Лента контента

Представьте себе парня из захолустного миннесотского городка, который умудрился так разозлить всю Америку, что его книги жгли на площадях, а потом та же Америка рыдала от гордости, когда он первым из янки получил Нобелевскую премию по литературе. Звучит как плохой сценарий? Добро пожаловать в жизнь Синклера Льюиса — человека, чьё имя вы, возможно, слышали краем уха, но чьи книги изменили то, как американцы смотрят на самих себя.

Ровно 141 год назад, 7 февраля 1885 года, в городке Соук-Сентр, штат Миннесота, родился рыжий мальчик с ужасной кожей и ещё более ужасным характером. Гарри Синклер Льюис был тем ребёнком, которого не звали играть, над которым смеялись в школе и который проводил всё время за книгами. Классическая история аутсайдера, скажете вы? Да, но этот аутсайдер потом отомстил всем — он написал про них книги, от которых у провинциальной Америки загорелись уши.

«Главная улица» 1920 года — это как если бы кто-то взял типичный российский райцентр, вывернул его наизнанку и показал всю духоту, мещанство и интеллектуальное убожество. Только вместо райцентра — вымышленный городок Гофер-Прери. Героиня Кэрол Кенникотт приезжает туда молодой и полной надежд, а уезжает... никуда она не уезжает, в том-то и трагедия. Книга разошлась тиражом в два миллиона экземпляров, а жители Соук-Сентра узнали в Гофер-Прери свой городок и устроили Льюису такую обструкцию, что он много лет не мог туда вернуться.

Но настоящая бомба взорвалась в 1922 году. «Бэббит» — это не просто роман, это диагноз. Джордж Бэббит — риелтор, член всех правильных клубов, носитель всех правильных взглядов и абсолютно, катастрофически пустой внутри человек. Льюис препарировал американского бизнесмена с хирургической точностью: вот его дом с новейшими гаджетами, вот его машина как символ статуса, вот его речи о «настоящих американских ценностях», за которыми — ничего, кроме конформизма и страха выделиться. Слово «бэббит» вошло в английский язык как обозначение самодовольного обывателя. Попробуйте добиться такого — чтобы ваш персонаж стал нарицательным!

А потом был «Эроусмит» — роман о враче-исследователе Мартине Эроусмите, который пытается заниматься наукой в мире, где всем нужны только деньги, слава и быстрые результаты. Льюис написал эту книгу вместе с микробиологом Полем де Крюи, и получилось настолько убедительно, что ему присудили Пулитцеровскую премию 1926 года. Он её отказался принять. Публично. Со скандалом. Потому что считал, что премия присуждается не за лучшую книгу, а за «самое благопристойное прославление американской жизни». Каково, а?

В 1930 году Шведская академия присудила Льюису Нобелевскую премию по литературе — первому американцу в истории. В нобелевской речи он устроил разнос американскому литературному истеблишменту, обвинив его в трусости и подражательстве. Вернувшись домой, он обнаружил, что половина страны им гордится, а другая половина хочет его линчевать. Типичный Льюис, в общем.

Личная жизнь Льюиса — это отдельный роман, который он так и не написал. Два брака, оба закончившихся катастрофой. Вторая жена, журналистка Дороти Томпсон, была настолько яркой личностью, что Гитлер лично выслал её из Германии в 1934 году за антинацистские статьи. Представьте себе этот союз: два эго размером с Эверест под одной крышей. Спойлер: крыша не выдержала.

Алкоголизм преследовал Льюиса всю жизнь. Он пил так, что даже по меркам богемы 1920-х это было чересчур. Друзья описывали его как человека, который мог быть блестящим собеседником первые два часа, а потом превращался в невыносимого зануду. Но именно эта разрушительная энергия питала его творчество. Он писал так, будто торопился куда-то, будто знал, что времени мало.

В 1935 году Льюис выпустил роман «У нас это невозможно» — антиутопию о фашистской диктатуре в Америке. Книга оказалась пророческой настолько, что её переиздают каждый раз, когда в американской политике происходит что-то тревожное. То есть примерно раз в четыре года.

Умер Льюис в Риме в 1951 году, в одиночестве, от сердечного приступа, вызванного хроническим алкоголизмом. Прах перевезли в тот самый Соук-Сентр, который он так безжалостно высмеял. Городок, кстати, к тому времени уже простил своего блудного сына и даже гордился им. Главная улица там теперь называется «Оригинальной Главной Улицей» — в честь романа.

Сегодня Льюиса читают меньше, чем он заслуживает. Его затмили Хемингуэй с его лаконизмом, Фицджеральд с его романтикой, Фолкнер с его сложностью. Но именно Льюис первым показал Америку без прикрас — не как землю возможностей, а как страну, где посредственность возведена в культ, где оригинальность опасна, где «быть как все» — высшая добродетель. И когда вы в следующий раз увидите очередного самодовольного обывателя, транслирующего банальности с видом первооткрывателя, — вспомните рыжего парня из Миннесоты, который сто лет назад уже всё про таких написал.