой улей: цианид. Из горьких абрикосовых косточек, если их много и знать способ, добывается яд, и в настойке, где и так миндалем пахнет, его нипочем не распознать. Нипочем — если ты человек. А если ты пчела, приученная за жизнь чуять чужое, — распознаешь. Первой.
Цыгана, кстати, в ту неделю в округе и близко не было. Придумал Валерка цыгана. Оболгать мертвого лудильщика легче, чем живого следователя.
Вечером Тимофей вернулся на пасеку. Туман сошел, седьмой улей ожил, загудел ровно, деловито — прибор снял тревогу, беда отошла. Дед сел на чурбак, налил себе чаю из термоса.
— Ну вот, — сказал он ульям. — Говорил же. Не думаете вы ничего. А знаете раньше всех.
Пчелы работали. Им было все равно, кто их слушает. Главное, чтобы кто-нибудь умел.
Классика в нашем времени
Современная интерпретация произведения «Собачье сердце» автора Михаил Афанасьевич Булгаков
**ТЕМА: Об уплотнении квартиры № 5**
**От:** Швондер, председатель домкома
**Кому:** Преображенский Ф.Ф.
**Дата:** 8 декабря, 14:32
Уважаемый профессор.
Общее собрание жильцов нашего дома, рассмотрев вопрос о квадратных метрах, постановило: вы занимаете семь комнат. Единолично. В то время как трудовой народ ютится.
Просим в добровольном порядке уступить две. Столовую и смотровую. Это справедливо. Это по-товарищески.
С уважением (пока),
Швондер.
---
**ТЕМА: Re: Об уплотнении квартиры № 5**
**От:** Преображенский Ф.Ф.
**Кому:** Швондер
**Дата:** 8 декабря, 15:01
Нет.
Обедать я буду в столовой, а оперировать в смотровой. Совмещать эти два процесса я не намерен, ибо однажды уже видел, к чему приводит чтение советских газет за супом: пациенты худеют, а желудок бунтует.
Желаю здравствовать.
П.С. Если понадобится — я позвоню одному человеку. Вы его не знаете. А он вас — теперь узнает.
---
**ТЕМА: Re: Re: Об уплотнении квартиры № 5**
**От:** Швондер
**Кому:** Преображенский Ф.Ф.
**Дата:** 8 декабря, 16:47
Это, знаете ли, возмутительно.
Мы, домком, действуем от лица революции. А вы прикрываетесь телефонными связями. Мы напишем. Мы обратимся куда следует.
И вообще — почему у вас на дверях столько галош, а в подъезде ни одной?
---
**ТЕМА: Re: Re: Re: Об уплотнении квартиры № 5**
**От:** Преображенский Ф.Ф.
**Кому:** Швондер
**Дата:** 8 декабря, 16:52
Потому что галоши воруют. Вопрос закрыт.
(Пишите куда следует. Только имейте в виду: там, куда следует, я обедаю по четвергам.)
---
---
*Три недели спустя. Тон переписки меняется. Что-то в квартире № 5 пошло не так.*
---
**ТЕМА: Заявление о прописке**
**От:** Шариков П.П.
**Кому:** Преображенский Ф.Ф.; Борменталь И.А.
**Дата:** 2 января, 09:14
Папаша.
Пиши бумагу. Мне нужна прописка. И документ. Швондер сказал — без документа человек не существует, а я, извиняюсь, существую, и очень даже кушаю.
Фамилия — Шариков. Имя — Полиграф. Отчество — Полиграфович. По календарю выбрал. Число такое стояло.
Жду. Голоден.
---
**ТЕМА: Re: Заявление о прописке**
**От:** Преображенский Ф.Ф.
**Кому:** Шариков П.П.
**Дата:** 2 января, 09:20
Во-первых. Никаких «папаш».
Во-вторых. Полиграф Полиграфович — это не имя, это диагноз. Но раз уж вы его сами выбрали — носите. Заслужили.
В-третьих, и это главное. Вы сегодня ночью опять гонялись по кухне за котом, свалили шкаф, разбили стекло и кричали на весь этаж что-то про буржуев. Дарья Петровна отказывается готовить, пока вы в доме. Я ее понимаю.
Прописку обсудим. Когда вы научитесь есть вилкой, а не лицом.
---
**ТЕМА: Re: Re: Заявление о прописке**
**От:** Шариков П.П.
**Кому:** Преображенский Ф.Ф.
**Дата:** 2 января, 09:41
Кот сам начал.
Он сидел на трубе и смотрел. Нахально так. Я этого не терплю — вот тут, под ребрами, чтото сразу дергается, как будто крючок. Вы, профессор, котов не понимаете. А я их — насквозь.
Про вилку — это притеснение. Швондер говорит, при старом режиме тоже так притесняли.
Бумагу давай.
---
**ТЕМА: FW: Re: Re: Заявление о прописке**
**От:** Швондер
**Кому:** Преображенский Ф.Ф.
**Копия:** Шариков П.П.
**Дата:** 2 января, 11:03
Гражданин профессор.
Домком поддерживает товарища Шарикова. Человек имеет право на жилплощадь, на документ и на самоопределение. Отказывая ему в прописке, вы саботируете.
Мы подобрали товарищу Шарикову должность. Заведующий подотделом очистки города Москвы от бродячих животных. Кошки, в основном.
Подходящая, согласитесь, специальность. По призванию.
---
**ТЕМА: Re: FW: Re: Re: Заявление о прописке**
**От:** Борменталь И.А.
**Кому:** Швондер
**Копия:** Преображенский Ф.Ф.
**Дата:** 2 января, 11:15
Швондер.
Вы хоть понимаете, кого вы кормите с руки? Вы взяли уличную собаку — милейшее, между прочим, было создание, лежало у печки, ело колбасу, никого не трогало — и сделали из нее вот это. И теперь это ваше «самоопределение» ловит котов днем и балалайку терзает ночью.
Тишина в этой квартире умерла. Просто умерла. Раньше — рояль, Верди, тепло. Теперь — треньканье, ругань, запах водки из коридора; и где-то за стеной кто-то опять шипит, царапается, рвется из мешка.
Вы гордитесь. А мне его — оперировать хочется. Обратно.
---
**ТЕМА: Re: Re: FW: ... прописка**
**От:** Шариков П.П.
**Кому:** Борменталь И.А.; Преображенский Ф.Ф.; Швондер
**Дата:** 2 января, 13:48
Чего это «обратно».
Я теперь при должности. У меня служба. Мне казенный кот полагается, для опытов. И барышня одна с машинки печатной ко мне переезжает, я ей сказал — квартира большая, семь комнат, всем хватит.
Папаша, ты не против? Я уже, в общем, обещал.
---
**ТЕМА: Re: Re: Re: ... прописка**
**От:** Преображенский Ф.Ф.
**Кому:** Шариков П.П.
**Дата:** 2 января, 13:52
Против.
Против всего. Против барышни, против машинки, против казенного кота и против того утра, когда я — старый осел, гордец, лауреат — решил, что из гипофиза и ласки можно слепить человека.
Нельзя. Получается заведующий очисткой.
Собирайте вещи. Балалайку оставьте здесь, она невиновата.
---
**ТЕМА: СРОЧНО. Барышня плачет**
**От:** Барышня с машинки (машинистка Васнецова)
**Кому:** Преображенский Ф.Ф.
**Дата:** 3 января, 20:11
Профессор, извините, что пишу вам напрямую.
Он сказал, что он герой обороны и что у него шрам от контузии. А это, оказывается, операционный шов. Он сказал, что заведует большим отделом. А он душит несчастных кошек и сдает на воротники.
Я отравлюсь. Честное слово, отравлюсь.
Впрочем — не буду. Просто уйду. Простите за беспокойство.
---
**ТЕМА: Re: СРОЧНО. Барышня плачет**
**От:** Преображенский Ф.Ф.
**Кому:** Барышня с машинки
**Дата:** 3 января, 20:19
Уходите, дитя. И побыстрее.
Вы плакали над воротником. А могли бы — над всей эпохой. Одно и то же, в сущности.
---
---
*Последнее письмо в цепочке. От него — только заголовок и одна строка.*
---
**ТЕМА: Заявление в органы о гражданине Шарикове П.П. (доношу, что...)**
**От:** Шариков П.П.
**Кому:** куда следует
**Копия:** Швондер
**Дата:** 5 января, 07:40
Доношу, что профессор Преображенский вел контрреволюционные речи, а Зинку называл прислугой, что есть эксплуатация...
*(Письмо не отправлено. Черновик удален администратором квартиры № 5.)*
---
**ТЕМА: Re: (без темы)**
**От:** Преображенский Ф.Ф.
**Кому:** Борменталь И.А.
**Дата:** 6 января, 23:55
Иван Арнольдович.
Мойте руки. Готовьте инструменты. Тишина сегодня — знаете, какая? Гулкая. Настоящая. Кот спит на батарее и никого не боится.
Завтра в квартире снова будет собака. Добрая, глупая, счастливая псина, которая грела бок у печки и не знала слова «прописка».
А эксперимент... что ж. Наука тоже иногда должна уметь сказать: извините, я погорячился.
Доброй ночи.
Продолжение «Трёх мушкетёров»: постаревшие д'Артаньян, Атос, Портос и Арамис снова вместе — между Фрондой и английской революцией. Им предстоит спасать королеву, охотиться за Мордаунтом, сыном миледи, и пытаться выручить из рук Кромвеля короля Карла I. Дюма в лучшей форме.
Профессор Керн оживляет голову своего умершего учителя Доуэля и выдаёт его открытия за свои. Ассистентка Мари Лоран узнаёт страшную тайну лаборатории, где головам пришивают чужие тела. Классика научной фантастики Беляева о цене научного бессмертия и границах дозволенного.
Инженер Гарин создаёт аппарат, режущий лучом сталь и бетон, и с его помощью рвётся к мировому господству: захватывает золотоносную шахту, обрушивает мировую экономику и объявляет себя диктатором. По его следу идут сыщик Шельга и красавица Зоя Монроз. Авантюрная фантастика Алексея Толстого.
На Англию падают цилиндры с Марса, и из них выходят боевые треножники с тепловым лучом. Цивилизация рушится за считанные дни, и рассказчик пробирается через опустевший Лондон среди руин и красной марсианской травы. Первый великий роман о вторжении инопланетян. Перевод Эммы Пименовой.
Молодой юрист Джонатан Гаркер едет в Трансильванию к графу Дракуле — и оказывается пленником древнего вампира, задумавшего перебраться в Лондон. Охоту на чудовище возглавляет профессор Ван Хелсинг. Роман в письмах и дневниках, породивший весь вампирский жанр. Дореволюционный перевод Нины Сандровой (1912).
Томас Гарвей слышит таинственный голос и встречает легенду о Фрези Грант — девушке, умеющей бегать по волнам. Погоня за несбывшимся ведёт его через ночное море, карнавал в Гель-Гью и запутанные человеческие судьбы. Самый загадочный роман Грина о чуде, которое приходит к тем, кто в него верит.
Инженер Лось строит аппарат для полёта на Марс и вместе с солдатом Гусевым отправляется в путь. На красной планете их ждут развалины древней цивилизации, восстание рабочих Тускуба и Аэлита — дочь правителя, полюбившая землянина. Классика русской фантастики о любви, которая сильнее межпланетных расстояний.
1757 год, англо-французская война в лесах Северной Америки. Разведчик Соколиный Глаз и последние могикане — Чингачгук и его сын Ункас — ведут дочерей полковника Манро через земли, где их выслеживае...
Красавец Дориан Грей загадывает, чтобы старел его портрет, а сам он оставался молодым. Желание сбывается: годы порока и преступлений ложатся на холст, пока оригинал сияет юностью. Единственный рома...
Юнга Джим Хокинс находит карту капитана Флинта и отправляется за сокровищами на шхуне «Испаньола» — не зная, что большая часть команды во главе с одноногим коком Джоном Сильвером — пираты. Величайш...
Пчелы не думают. Это дед Тимофей повторял всякому, кто приезжал к нему за медом и болтал про мудрых насекомых. Пчела не мудрая. Пчела — прибор. Точный, злой, безотказный прибор, который чует то, чего не чует человек. Надо только уметь снять показания. В то утро, туманное и белое, как разбавленное молоко, седьмой улей молчал. Не гудел, не работал — молчал, сбившись в тугой ком, и Тимофей понял: где-то рядом беда. Пчелы не думают. Но они знают первыми.
«Собачье сердце» Булгакова — но в виде почтовой переписки. Домком требует у профессора площадь, пес превратился в гражданина Шарикова и требует прописку, а Филипп Филиппович отвечает на все одной строкой: «Я буду обедать у себя». Между строк — угрозы, коты, балалайка и колбаса. Формально вежливо. По сути — война.
Продолжение «Трёх мушкетёров»: постаревшие д'Артаньян, Атос, Портос и Арамис снова вместе — между Фрондой и английской революцией. Им предстоит спасать королеву, охотиться за Мордаунтом, сыном миле...
Профессор Керн оживляет голову своего умершего учителя Доуэля и выдаёт его открытия за свои. Ассистентка Мари Лоран узнаёт страшную тайну лаборатории, где головам пришивают чужие тела. Классика нау...
Инженер Гарин создаёт аппарат, режущий лучом сталь и бетон, и с его помощью рвётся к мировому господству: захватывает золотоносную шахту, обрушивает мировую экономику и объявляет себя диктатором. П...
На Англию падают цилиндры с Марса, и из них выходят боевые треножники с тепловым лучом. Цивилизация рушится за считанные дни, и рассказчик пробирается через опустевший Лондон среди руин и красной м...
Молодой юрист Джонатан Гаркер едет в Трансильванию к графу Дракуле — и оказывается пленником древнего вампира, задумавшего перебраться в Лондон. Охоту на чудовище возглавляет профессор Ван Хелсинг....
Томас Гарвей слышит таинственный голос и встречает легенду о Фрези Грант — девушке, умеющей бегать по волнам. Погоня за несбывшимся ведёт его через ночное море, карнавал в Гель-Гью и запутанные чел...
Инженер Лось строит аппарат для полёта на Марс и вместе с солдатом Гусевым отправляется в путь. На красной планете их ждут развалины древней цивилизации, восстание рабочих Тускуба и Аэлита — дочь п...
Нечего почитать? Создай свою книгу и почитай её! Как делаю я.
Создать книгу"Оставайтесь в опьянении письмом, чтобы реальность не разрушила вас." — Рэй Брэдбери
Загрузка комментариев...