Артур Миллер: человек, который научил Америку стыдиться себя

Двадцать один год без Артура Миллера — а его пьесы всё ещё бьют нас по лицу с такой силой, будто написаны вчера. Забавно, правда? Драматург, который умер в 2005 году, понимает нашу эпоху лучше, чем большинство живых комментаторов. «Смерть коммивояжёра» в эпоху гиг-экономики и выгорания? Актуальнее, чем когда-либо. «Суровое испытание» во времена охоты на ведьм в социальных сетях? Пророчество в чистом виде.

Миллер родился в 1915 году в семье еврейских иммигрантов, и Великая депрессия ударила по его семье так, что отец-бизнесмен превратился в сломленного человека. Запомните этот образ — он преследовал Миллера всю жизнь и породил Вилли Ломана, самого знаменитого неудачника американской литературы. Вилли — это не просто персонаж. Это диагноз целой цивилизации, построенной на мифе о том, что если ты достаточно хочешь успеха, он придёт.

«Смерть коммивояжёра» вышла в 1949 году и немедленно стала зеркалом, в которое Америка смотреться не хотела. Миллер показал простую вещь: американская мечта — это не лестница в небо, а беговая дорожка, с которой нельзя сойти. Вилли Ломан бежит всю жизнь, веря, что главное — быть «хорошо принятым», нравиться людям, улыбаться правильно. И в конце понимает, что бежал в никуда. Сегодня, когда мы измеряем успех лайками и подписчиками, когда коучи продают «личный бренд» как спасение, Вилли Ломан — это мы с вами, только честнее.

Но настоящий гром прогремел с «Суровым испытанием» в 1953 году. Формально пьеса о салемских процессах над ведьмами 1692 года. Фактически — прямой плевок в лицо маккартизму и Комиссии по расследованию антиамериканской деятельности. Миллер написал историю о том, как общество сходит с ума от страха, как доносительство становится добродетелью, а молчание — преступлением. Его самого вызвали на допрос в 1956 году и потребовали назвать имена «коммунистов». Он отказался. Его осудили за неуважение к Конгрессу. Приговор потом отменили, но сам факт — драматург против государственной машины страха — это сюжет, достойный его же пьесы.

А теперь давайте честно: разве мы не живём в эпоху перманентного «Сурового испытания»? Только вместо сенатора Маккарти у нас твиттер-толпа. Вместо обвинений в коммунизме — обвинения в «неправильных взглядах». Механизм тот же: указал пальцем, значит виновен. Оправдываешься — значит точно виновен. Молчишь — соучастник. Миллер описал эту логику семьдесят лет назад, и она работает как часы.

«Все мои сыновья» — третья вершина миллеровского треугольника — бьёт по другому нерву. Это история про семью, про отца, который во время войны продавал армии бракованные детали для самолётов. Лётчики гибли. Отец убеждал себя, что делал это ради семьи, ради сыновей. А потом один из сыновей, узнав правду, покончил с собой. «Все они были мои сыновья» — говорит название. Все погибшие пилоты. Миллер спрашивает: где заканчивается семья и начинается человечество? Где граница между «своими» и «чужими»? Вопрос, который сегодня, в эпоху национализмов и стен, звучит как никогда остро.

Миллер умел делать одну вещь гениально: он брал частную историю и показывал в ней всеобщую трагедию. Его персонажи — не герои и не злодеи. Они обычные люди, которые врут себе, чтобы выжить. Которые верят в удобные мифы, потому что правда невыносима. Которые разрушают близких, искренне желая им добра. Узнаёте? Это же мы.

Его личная жизнь тоже была драмой бродвейского масштаба. Брак с Мэрилин Монро — самой желанной женщиной планеты — и интеллектуалом-драматургом выглядел как союз огня и льда. Пять лет они пытались доказать, что противоположности притягиваются. Не доказали. Но Миллер написал для неё сценарий «Неприкаянных» — последнего фильма, который она закончила. После её смерти он почти не говорил о ней публично. Некоторые раны не заживают.

Что делает Миллера великим? Не стиль — он писал намеренно просто, почти газетно. Не сюжеты — они часто предсказуемы. Его величие в беспощадной честности. Он не позволял себе и зрителям утешительной лжи. Счастливых концов у него нет, потому что в жизни их тоже нет. Есть только выбор: жить во лжи комфортно или в правде больно. Большинство его персонажей выбирают ложь. И платят за это.

Сегодня Миллера ставят по всему миру. «Смерть коммивояжёра» не уходит со сцен вот уже семьдесят пять лет. Каждое поколение находит в ней своё. Поколение наших родителей видело критику корпоративной Америки. Мы видим критику культуры успеха и токсичной продуктивности. Наши дети, вероятно, увидят что-то своё. В этом и есть признак настоящей литературы — она не даёт ответов, она задаёт вопросы, которые каждый век формулирует заново.

Двадцать один год без Артура Миллера. Он умер в восемьдесят девять, пережив славу, опалу, снова славу. Пережив Мэрилин, маккартизм, холодную войну. Не пережил только одного — собственной правоты. Всё, о чём он предупреждал, сбылось. Мы всё так же гонимся за успехом, который не принесёт счастья. Всё так же устраиваем охоту на ведьм, меняя только их названия. Всё так же выбираем семью против человечества. Миллер это знал. И записал для нас. Чтобы мы хотя бы не могли сказать, что нас не предупреждали.