Лента контента

Синклер Льюис получил Нобелевскую премию по литературе в 1930 году — первым из американцев. Казалось бы, повод для национальной гордости? Как бы не так. Америка скрипела зубами, критики плевались, а Пулитцеровский комитет за пять лет до этого уже отобрал у него премию, которую сам же присудил. Потому что Льюис делал то, чего не прощают ни в одной стране мира: он смеялся над средним классом — тем самым, который покупает книги.

Сегодня, 7 февраля 2026 года, исполняется 141 год со дня рождения человека, который написал «Главную улицу», «Бэббита» и «Эрроусмита» — три романа, перевернувших американскую прозу. И если вы думаете, что сатира на провинциальную Америку — это что-то устаревшее, откройте любую социальную сеть. Льюис описал всё это сто лет назад — просто без интернета.

Родился Синклер Льюис 7 февраля 1885 года в крошечном городке Сок-Сентр, штат Миннесота. Население — около трёх тысяч человек. Отец — врач, мать умерла, когда мальчику было шесть. Мачеха оказалась вполне приличной женщиной, но маленький Гарри (так его звали дома — полное имя Harry Sinclair Lewis) всё равно рос странным ребёнком. Длинный, нескладный, с ужасной кожей, покрытой угрями, он не вписывался ни в одну компанию. Одноклассники его не любили. Девочки не замечали. И вот этот неуклюжий подросток из миннесотской глуши однажды решил, что станет писателем. Представляете, какой это был акт безумной отваги в городке, где главным культурным событием считался церковный пикник?

Льюис уехал в Йель — и даже там умудрился быть аутсайдером. Он бросал учёбу, ездил в утопическую коммуну Эптона Синклера (да, того самого), работал дворником и уборщиком, потом вернулся, доучился, и следующие десять лет занимался литературной подёнщиной. Писал бульварные романы, которые никто не помнит. Работал в издательствах. Продавал сюжеты другим писателям — буквально, за деньги. Джек Лондон купил у него несколько идей. Это как если бы начинающий сценарист продавал свои задумки Тарантино за сотню баксов.

А потом, в 1920 году, когда Льюису было 35, вышла «Главная улица» — и мир перевернулся. Роман о молодой женщине, которая выходит замуж за провинциального врача и пытается привнести культуру в захолустный городок Гофер-Прери, стал бомбой. Не потому, что Льюис написал что-то новаторское по форме — нет, форма была вполне традиционная. Бомба была в содержании. Впервые кто-то сказал вслух то, о чём вся Америка молчала: маленький город — это не идиллия, не оплот демократии и семейных ценностей. Это клоака самодовольства, ханжества и интеллектуальной нищеты. Главную героиню, Кэрол Кенникотт, город не просто отвергает — он её перемалывает.

«Главная улица» разошлась тиражом в два миллиона экземпляров за первые годы. Два миллиона! В 1920-х! Это было неслыханно. Жители Сок-Сентра, разумеется, пришли в ярость — они прекрасно узнали свой городок в Гофер-Прери. Льюис стал персоной нон грата на родине. Но ему было плевать. Он уже писал «Бэббита».

«Бэббит» (1922) — это, пожалуй, главный удар Льюиса. Если «Главная улица» била по провинции, то «Бэббит» ударил по самой сердцевине американской мечты — по среднему классу городов. Джордж Бэббит — риелтор из вымышленного города Зенит. Он продаёт дома, ходит в клуб, голосует за республиканцев, обожает свой автомобиль и ненавидит социалистов. Он абсолютно пуст внутри — и даже не подозревает об этом. Имя Бэббит стало нарицательным. До сих пор в английском языке «бэббитом» называют самодовольного обывателя, поклоняющегося материальным ценностям. Льюис создал архетип — это высшее достижение для прозаика.

«Эрроусмит» (1925) стал третьим залпом трилогии. Роман о молодом враче-исследователе, который пытается заниматься наукой в мире, где медицина подчинена деньгам, политике и тщеславию. Именно за «Эрроусмита» Льюису дали Пулитцеровскую премию — и именно от неё он публично отказался. Его заявление было хлёстким: премия, по его словам, награждает не лучший роман, а «самый благопристойный». Он не хотел быть благопристойным. Этот отказ был скандалом национального масштаба. Представьте, что сегодня кто-то отказывается от «Оскара» в прямом эфире, объясняя, что награда — фарс. Примерно так это звучало.

В 1930 году Нобелевский комитет отдал премию по литературе Льюису — мимо Драйзера, мимо всех остальных. Речь Льюиса на церемонии стала ещё одним скандалом: он обрушился на американский литературный истеблишмент, назвав его трусливым и провинциальным. Америка не простила. Критики объявили, что Льюис «выписался», что его лучшие вещи позади. И, честно говоря, в чём-то они были правы — поздний Льюис действительно не дотягивал до уровня 1920-х. Но его антифашистский роман «У нас это невозможно» (1935), описывающий приход диктатуры к власти в Америке, оказался пророческим настолько, что его перечитывают каждый раз, когда в стране побеждает очередной популист.

Личная жизнь Льюиса — это отдельная катастрофа. Два брака, оба развалились. Первая жена, Грейс, была тихой и терпеливой — пока не перестала. Вторая, Дороти Томпсон, была знаменитой журналисткой, одной из первых женщин, бравших интервью у Гитлера. Их брак напоминал столкновение двух поездов. Льюис пил — страшно, запойно, разрушительно. Алкоголизм превратил последние двадцать лет его жизни в медленное угасание. Он умер в Риме 10 января 1951 года, в шестьдесят пять лет, от паралича сердца, вызванного хроническим алкоголизмом. Тело кремировали и прах отправили обратно в Сок-Сентр — город, который он так яростно высмеивал. Ирония, достойная его собственных романов.

Так почему Льюис важен сегодня, спустя 141 год? Потому что бэббиты никуда не делись. Они просто переместились из клубов в социальные сети. Самодовольная провинциальность теперь глобальна — она постит мотивационные цитаты, покупает курсы по саморазвитию и голосует за тех, кто говорит красиво. Льюис был первым, кто показал: американская мечта может быть кошмаром, если вы достаточно честны, чтобы присмотреться. И за эту честность его одновременно увенчали лаврами и предали забвению. Типичная судьба сатирика — ничего нового под миннесотским солнцем.

Представьте: 1930 год, Стокгольм, торжественная церемония. На сцену выходит долговязый рыжий американец с изрытым оспой лицом — и вместо благодарностей начинает поливать грязью американскую литературную элиту. «Наши профессора не любят писателей, которые имеют что сказать», — заявляет он, пока в зале нервно покашливают дипломаты. Так Синклер Льюис стал первым американцем с Нобелевской премией по литературе — и последним, кто мог себе позволить такую дерзость.

Родился этот возмутитель спокойствия 7 февраля 1885 года в захолустном городке Сок-Сентр, штат Миннесота. Население — три тысячи человек, главные развлечения — сплетни и церковь. Отец — врач с эмоциональным диапазоном телеграфного столба. Мать умерла, когда Гарри (так его звали дома) было шесть. Мачеха оказалась доброй, но мальчик уже понял главное: он здесь чужой. Долговязый, неуклюжий, с прыщавым лицом — одноклассники его травили, а он записывал всё в блокнот. Месть будет подана через двадцать лет, холодной и литературной.

«Главная улица» вышла в 1920 году и взорвала Америку, как петарда в церковном хоре. Льюис взял свой родной Сок-Сентр, назвал его Гофер-Прейри — и вывернул наизнанку всю провинциальную американскую мечту. Героиня Кэрол Кенникотт приезжает в маленький городок с идеями о культуре и прогрессе, а получает стену тупого самодовольства. Местные жители считают себя «солью земли», а на деле — мелочные снобы, для которых чтение книг подозрительнее коммунизма. Роман разошёлся тиражом в два миллиона копий. Жители Сок-Сентра не разговаривали с Льюисом до конца его жизни.

Но настоящий нокаут случился через два года. «Бэббит» — это уже не провинция, это средний класс американских городов. Джордж Бэббит — риелтор, член всех правильных клубов, владелец правильного автомобиля, думающий правильные мысли. Он живёт в доме, который реклама назвала бы «идеальным», носит костюмы, которые журналы назвали бы «элегантными», и абсолютно, катастрофически пуст внутри. Льюис не просто высмеял американский конформизм — он его препарировал с точностью хирурга и ядовитостью сатирика. Слово «бэббитизм» вошло в английский язык как синоним бездумного мещанства.

«Эрроусмит» 1925 года — совсем другая история. Здесь Льюис отдал дань уважения профессии своего отца, но по-своему. Молодой врач Мартин Эрроусмит мечтает заниматься наукой, а система заставляет его зарабатывать деньги, играть в политику, кланяться спонсорам. Идеализм против прагматизма, истина против карьеры — эта книга до сих пор обязательна к прочтению в американских медицинских школах. За неё Льюису дали Пулитцеровскую премию, но он отказался со словами: «Премии делают писателей безопасными, респектабельными и бесплодными». Ну а что вы хотели от человека, который ненавидел респектабельность как личного врага?

Личная жизнь Льюиса была катастрофой в нескольких актах. Первый брак — с редактором Грейс Хеггер — закончился разводом. Второй — с журналисткой Дороти Томпсон — громким скандалом на весь Нью-Йорк. Томпсон была звездой политической журналистики, первой американкой, которую выгнал из Германии лично Гитлер. Два эго таких размеров в одном доме не помещались. Они развелись, но Льюис так и не оправился. Алкоголизм, который он топил работой всю жизнь, вышел из-под контроля.

В 1935 году он написал роман «У нас это невозможно» — о том, как в Америке к власти приходит фашистский диктатор. Критики морщились: «Слишком карикатурно, слишком прямолинейно». Спустя девяносто лет роман переиздают каждый раз, когда политическая обстановка накаляется. Оказалось, что карикатура была пророчеством.

Последние годы Льюис провёл в Европе, в основном в Италии. Он продолжал писать, но магия ушла. Новые романы продавались хуже, критики вежливо отводили глаза. Он умер в Риме 10 января 1951 года от сердечного приступа, осложнённого многолетним алкоголизмом. Ему было 65 лет. Прах перевезли в Сок-Сентр — город, который он так безжалостно высмеял, всё-таки принял его обратно.

Знаете, что самое ироничное? Льюис всю жизнь воевал с американским конформизмом — и сам стал его жертвой. Он получил все возможные награды, стал классиком при жизни, вошёл в школьную программу. Его романы, написанные как провокация, превратились в музейные экспонаты. Бэббитов стало только больше, просто теперь они читают «Бэббита» в книжных клубах и обсуждают его за чашкой латте.

Но есть и другая правда: Синклер Льюис научил американскую литературу смотреть на себя без розовых очков. До него американский роман воспевал «особый путь» нации. После него — начал задавать неудобные вопросы. Фицджеральд, Хемингуэй, Стейнбек — все они шли по дороге, которую Льюис расчистил своей неуклюжей, злой, необходимой прозой. Он не был самым талантливым писателем своего поколения. Но он был самым честным — а это, возможно, важнее.

Представьте себе парня из захолустного миннесотского городка, который умудрился так разозлить всю Америку, что его книги жгли на площадях, а потом та же Америка рыдала от гордости, когда он первым из янки получил Нобелевскую премию по литературе. Звучит как плохой сценарий? Добро пожаловать в жизнь Синклера Льюиса — человека, чьё имя вы, возможно, слышали краем уха, но чьи книги изменили то, как американцы смотрят на самих себя.

Ровно 141 год назад, 7 февраля 1885 года, в городке Соук-Сентр, штат Миннесота, родился рыжий мальчик с ужасной кожей и ещё более ужасным характером. Гарри Синклер Льюис был тем ребёнком, которого не звали играть, над которым смеялись в школе и который проводил всё время за книгами. Классическая история аутсайдера, скажете вы? Да, но этот аутсайдер потом отомстил всем — он написал про них книги, от которых у провинциальной Америки загорелись уши.

«Главная улица» 1920 года — это как если бы кто-то взял типичный российский райцентр, вывернул его наизнанку и показал всю духоту, мещанство и интеллектуальное убожество. Только вместо райцентра — вымышленный городок Гофер-Прери. Героиня Кэрол Кенникотт приезжает туда молодой и полной надежд, а уезжает... никуда она не уезжает, в том-то и трагедия. Книга разошлась тиражом в два миллиона экземпляров, а жители Соук-Сентра узнали в Гофер-Прери свой городок и устроили Льюису такую обструкцию, что он много лет не мог туда вернуться.

Но настоящая бомба взорвалась в 1922 году. «Бэббит» — это не просто роман, это диагноз. Джордж Бэббит — риелтор, член всех правильных клубов, носитель всех правильных взглядов и абсолютно, катастрофически пустой внутри человек. Льюис препарировал американского бизнесмена с хирургической точностью: вот его дом с новейшими гаджетами, вот его машина как символ статуса, вот его речи о «настоящих американских ценностях», за которыми — ничего, кроме конформизма и страха выделиться. Слово «бэббит» вошло в английский язык как обозначение самодовольного обывателя. Попробуйте добиться такого — чтобы ваш персонаж стал нарицательным!

А потом был «Эроусмит» — роман о враче-исследователе Мартине Эроусмите, который пытается заниматься наукой в мире, где всем нужны только деньги, слава и быстрые результаты. Льюис написал эту книгу вместе с микробиологом Полем де Крюи, и получилось настолько убедительно, что ему присудили Пулитцеровскую премию 1926 года. Он её отказался принять. Публично. Со скандалом. Потому что считал, что премия присуждается не за лучшую книгу, а за «самое благопристойное прославление американской жизни». Каково, а?

В 1930 году Шведская академия присудила Льюису Нобелевскую премию по литературе — первому американцу в истории. В нобелевской речи он устроил разнос американскому литературному истеблишменту, обвинив его в трусости и подражательстве. Вернувшись домой, он обнаружил, что половина страны им гордится, а другая половина хочет его линчевать. Типичный Льюис, в общем.

Личная жизнь Льюиса — это отдельный роман, который он так и не написал. Два брака, оба закончившихся катастрофой. Вторая жена, журналистка Дороти Томпсон, была настолько яркой личностью, что Гитлер лично выслал её из Германии в 1934 году за антинацистские статьи. Представьте себе этот союз: два эго размером с Эверест под одной крышей. Спойлер: крыша не выдержала.

Алкоголизм преследовал Льюиса всю жизнь. Он пил так, что даже по меркам богемы 1920-х это было чересчур. Друзья описывали его как человека, который мог быть блестящим собеседником первые два часа, а потом превращался в невыносимого зануду. Но именно эта разрушительная энергия питала его творчество. Он писал так, будто торопился куда-то, будто знал, что времени мало.

В 1935 году Льюис выпустил роман «У нас это невозможно» — антиутопию о фашистской диктатуре в Америке. Книга оказалась пророческой настолько, что её переиздают каждый раз, когда в американской политике происходит что-то тревожное. То есть примерно раз в четыре года.

Умер Льюис в Риме в 1951 году, в одиночестве, от сердечного приступа, вызванного хроническим алкоголизмом. Прах перевезли в тот самый Соук-Сентр, который он так безжалостно высмеял. Городок, кстати, к тому времени уже простил своего блудного сына и даже гордился им. Главная улица там теперь называется «Оригинальной Главной Улицей» — в честь романа.

Сегодня Льюиса читают меньше, чем он заслуживает. Его затмили Хемингуэй с его лаконизмом, Фицджеральд с его романтикой, Фолкнер с его сложностью. Но именно Льюис первым показал Америку без прикрас — не как землю возможностей, а как страну, где посредственность возведена в культ, где оригинальность опасна, где «быть как все» — высшая добродетель. И когда вы в следующий раз увидите очередного самодовольного обывателя, транслирующего банальности с видом первооткрывателя, — вспомните рыжего парня из Миннесоты, который сто лет назад уже всё про таких написал.

Представьте: вы всю жизнь пишете книги о том, какая ваша страна ужасная, какие ваши соотечественники — самодовольные болваны, а ваши города — скучнейшие дыры во Вселенной. И что вы получаете взамен? Правильно — Нобелевскую премию и статус национального классика. Добро пожаловать в удивительный мир Синклера Льюиса, человека, который превратил ненависть к провинциальной Америке в высокое искусство.

141 год назад, 7 февраля 1885 года, в захолустном городке Сок-Сентр, штат Миннесота, родился рыжий мальчик с прыщавым лицом и острым языком. Этот городок он потом будет методично уничтожать на страницах своих романов, а жители — десятилетиями делать вид, что гордятся своим знаменитым земляком. Забавно, правда? Город, который Льюис изобразил как «Гофер-Прери» в романе «Главная улица» — символ всего мелкого, душного и невыносимо самодовольного в американской провинции — теперь устраивает в его честь фестивали. Ирония настолько густая, что её можно намазывать на хлеб.

Но давайте по порядку. Синклер Льюис был, мягко говоря, странным типом. Высокий, нескладный, с лицом, которое он сам описывал как «карту Марса в плохой день». В школе его травили, в Йеле он был изгоем, с женщинами отношения не складывались — первая жена ушла, вторая, знаменитая журналистка Дороти Томпсон, тоже в итоге сбежала. Он пил как лошадь, ругался со всеми, кого встречал, и имел талант превращать любую дружбу в катастрофу. И вот этот ходячий клубок комплексов написал романы, которые перевернули американскую литературу.

«Главная улица» вышла в 1920 году и произвела эффект взорвавшейся бомбы. История Кэрол Кенникотт, молодой женщины, которая приезжает в маленький городок и медленно сходит с ума от его удушающей атмосферы — это был приговор всей провинциальной Америке. Льюис описал эти бесконечные разговоры ни о чём, эту зацикленность на деньгах и статусе, эту агрессивную посредственность, которая уничтожает любую оригинальность. Критики захлебнулись от восторга, провинция — от ярости. Книга продалась тиражом в два миллиона экземпляров. Льюис стал звездой.

Но настоящий шедевр был впереди. «Бэббит» (1922) — это не просто роман, это рентгеновский снимок американской души. Джордж Бэббит — риелтор средней руки, член всех нужных клубов, владелец всех правильных вещей, носитель всех одобренных мнений. Он — воплощение американской мечты, и именно поэтому он так жалок. Льюис показал, что за фасадом успешности скрывается пустота, за бравадой — страх, за уверенностью — полное отсутствие собственной личности. Слово «бэббит» вошло в английский язык как обозначение самодовольного мещанина. Это как если бы Гоголь написал «Мёртвые души», и слово «чичиков» стало нарицательным ещё при его жизни.

«Эрроусмит» (1925) — совсем другая история. Здесь Льюис вдруг стал почти оптимистичным, описывая борьбу честного учёного с коррупцией, карьеризмом и бюрократией в медицине. Роман получил Пулитцеровскую премию, но Льюис демонстративно от неё отказался. Почему? Потому что, по его словам, премия вручается за изображение «целостного американского образа жизни», а он не собирался никого воспитывать. Красивый жест или позёрство? Наверное, и то, и другое. Льюис умел устраивать шоу.

В 1930 году произошло то, чего никто не ждал. Нобелевский комитет присудил премию по литературе американцу — впервые в истории. И этим американцем оказался не Драйзер, не Хемингуэй, не Фолкнер, а именно Синклер Льюис. Человек, который профессионально оплёвывал свою страну. В Нобелевской речи он не подвёл: заявил, что американская литература слишком долго была «робкой и жеманной», и призвал молодых писателей не бояться критиковать «стандартизированную» американскую жизнь. Швеция аплодировала, Америка скрежетала зубами.

После Нобелевки карьера Льюиса пошла под откос. Он продолжал писать, но магия исчезла. «Это не может случиться у нас» (1935) — антифашистская антиутопия — была актуальной, но не блестящей. Другие романы забыты почти полностью. Алкоголизм прогрессировал, здоровье ухудшалось, друзья исчезали. В 1951 году Синклер Льюис умер в Риме от сердечного приступа, одинокий и почти забытый. Тело кремировали и отправили прах обратно в Сок-Сентр — в тот самый городок, который он так страстно ненавидел.

Так почему же Льюис до сих пор важен? Потому что он первым сказал вслух то, о чём другие только шептались. Он показал, что американская мечта может быть кошмаром, что успех измеряется не только долларами, что маленький город — не идиллия, а тюрьма. Он был первым великим сатириком американского среднего класса, и его уроки не устарели. Посмотрите на современные пригороды с их одинаковыми домами и одинаковыми людьми — Бэббит жив и прекрасно себя чувствует.

Конечно, сегодня Льюиса читают меньше, чем раньше. Его стиль кажется многословным, его сатира — слишком прямолинейной. Мы привыкли к более изощрённым формам издевательства. Но когда открываешь «Бэббита» и читаешь про человека, который покупает вещи, чтобы казаться успешным, который повторяет чужие мнения, думая, что они его собственные, который панически боится выделиться из толпы — понимаешь: за сто лет не изменилось ничего. Только бренды другие.

Синклеру Льюису исполнилось бы 141. Он прожил непростую жизнь, написал несколько великих книг, получил все возможные награды и умер в одиночестве. Типичная судьба человека, который слишком хорошо видел правду и не умел держать её при себе. Америка так и не простила ему честности — но всё-таки помнит. А это, согласитесь, уже немало для писателя, который так упорно не хотел ей нравиться.

Представьте себе парня из захолустного городка в Миннесоте, который вырос, чтобы показать всему миру, какое лицемерие скрывается за фасадом американской респектабельности. Синклер Льюис родился 7 февраля 1885 года — и сегодня ему исполнилось бы 141 год. За это время его романы не утратили ни капли яда.

Он стал первым американцем, получившим Нобелевскую премию по литературе в 1930 году, и единственным, кто публично отказался от Пулитцеровской премии за роман «Эрроусмит». Почему? Потому что считал, что эта премия награждает не лучшие книги, а самые «безопасные». Вот это характер. В эпоху, когда писатели дрались за любое признание, Льюис швырнул престижную награду обратно в лицо литературному истеблишменту.

Детство в городке Сок-Сентр с населением в пару тысяч человек оставило на нём неизгладимый след. Неуклюжий, прыщавый подросток с рыжими волосами и вечным ощущением чужака среди своих. Отец-врач хотел видеть его продолжателем семейного дела, но Синклер сбежал — сначала в Йельский университет, потом в литературу. И всю жизнь он мстил этому маленькому городку, превратив его в символ провинциальной ограниченности.

«Главная улица» 1920 года — это не просто роман, это бомба, которую Льюис бросил в самодовольную Америку. История Кэрол Кенникотт, молодой женщины, задыхающейся в удушливой атмосфере городка Гофер-Прейри, стала зеркалом для миллионов американцев. И им очень не понравилось то, что они там увидели. Книга разошлась тиражом в два миллиона экземпляров, а название вымышленного города стало нарицательным.

Но настоящий шедевр — это «Бэббит» 1922 года. Джордж Бэббит, риэлтор средних лет из среднего города, живущий средней жизнью. Он вступает в нужные клубы, голосует за нужных кандидатов, говорит нужные слова — и при этом абсолютно пуст внутри. Льюис препарировал американского обывателя с хирургической точностью, и слово «бэббит» вошло в английский язык как обозначение самодовольного конформиста. Когда твой персонаж становится словом в словаре — ты явно что-то сделал правильно.

«Эрроусмит» 1925 года показал другую сторону таланта Льюиса. История идеалиста-врача Мартина Эрроусмита, пытающегося заниматься настоящей наукой в мире, где всё продаётся и покупается. Именно за этот роман ему присудили Пулитцеровскую премию — и именно её он отверг. В письме комитету Льюис написал, что премии «делают писателей безопасными, вежливыми и бесплодными». Каково?

Личная жизнь Льюиса была такой же бурной, как и его проза. Два брака, оба неудачных. Первая жена, Грейс Хеггер, терпела его запои и измены, пока не сдалась. Вторая, журналистка Дороти Томпсон, была едва ли не более знаменита, чем он сам — первая американская журналистка, которую выслали из нацистской Германии за критику Гитлера. Их брак был союзом двух эго, и ни одно не хотело уступать.

Алкоголизм преследовал Льюиса всю жизнь. Он мог неделями не просыхать, потом неделями не пить — и писать по двадцать часов в сутки. Его метод работы был маниакальным: сначала он месяцами собирал материал, потом писал как одержимый. Для «Эрроусмита» он провёл год, изучая медицину и бактериологию. Для «Элмера Гантри» — посещал религиозные собрания и изучал проповедников. Результат — книги, от которых пахло настоящей жизнью.

«У нас это невозможно» 1935 года — роман-предупреждение о том, как фашизм может прийти в Америку. Написанный, когда Гитлер уже был у власти, он показывал, что никакая страна не застрахована от диктатуры. Сегодня эту книгу перечитывают каждый раз, когда политическая ситуация накаляется. Льюис оказался пророком, которого никто не хотел слушать.

Шведская академия, присуждая ему Нобелевскую премию, отметила «мощное и выразительное искусство повествования и способность с сатирой и юмором создавать новые типы характеров». Льюис приехал в Стокгольм и произнёс речь, в которой разнёс американскую литературную критику за её трусость и провинциализм. Он назвал Америку «самой противоречивой, самой волнующей и самой достойной изучения из всех стран мира» — и добавил, что американские критики боятся признавать это.

Последние годы были печальны. Творческая сила иссякла, алкоголизм усилился. Льюис скитался по Европе, пытаясь убежать от себя. Он умер в Риме 10 января 1951 года от сердечного приступа, осложнённого многолетним пьянством. Ему было шестьдесят пять лет. Прах писателя вернулся в тот самый Сок-Сентр, который он так безжалостно высмеивал. Ирония, достойная его лучших романов.

Что осталось от Синклера Льюиса сегодня? Его книги по-прежнему читают, хотя меньше, чем Фицджеральда или Хемингуэя. Но его влияние огромно. Он показал, что американская литература может быть не только романтической или приключенческой, но и безжалостно честной. Он доказал, что сатира — это не мелкий жанр, а мощнейшее оружие. И он научил поколения писателей не бояться смотреть в лицо своей культуре — даже если это лицо окажется не таким красивым, как хотелось бы.

Сто сорок один год — солидный возраст для наследия. Бэббиты никуда не делись, «главные улицы» провинциальных городков всё так же душат мечтателей, а фашизм периодически стучится в двери демократий. Синклер Льюис написал об этом почти сто лет назад. И знаете что? Мы до сих пор не выучили урок.