Лента контента

Семнадцать лет назад умер человек, который лучше всех понимал, почему американский средний класс так несчастен в своих уютных домиках с белым заборчиком. Джон Апдайк писал о том, о чём приличные люди молчат за семейным ужином: о том, как скучно быть успешным, как страшно стареть и как мучительно хотеть того, чего нельзя.

Если вы думаете, что классическая американская литература — это Хемингуэй с его мачо-рыбалкой или Фицджеральд с блестящими вечеринками, то Апдайк — это утро после вечеринки, когда надо идти на работу, а в зеркале — помятая рожа сорокалетнего мужчины, который понимает, что это уже всё. Никакой романтики — только ипотека, жена, которая давно не возбуждает, и смутное ощущение, что жизнь прошла мимо.

Гарри «Кролик» Энгстром — главный герой тетралогии, которая принесла Апдайку две Пулитцеровские премии — это не герой в классическом смысле. Это бывшая звезда школьного баскетбола, который в двадцать шесть лет понял, что лучшее уже позади. В «Кролик, беги» он буквально сбегает от беременной жены, потому что не может вынести обыденности. И знаете что? Апдайк не осуждает его. Он показывает: вот так выглядит американская мечта изнутри, и она воняет отчаянием.

Четыре романа о Кролике — это летопись Америки с 1959 по 1989 год. Вьетнам, расовые бунты, нефтяной кризис, рейганомика — всё это Апдайк пропускает через призму одной обычной семьи из Пенсильвании. И получается убийственно точный портрет страны, которая врёт себе о собственном величии. Кролик продаёт тойоты, изменяет жене, толстеет, богатеет, стареет и в финале умирает от сердечного приступа. Занавес. Аплодисменты.

«Иствикские ведьмы» — это совсем другой Апдайк, хотя тема та же: что происходит, когда людям становится скучно. Три разведённые женщины в маленьком городке обнаруживают в себе магические способности и используют их для... чего? Для мести бывшим мужьям? Для завоевания мира? Нет, для секса с загадочным незнакомцем и сплетен о соседях. Апдайк написал феминистскую сатиру задолго до того, как это стало мейнстримом, и при этом умудрился получить от феминисток по шапке за объективацию. Такой вот парадокс.

Кстати о сексе. Апдайка называли «поэтом супружеской измены», и это не комплимент. Критики морщились от его детальных описаний того, что происходит в спальнях пригородных домов. Но давайте честно: он просто писал правду. «Пары» — роман 1968 года о супружеских изменах в богатом пригороде — вызвал скандал не потому, что Апдайк придумал что-то шокирующее, а потому что читатели узнали в героях себя и своих соседей. Неприятно, когда тебе показывают твоё отражение без фильтров.

Апдайк написал больше пятидесяти книг — романы, рассказы, стихи, эссе, критику. Он был графоманом в лучшем смысле слова: человеком, для которого не писать было физически невозможно. Каждый день — тысяча слов, как на работу. И при этом почти каждое предложение — маленькое произведение искусства. Его описания обычных вещей — осеннего света, текстуры кожи, запаха бензоколонки — это то, ради чего вообще стоит читать прозу.

Сегодня Апдайка читают меньше, чем при жизни. Молодые авторы считают его старомодным, критики нового поколения обвиняют в мизогинии и элитизме. Но знаете, в чём штука? Те проблемы, о которых он писал, никуда не делись. Кризис среднего возраста, страх смерти, невозможность настоящей близости, разрыв между тем, кем мы хотим быть, и тем, кем являемся — всё это по-прежнему с нами. Просто теперь мы глушим эту тоску скроллингом инстаграма, а не изменами с соседкой.

Апдайк умер 27 января 2009 года от рака лёгких. Ему было семьдесят шесть. За несколько месяцев до смерти он написал стихотворение «Endpoint», где подвёл итоги: «Уже не молодой, ещё не мёртвый — странное место для существования». Это очень в его духе: смотреть на собственную смерть с ироничной отстранённостью, как на очередной сюжет для рассказа.

Семнадцать лет — достаточный срок, чтобы понять: Апдайк останется. Не как икона и не как классик для обязательного чтения, а как писатель, к которому возвращаешься в сорок, когда вдруг понимаешь, о чём он на самом деле писал. В двадцать его герои кажутся скучными неудачниками. В сорок понимаешь, что он писал про тебя. И это, пожалуй, самый жестокий комплимент, который можно сделать писателю.