Первый американец с Нобелевкой по литературе — и Америка его за это возненавидела

Синклер Льюис получил Нобелевскую премию по литературе в 1930 году — первым из американцев. Казалось бы, повод для национальной гордости? Как бы не так. Америка скрипела зубами, критики плевались, а Пулитцеровский комитет за пять лет до этого уже отобрал у него премию, которую сам же присудил. Потому что Льюис делал то, чего не прощают ни в одной стране мира: он смеялся над средним классом — тем самым, который покупает книги.

Сегодня, 7 февраля 2026 года, исполняется 141 год со дня рождения человека, который написал «Главную улицу», «Бэббита» и «Эрроусмита» — три романа, перевернувших американскую прозу. И если вы думаете, что сатира на провинциальную Америку — это что-то устаревшее, откройте любую социальную сеть. Льюис описал всё это сто лет назад — просто без интернета.

Родился Синклер Льюис 7 февраля 1885 года в крошечном городке Сок-Сентр, штат Миннесота. Население — около трёх тысяч человек. Отец — врач, мать умерла, когда мальчику было шесть. Мачеха оказалась вполне приличной женщиной, но маленький Гарри (так его звали дома — полное имя Harry Sinclair Lewis) всё равно рос странным ребёнком. Длинный, нескладный, с ужасной кожей, покрытой угрями, он не вписывался ни в одну компанию. Одноклассники его не любили. Девочки не замечали. И вот этот неуклюжий подросток из миннесотской глуши однажды решил, что станет писателем. Представляете, какой это был акт безумной отваги в городке, где главным культурным событием считался церковный пикник?

Льюис уехал в Йель — и даже там умудрился быть аутсайдером. Он бросал учёбу, ездил в утопическую коммуну Эптона Синклера (да, того самого), работал дворником и уборщиком, потом вернулся, доучился, и следующие десять лет занимался литературной подёнщиной. Писал бульварные романы, которые никто не помнит. Работал в издательствах. Продавал сюжеты другим писателям — буквально, за деньги. Джек Лондон купил у него несколько идей. Это как если бы начинающий сценарист продавал свои задумки Тарантино за сотню баксов.

А потом, в 1920 году, когда Льюису было 35, вышла «Главная улица» — и мир перевернулся. Роман о молодой женщине, которая выходит замуж за провинциального врача и пытается привнести культуру в захолустный городок Гофер-Прери, стал бомбой. Не потому, что Льюис написал что-то новаторское по форме — нет, форма была вполне традиционная. Бомба была в содержании. Впервые кто-то сказал вслух то, о чём вся Америка молчала: маленький город — это не идиллия, не оплот демократии и семейных ценностей. Это клоака самодовольства, ханжества и интеллектуальной нищеты. Главную героиню, Кэрол Кенникотт, город не просто отвергает — он её перемалывает.

«Главная улица» разошлась тиражом в два миллиона экземпляров за первые годы. Два миллиона! В 1920-х! Это было неслыханно. Жители Сок-Сентра, разумеется, пришли в ярость — они прекрасно узнали свой городок в Гофер-Прери. Льюис стал персоной нон грата на родине. Но ему было плевать. Он уже писал «Бэббита».

«Бэббит» (1922) — это, пожалуй, главный удар Льюиса. Если «Главная улица» била по провинции, то «Бэббит» ударил по самой сердцевине американской мечты — по среднему классу городов. Джордж Бэббит — риелтор из вымышленного города Зенит. Он продаёт дома, ходит в клуб, голосует за республиканцев, обожает свой автомобиль и ненавидит социалистов. Он абсолютно пуст внутри — и даже не подозревает об этом. Имя Бэббит стало нарицательным. До сих пор в английском языке «бэббитом» называют самодовольного обывателя, поклоняющегося материальным ценностям. Льюис создал архетип — это высшее достижение для прозаика.

«Эрроусмит» (1925) стал третьим залпом трилогии. Роман о молодом враче-исследователе, который пытается заниматься наукой в мире, где медицина подчинена деньгам, политике и тщеславию. Именно за «Эрроусмита» Льюису дали Пулитцеровскую премию — и именно от неё он публично отказался. Его заявление было хлёстким: премия, по его словам, награждает не лучший роман, а «самый благопристойный». Он не хотел быть благопристойным. Этот отказ был скандалом национального масштаба. Представьте, что сегодня кто-то отказывается от «Оскара» в прямом эфире, объясняя, что награда — фарс. Примерно так это звучало.

В 1930 году Нобелевский комитет отдал премию по литературе Льюису — мимо Драйзера, мимо всех остальных. Речь Льюиса на церемонии стала ещё одним скандалом: он обрушился на американский литературный истеблишмент, назвав его трусливым и провинциальным. Америка не простила. Критики объявили, что Льюис «выписался», что его лучшие вещи позади. И, честно говоря, в чём-то они были правы — поздний Льюис действительно не дотягивал до уровня 1920-х. Но его антифашистский роман «У нас это невозможно» (1935), описывающий приход диктатуры к власти в Америке, оказался пророческим настолько, что его перечитывают каждый раз, когда в стране побеждает очередной популист.

Личная жизнь Льюиса — это отдельная катастрофа. Два брака, оба развалились. Первая жена, Грейс, была тихой и терпеливой — пока не перестала. Вторая, Дороти Томпсон, была знаменитой журналисткой, одной из первых женщин, бравших интервью у Гитлера. Их брак напоминал столкновение двух поездов. Льюис пил — страшно, запойно, разрушительно. Алкоголизм превратил последние двадцать лет его жизни в медленное угасание. Он умер в Риме 10 января 1951 года, в шестьдесят пять лет, от паралича сердца, вызванного хроническим алкоголизмом. Тело кремировали и прах отправили обратно в Сок-Сентр — город, который он так яростно высмеивал. Ирония, достойная его собственных романов.

Так почему Льюис важен сегодня, спустя 141 год? Потому что бэббиты никуда не делись. Они просто переместились из клубов в социальные сети. Самодовольная провинциальность теперь глобальна — она постит мотивационные цитаты, покупает курсы по саморазвитию и голосует за тех, кто говорит красиво. Льюис был первым, кто показал: американская мечта может быть кошмаром, если вы достаточно честны, чтобы присмотреться. И за эту честность его одновременно увенчали лаврами и предали забвению. Типичная судьба сатирика — ничего нового под миннесотским солнцем.