Лента контента

Сегодня Мишелю Уэльбеку — семьдесят. Юбилей. Круглая дата, которую принято отмечать торжественными речами, цветами и притворной улыбкой. Только вот Уэльбек — не тот человек, которому дарят цветы. Ему, скорее, сунут пепельницу, нальют вина и скажут: «Ну, и что дальше?»

Он написал книги, из-за которых его судили. Буквально — в суде. Он предсказал теракты, не желая ничего предсказывать. Он похоронил западную цивилизацию в нескольких романах — и оказался прав примерно наполовину, что, если подумать, пугает больше, чем если бы он ошибся полностью.

Начнём с биографии — точнее, с той её части, которую он сам не особенно скрывает, потому что скрывать особо нечего, а если есть что — то ему всё равно. Родился 26 февраля 1956 года на острове Реюньон. Мать — хиппи, бросила его в раннем детстве; воспитывала бабушка-коммунистка, чью фамилию он впоследствии и взял в качестве псевдонима. Отец — горный гид. Семья — ну, назовём это «рассыпавшейся конструкцией». Образование получил в области агрономии; работал системным администратором в Национальном собрании Франции. Это правда. Человек, написавший самые депрессивные романы десятилетия, разбирался с чужими компьютерными проблемами в государственном учреждении.

Первый настоящий скандал — «Элементарные частицы» (1998). Книга вышла и примерно немедленно разделила французскую интеллигенцию на два лагеря: тех, кто считал её гениальной, и тех, кто считал её омерзительной. Третьего не было. Роман — о двух сводных братьях; один из них, биохимик, работает над проектом по созданию человеческого клона, который не будет страдать. Потому что страдание — это вообще-то конструктивный дефект модели «человек», который надо исправить. Звучит как научная фантастика? Нет. Звучит как философский трактат, завёрнутый в историю двух одиноких мужчин, которые так и не научились быть счастливыми. Сексуальная революция шестидесятых, по Уэльбеку, не освободила никого — она просто превратила людей в потребителей чужих тел. Горько. Грубо. И, чёрт возьми, убедительно.

Потом был суд. 2002 год — Уэльбек давал интервью и назвал ислам «самой тупой религией». Организации мусульман подали иски. Суд его оправдал, сославшись на свободу слова. Сам писатель, кажется, не особенно переживал — или переживал, но по-своему, изнутри, что в итоге вылилось в роман «Покорность» (2015). Книга была опубликована 7 января. В тот же день — теракт в редакции Charlie Hebdo. Двенадцать человек погибли. Уэльбек был на обложке журнала, изображённый в виде мага, предсказывающего будущее. Совпадение; ужасающее по своей случайности. Он исчез из публичного пространства на несколько недель.

«Покорность» — это альтернативная история: 2022 год, Франция выбирает президентом умеренного исламского политика. Университеты переходят под контроль исламских фондов. Главный герой — литературовед, специалист по Гюисмансу, — в итоге принимает ислам. Не из страха, не из фанатизма. Из усталости. Из того липкого ощущения, что старая Европа предложить ему больше нечего. Левые обвинили Уэльбека в исламофобии. Правые — в том, что он слишком мягко обошёлся с исламом. Мусульмане — в карикатурном изображении. Он сидел в своей парижской квартире и, судя по всему, курил. Хорошее описание его реакции на любой скандал.

Отдельная история — «Карта и территория» (2010). Гонкуровская премия, главный литературный приз Франции. Казалось бы, триумф. Но роман примечателен ещё и тем, что в нём есть персонаж по имени Мишель Уэльбек — отвратительный, опустившийся, одинокий старик, которого в финале зверски убивают. То есть писатель написал собственное убийство, получил за это главную литературную премию страны, и никто, кажется, не нашёл в этом ничего особенного. Впрочем, это и есть Уэльбек. Самоирония как способ первым ударить — чтобы никто другой не успел.

Его стиль — ровный, почти бесцветный, намеренно плоский. Никаких барочных украшений, никакой лирики. Предложения как протокол вскрытия. Он описывает секс, одиночество, супермаркет, туристические агентства, депрессию — с одинаковой интонацией лаборанта, заносящего данные в таблицу. И вот этот-то холод и пробирает до кости. Потому что за бесстрастностью чувствуется что-то, что можно назвать яростью — тихой, хронической, направленной неизвестно куда.

Ещё один момент, который почему-то редко упоминают: Уэльбек — неплохой поэт. Он публиковал стихи задолго до романов, и в них та же мерзость существования, только ещё более концентрированная. Стихи читают меньше. Может, поэтому он переключился на прозу — там хотя бы издатели доходные.

Страшно ли становиться семидесятилетним Уэльбеком? Наверное, нет страшнее, чем быть двадцатилетним Уэльбеком — когда ещё не написал ничего, а мировоззрение уже сложилось именно такое. Семьдесят лет — это когда оказывается, что ты был прав. Или почти прав. Или прав в худшем. И вот это «почти» — единственная милость, которую мир оказал ему в день рождения.

Артур Кёстлер был писателем, постоянно испытывающим творческие кризисы. Он начинал работу над проектами, которые так никогда не завершал. Обнаруженная в архиве Будапешта рукопись относится к одному из этих незавершённых замыслов. Роман датируется периодом его увлечения марксизмом и был задуман как исследование революционной деятельности. Сюжет разворачивается в Центральной Европе периода политических потрясений. Главный герой — революционер, столкнувшийся с противоречиями идеологии. Кёстлер разрабатывает темы, которые позже вернутся в его опубликованные работы, но здесь они находятся в иной контекстуализации. Рукопись не полна, однако обнаруженные фрагменты достаточны для понимания авторского замысла. Кёстлер писал с характерной для него яростью и интеллектуальной энергией. Текст показывает его борьбу со сложными политическими идеями и их художественным воплощением. Публикация этого материала обогатит наше понимание Кёстлера как мыслителя.

Представьте себе: женщина из маленького польского городка, которая изучала психологию, носит дреды и верит в астрологию, становится нобелевским лауреатом. Звучит как завязка какого-то постмодернистского романа? Так вот, это реальность. Ольге Токарчук сегодня исполняется 64 года, и она успела перевернуть представление о том, какой может быть современная литература.

Её книги — это не те уютные истории, которые читают перед сном. Это интеллектуальные лабиринты, где XVIII век переплетается с XXI, где души животных не менее важны, чем человеческие драмы, а границы между реальностью и мифом стираются так изящно, что начинаешь сомневаться в собственной картине мира.

Токарчук родилась 29 января 1962 года в Сулехуве — городке настолько маленьком, что его население едва дотягивает до двадцати тысяч. Её отец был библиотекарем, и маленькая Ольга буквально выросла среди книжных полок. Знаете, есть такие дети, которые играют в куклы, а есть те, кто в пять лет уже пытается понять, почему взрослые такие странные. Токарчук явно принадлежала ко второй категории.

Она выбрала психологию в Варшавском университете, и это, пожалуй, лучшее, что могло случиться с польской литературой. Потому что её романы — это не просто истории, это психоаналитические сеансы для целых наций. Она работала психотерапевтом, прежде чем полностью посвятить себя писательству, и этот опыт чувствуется в каждой строчке.

Возьмём «Бегунов» — роман, который принёс ей Международную Букеровскую премию в 2018 году. Это не книга в традиционном понимании. Это 116 фрагментов о движении, путешествиях, анатомии и человеческом теле. Звучит как бред сумасшедшего? А между тем, это гениальный эксперимент, который показывает, что роман может быть чем угодно — созвездием историй, философским трактатом, путеводителем по человеческой тревоге.

Но настоящий монстр в её библиографии — «Книги Якова». Девятьсот с лишним страниц о еврейском мессии XVIII века Якове Франке, который основал секту, принял ислам, потом католичество, и вообще устроил такой религиозный перформанс, что современные художники нервно курят в сторонке. Токарчук писала эту книгу почти десять лет, изучая архивы на нескольких языках. И что самое безумное — текст напечатан справа налево, в традициях еврейских книг. Попробуйте убедить издателя выпустить такое! Но она убедила.

«Веди свой плуг по костям мертвецов» — это вообще отдельная песня. Представьте детектив, где главная героиня — пожилая женщина с артритом, одержимая астрологией и Уильямом Блейком, которая подозревает, что местных охотников убивают... животные. Да, вы правильно поняли. Это экологический манифест, завёрнутый в обёртку криминального триллера, приправленный чёрным юмором и философией. По этой книге, кстати, сняли фильм — «Покот», который получил «Серебряного медведя» в Берлине.

Когда в 2019 году Токарчук получила Нобелевскую премию (формально за 2018 год — в тот год её вообще не вручали из-за скандала), польские националисты устроили форменную истерику. Дело в том, что Токарчук имеет наглость писать о тёмных страницах польской истории — о погромах, об участии поляков в преступлениях против евреев. В стране, где национальная мифология построена на образе вечной жертвы, это было как гранатой в церковь.

Ей угрожали, её книги сжигали, политики называли её предательницей. А она продолжала писать и говорить правду. Потому что настоящий писатель — это не тот, кто гладит читателя по головке, а тот, кто заставляет его думать, даже если это больно.

Что делает Токарчук по-настоящему уникальной — это её концепция «нежной повествовательницы». В нобелевской лекции она говорила о том, что литература должна быть основана на эмпатии, на способности рассказывать истории от первого лица — не только человеческого, но и животного, и даже вещей. Это не какой-то нью-эйдж вздор. Это радикальное переосмысление того, что такое литература и зачем она нужна.

Она живёт между Польшей и Германией, занимается садоводством, верит в то, что растения общаются друг с другом, и продолжает писать книги, которые ломают мозг в лучшем смысле этого слова. В эпоху, когда большинство бестселлеров можно пересказать за тридцать секунд, её романы требуют времени, внимания и интеллектуального усилия. И знаете что? Люди читают. Миллионы людей по всему миру.

Токарчук доказала, что сложная литература может быть популярной. Что можно писать о еврейских сектах XVIII века, об экологии, о психологии путешествий — и получать международные премии и читательскую любовь одновременно. Что женщина из маленького польского городка может стать голосом, который слышит весь мир.

Шестьдесят четыре года — это возраст, когда многие писатели уже исписались или почивают на лаврах. Но что-то подсказывает, что от Токарчук мы ещё услышим немало интересного. Потому что человек, который десять лет пишет девятисотстраничный роман о мессианской секте, явно не из тех, кто останавливается на достигнутом.