Лента контента

# Последний приказ

## Часть первая: Крыша

Алиса планировала уйти в четыре часа утра. Она даже выбрала место — крыша её дома, край, где ветер хорошо поёт песни смерти. Она оставила письмо, написанное элегантным почерком, объяснив, что её дар — видеть смерть в каждом пациенте, в каждой капле крови — стал проклятием. Что она больше не может спасать людей, зная их конец. Что лучше уйти, чем жить с этим знанием.

Она поднялась на крышу с бутылкой красного вина. Хороший выбор для последней ночи, подумала Алиса. Вино, звёзды, и внизу — огни города, которые она скоро не будет видеть.

Она уже встала на край.

Но она не спрыгнула.

Ботинок наступил на крышу рядом с её ногой. Потом второй. И в свете звёзд она увидела мужчину. Высокий, тонкий, одетый в чёрное, с кровью на руках. С кровью на лице. С кровью в глазах.

— Извини, — сказал он. — Это частная крыша?

Алиса посмотрела на него. И она увидела его смерть. Как она всегда видела смерть — отчётливо, ясно, безошибочно. Его смерть была красивой, быстрой, близкой. Она придёт через двадцать три дня. Пуля, прямо в сердце, в спину, когда он не будет ожидать.

— Нет, — ответила она. — Прошу, присоединяйся.

## Часть вторая: Компаньоны на краю

Его звали Кирилл. Он был убийцей, но приносил ей это с такой нежностью, как если бы это было предательством против Вселенной, а не против людей. Он сказал ей, что пришёл на крышу, потому что ему надоело быть живым. Что он совершил последнее убийство — убийство человека, который нанял его, потому что этот человек собирался убить семью Кирилла. Что теперь на него охотятся, и нет смысла бежать, и нет смысла жить.

— Я так и не научился выбору, — сказал Кирилл, сидя рядом с Алисой на краю крыши. — Я всё время понимал только одну вещь — выживание. И выживание означает убивать. Или быть убитым.

— Ты в правильном месте, — ответила Алиса, пьющая вино. — Я здесь, чтобы выбрать, как уходить. Тихо или громко. Одна или с компанией.

Они сидели вместе в молчании, двое потерянных людей на краю прощания с жизнью. Ветер пел, город спал, звёзды смотрели с небес.

— Скажи мне, — попросил Кирилл. — Скажи мне что-то, что заставит меня желать жить.

Алиса могла бы солгать. Она могла бы сказать ему что-то красивое. Но вместо этого она сказала правду.

— Я вижу твою смерть, — сказала она. — Я вижу, что ты умрёшь в скором времени. Убийца твоего убийцы найдёт тебя. И это будет больно. Но я вижу также, что если ты спустишься с этой крыши, если ты выберешь жизнь, то эти двадцать три дня будут самыми интенсивными днями твоей жизни. Ты полюбишь кого-то. Ты будешь полюбим. Ты создашь что-то, что переживёт тебя.

— Как это возможно за двадцать три дня?

— Это возможно в одну секунду, — ответила Алиса. — Если эта секунда — когда ты встречаешь правильного человека.

Кирилл посмотрел на неё. И он понял, что правильный человек — это она.

## Часть третья: Спуск

Они спустились с крыши держась за руки. Медленно, как если бы спускались из неба в ад. Кирилл держал Алису как сокровище. Алиса держала Кирилла как маякa в темноте.

В квартире Алисы они не говорили. Не нужно было. Её рука на его груди чувствовала каждый удар его сердца — сердца, которое вскоре перестанет биться. Его рука в её волосах — это была мольба. Её поцелуй на его губах — это было спасение.

Они лежали вместе в её постели, в темноте, и она видела его смерть и жила с ней. Жила, зная, что дни его считаны. И это сделало каждый момент вечностью. Каждый поцелуй — последним. Каждое касание — воскрешением.

— Я не хочу знать, как я умру, — сказал Кирилл в третий день. — Я хочу только знать, что я проживу эту жизнь с тобой.

— Обещаю, — ответила Алиса. — Я буду тебя защищать столько, сколько смогу.

Но они оба знали, что времени недостаточно. Времени никогда не достаточно, когда речь идёт о нужном человеке в неправильный момент.

## Часть четвёртая: Двадцать третий день

Кирилл и Алиса провели двадцать два дня в аду и раю одновременно. Они создали жизнь из ничего — маленькую жизнь, которая существовала только между ними. Ночи с вином и музыкой. Дни, когда они просто дышали рядом друг с другом, не нуждаясь в словах.

Онa готовила ему еду. Он читал ей стихи убитых поэтов. Они любили друг друга с тем отчаянием, которое дарует только предчувствие конца.

Приходит двадцать третий день. Кирилл знал, что это день. Его инстинкт охотника подсказывал ему, что время пришло. Смерть прибыла к дверям.

— Остаться или уйти? — спросила Алиса, целуя его в последний раз.

— Остаться, — ответил Кирилл. — Потому что если я убегу, я буду бежать один. А я уже не могу быть один.

Он вышел из дома Алисы, чтобы встретить убийцу. Алиса стояла в дверной проёме и смотрела, как он идёт. И в тот момент её дар отказал. Впервые в жизни она не видела смерть. Она видела только его спину, уходящую в темноту.

Убийца выстрелил. И Кирилл упал.

Но он не умер.

Он медленно встал, повернулся, и его глаза нашли Алису в дверной проёме. И он улыбнулся — первую в жизни улыбку, которая была свободна от страха, от боли, от необходимости убивать.

Он был жив. Пуля прошла мимо. Смерть прошла мимо. И в тот момент Алиса поняла, что её видение было ложно. Что выбор Кирилла спуститься с крыши был так силён, что он переписал её видение. Что любовь может быть сильнее смерти.

— Приказываю тебе жить, — сказала она Кириллу, когда он вернулся, кровоточащий, израненный, но живой.

— Слушаюсь, — ответил он. — Приказываю тебе жить со мной.

— Слушаюсь, — ответила она.

В её квартире, в раю, созданном из ада, целительница и убийца выбрали жизнь. Не потому что жизнь была прекрасна — нет. Но потому что они выбрали друг друга. И это было достаточно. Это было более чем достаточно. Это было всем.