Одиссея капитана Блада: Последний ультиматум — неизвестная глава карибской саги
Творческое продолжение классики
Это художественная фантазия на тему произведения «Одиссея капитана Блада» автора Рафаэль Сабатини. Как бы мог продолжиться сюжет, если бы писатель решил его развить?
Оригинальный отрывок
Так завершилась одиссея капитана Блада, а вместе с ней и те необыкновенные превратности судьбы ирландского врача, ставшего рабом, пиратом и, наконец, губернатором Ямайки. Несомненно, что полковник Бишоп, узнав о назначении Блада, изрыгал неистовые проклятия. Но столь же несомненно и то, что мнение полковника Бишопа никого более не интересовало.
Продолжение
# Одиссея капитана Блада: Последний ультиматум
## Неизвестная глава карибской саги
Губернаторский дворец в Порт-Ройяле пах воском и скукой. Питер Блад сидел за столом, заваленным бумагами, и чувствовал себя так, будто его заковали в кандалы покрепче тех, что он носил на плантациях Барбадоса.
Три месяца на посту губернатора Ямайки. Три месяца документов, прошений, жалоб, отчетов. Три месяца без моря.
— Проклятье, — сказал он вслух, хотя в кабинете никого не было. — Я скучаю по Арабелле.
Он имел в виду корабль.
Жена — та Арабелла, из плоти и крови — была наверху, в покоях. Она-то как раз прекрасно освоилась в роли супруги губернатора. Балы, приемы, благотворительность. Ей это шло. Ему — нет.
В дверь постучали.
— Войдите, — буркнул Блад.
Вошел Джереми Питт, верный Джереми, который теперь носил титул «советника губернатора» и ненавидел его примерно так же, как Блад ненавидел свой.
— Питер, у нас проблема.
— У нас всегда проблема, Джереми. Вчера — протекающая крыша казармы. Позавчера — плантаторы жалуются на налоги. Какая сегодня?
— Французы.
---
Мсье Жан-Пьер де Верженн оказался невысоким человеком с аккуратной бородкой и глазами, в которых читалась многолетняя практика дипломатических интриг. Он вошел в кабинет Блада так, будто это был его собственный кабинет, и сел, не дожидаясь приглашения.
Блад отметил это. В прежние времена за такую вольность на его корабле человек отправился бы драить палубу. Но он не на корабле. Он — губернатор. И должен быть дипломатичен.
Проклятье.
— Мсье де Верженн, — начал Блад, переходя на безупречный французский, выученный еще в бытность врачом. — Чем обязан визиту?
Француз улыбнулся. Улыбка была тонкая, как лезвие.
— Капитан Блад... простите, губернатор Блад. Его Христианнейшее Величество озабочен положением дел на Карибах. Слишком много бывших... — он выдержал паузу, — пиратов свободно разгуливают по Ямайке. Многие из них нападали на французские суда. Франция требует их выдачи.
Блад откинулся в кресле. Пальцы машинально потянулись к поясу — туда, где раньше висела шпага. Сейчас на поясе не было ничего, кроме дурацкой цепочки от часов.
— Требует, — повторил он задумчиво. — Сильное слово для дипломатии, мсье.
— Его Величество использует именно это слово. — Де Верженн достал из портфеля документ. — Вот список. Двадцать три имени. Бывшие корсары, ныне проживающие на Ямайке. Франция хочет получить их для суда.
Блад взял список. Пробежал глазами. Чертовски знакомые имена. Половина из них — его бывшие люди. Те, кто дрался рядом с ним у Маракайбо. Те, кто шел на абордаж Сан-Мартина.
Он аккуратно положил список на стол.
— Мсье де Верженн. Эти люди — подданные Британской короны. Многие из них получили амнистию.
— Амнистию от пиратских преступлений против Испании, — уточнил француз. — Не против Франции. Наши претензии — отдельная юрисдикция.
Юридически он был прав. Блад это знал. И де Верженн знал, что Блад это знает.
---
Когда француз ушел, Блад еще долго сидел неподвижно. Джереми стоял у двери, не решаясь заговорить.
— Знаешь, Джереми, — наконец сказал Блад, — в чем разница между пиратом и губернатором?
— В чем?
— Пират решает проблемы быстро. Абордажная сабля — замечательный инструмент переговоров. А губернатор должен писать письма. В Лондон. И ждать ответа три месяца. За которые французы успеют прислать эскадру.
Он встал. Подошел к окну. Гавань Порт-Ройяла лежала внизу как на ладони. Десятки кораблей. Торговые, военные, рыбацкие. Но ни одного, который был бы его.
— Что будешь делать? — спросил Джереми.
— То, что делал всегда. Думать быстрее, чем противник.
Он повернулся от окна. Лицо его изменилось. Джереми видел это выражение много раз — обычно перед тем, как капитан Блад объявлял очередной безумный план, который каким-то чудом всегда срабатывал.
— Де Верженн дал мне неделю. Этого достаточно. Джереми, мне нужен Волверстон. Немедленно.
— Волверстон в Тортуге.
— Значит, пошли за ним быстрый шлюп. И еще — найди мне все торговые соглашения между Англией и Францией за последние пять лет. Все до единого.
— Зачем?
Блад улыбнулся. Это была не губернаторская улыбка. Это была улыбка человека, который пятнадцать лет выживал хитростью среди акул — морских и человеческих.
— Потому что, Джереми, если нельзя решить вопрос саблей, его можно решить бумагой. А бумагу я читать умею. Медицинское образование, знаешь ли, приучает к внимательности.
---
Три дня Блад не выходил из кабинета. Арабелла — жена, не корабль — приносила ему еду, которую он едва трогал. Он читал. Договоры, конвенции, прецеденты. Перо скрипело по бумаге: заметки, выписки, расчеты.
На четвертый день он поднял голову и засмеялся. Громко, от души — так, что часовой за дверью вздрогнул.
Он нашел.
Статья семнадцатая торгового соглашения тысяча шестьсот девяностого года. Незаметный параграф о взаимном отказе от преследования лиц, участвовавших в «морских конфликтах до подписания настоящего договора». Формулировка была расплывчатой — типичная дипломатическая уловка, позволяющая каждой стороне трактовать ее в свою пользу.
Но Блад был врачом. А врач знает: в расплывчатой формулировке, как в размытом симптоме, скрывается диагноз. Нужно лишь правильно прочитать.
Он написал де Верженну. Коротко, вежливо, с цитатой из статьи семнадцатой. И добавил — почти между строк, — что Ямайка будет рада расширить торговые привилегии для французских купцов. Если, конечно, неприятный вопрос о списке будет снят.
Кнут и пряник. Старый как мир прием. Но действующий.
---
Де Верженн явился на шестой день. Без улыбки, но и без ультиматума.
— Вы опасный человек, губернатор, — сказал он, принимая бокал.
— Я бывший пират, мсье. Разумеется, я опасный.
Француз рассмеялся. И они начали говорить о торговле, пошлинах и ценах на сахар. Список из двадцати трех имен больше не упоминался.
Позже, когда де Верженн уехал, Блад вышел на балкон. Закат окрасил гавань в золото и пурпур. Ветер пах солью.
— Скучаешь по морю? — Арабелла встала рядом.
— Всегда, — ответил он честно.
Она положила голову ему на плечо.
— Ты хороший губернатор, Питер.
— Я ужасный губернатор. Но, кажется, достаточно хороший пират, чтобы это компенсировать.
Ветер крепчал. Где-то внизу, в гавани, скрипели мачты. И Питер Блад, губернатор Ямайки, бывший врач, бывший раб, бывший пират, подумал, что жизнь — штука странная. Но, пожалуй, стоящая.
Загрузка комментариев...