Лента контента

Есть книги, которые читают. Есть книги, которые ставят на полку — для солидности, чтобы гости не усомнились. И есть «Хазарский словарь» Милорада Павича — вещь, которую большинство людей никогда не откроет, потому что само название звучит как курсовая по медиевистике третьего курса.

Это ошибка. Колоссальная.

Давайте по порядку. Павич — сербский писатель, академик, специалист по барочной литературе XVII века. Звучит так себе, признаю. Но в 1984 году он сделал то, за что любой постмодернист продал бы душу, почку и дедовскую пишущую машинку: написал роман в форме словаря. Не «нестандартная структура» в духе игривого предисловия — это честный лексикон, с буквами алфавита, словарными статьями, перекрёстными ссылками. Три параллельных словаря: христианский, исламский и иудейский. Каждый описывает одно событие — обращение хазар в одну из трёх религий где-то в VIII–IX веке. И каждый уверен, что победил именно он.

Хазары, кстати, реально существовали. Тюркский каганат между Каспием и Чёрным морем — мощная держава, которая действительно выбирала веру. Кому досталась — историки спорят до сих пор. Павич эту неопределённость взял и превратил в несущую конструкцию текста; не проблему, требующую решения, а двигатель сюжета, который никуда не приедет. И это хорошо.

Теперь самое интересное. Книга существует в двух версиях: мужской и женской. Различаются они одним абзацем. Одним. Этот абзац — эротическая сцена, более или менее откровенная в зависимости от версии. Павич сделал это намеренно: читатель сам выбирает, какую историю хочет прочитать. Не концовку, как в детских «Выбери своё приключение» — мировоззрение. Ту линзу, через которую смотришь на всё остальное.

Читать это можно с любой статьи. Хочешь — с буквы «А». Хочешь — с середины. Хочешь — открыть наугад и читать оттуда. Автор предупреждает: порядок не важен. Ну, почти. Есть одна хитрость — если прочитать три определённые статьи из разных словарей подряд, в правильном порядке, умрёшь. Нет, серьёзно, Павич это написал прямо в тексте. Предупреждение. С пометкой.

Розыгрыш? Частично. Но это и точная метафора того, как устроена любая история: выбери другую точку входа — получишь другой смысл. Те же факты, другой порядок — другая реальность. Павич не препарирует постмодернизм, объясняя, как это работает; он его использует, как инструмент — грубо и без снисхождения к читателю.

На Западе «Хазарский словарь» стал сенсацией. Павича называли «первым писателем XXI века» — в 1984 году, Карл. За тридцать лет до того, как нелинейный нарратив стал нормой в видеоиграх и сериалах со сложными арками. Он придумал это первым. На бумаге, без рекламного бюджета и без алгоритмических подсказок.

Что внутри? Детективные линии — есть. Любовная история через несколько веков — есть. Загадочные убийства учёных, которые изучают хазар, — есть. Персонажи, которые появляются в разных словарях под разными именами и не подозревают об этом, — есть. Мистика, густая как белградский туман в ноябре, — есть.

Писать красиво Павич умеет. Не «красиво» в смысле «цветисто» — точно. Его метафоры не украшают, они объясняют. «Она читала его лицо, как читают дорогу, — не глазами, а подошвами.» Вот так. Просто и странно одновременно. В хорошем смысле странно — в смысле «откуда это вообще взялось».

Теперь честно: кому эта книга не подойдёт. Если вы любите линейный сюжет — вам будет больно. Финала в привычном смысле нет. Удовлетворения от разгаданной тайны — тоже. Есть нечто другое: ощущение, что вы прочитали не книгу, а чужой сон. Подробный, логичный изнутри, но всё равно чужой. Мерзкий холодок под рёбрами, когда понимаешь: они все правы, и никто из них не победил.

Если хотите отдохнуть после работы — возьмите что-нибудь другое. Детектив. Любовный роман. «Хазарский словарь» — это работа. Умственная, но работа. Вы будете листать назад, искать ссылки, читать примечания. Несколько раз скажете себе «подождите, это тот же персонаж?» — и окажетесь правы. Или нет. Это, кстати, тоже часть книги.

Кому читать? Тем, кто устал от нормальных книг. Тем, кому интересно, как вообще устроена история как конструкция, а не как последовательность событий. Тем, кто хочет не развлечения, а разговора — сложного, немного сумасшедшего, но честного.

В России «Хазарский словарь» вышел в переводе в 1991 году. Продавалось неплохо, но особого культа не сложилось — слишком странная, слишком неудобная. Зря. Иногда именно неудобные книги оставляют след; удобные забываешь к следующей пятнице.

Читать или не читать? Читать. Но не сегодня, если у вас мало времени и плохое настроение. Это не та книга, которую прочитаешь в очереди или в метро. Это книга, которую открываешь, когда готов к тому, что она откроет тебя. И это, если подумать, довольно редкое ощущение для бумаги и типографской краски.

1984 год. Белград. Милорад Павич сдаёт в издательство рукопись, которую там не знают как описать. Это не роман. Не справочник. Не энциклопедия. Это... словарь. Словарь о народе, который, возможно, вообще не существовал. И этот словарь издаётся в двух версиях — мужской и женской, — различающихся ровно одним абзацем. Одним. Абзацем. В котором содержится эротическая сцена. Издатели спорили. Критики в растерянности скрещивали руки. Читатели — те, кому повезло достать обе версии, — зачитывались, ища этот абзац, как иголку в стоге сена.

Вот так начинается «Хазарский словарь». С провокации. С литературного мошенничества в лучшем смысле слова.

Что вообще такое хазары? Реальный народ — тюркский каганат, существовавший с VII по X век где-то между Каспием и Чёрным морем. В какой-то момент — это исторический факт, не выдумка — хазарская элита массово приняла иудаизм. Почему? Как? Что за этим стояло? История молчит; источники скудны, противоречивы, написаны с трёх враждующих сторон. Павич взял этот исторический пробел и заполнил его так, как мог только он.

«Хазарский словарь» — это три словаря в одном. Христианские источники о хазарах. Исламские. Иудейские. Статьи в алфавитном порядке. Разные персонажи видят одни и те же события по-разному. Один и тот же человек в трёх словарях — три разных существа. Или один и тот же? Зависит от того, кому верить.

Стоп.

Именно здесь большинство читателей открывает книгу, листает три страницы — и кладёт обратно. Потому что это требует работы. Не того расслабленного скольжения взглядом по строчкам, которое мы называем «чтением». А настоящей работы: держать в голове три версии реальности одновременно, прыгать между статьями (да, как в настоящем словаре — книга прямо предлагает это делать нелинейно), переосмысливать то, что казалось понятым три абзаца назад. Павич не просто написал сложную книгу. Он написал книгу, которая физически меняет структуру чтения. Читаешь статью «Атех» — хазарская принцесса, толкователь снов, — потом прыгаешь к «Мокадасе аль-Асхар» в исламском разделе, и вдруг оказывается: это один человек? Разные? Сон в реальности или реальность во сне?

Мерзкий холодок под рёбрами. Вот это ощущение, которое дарит книга на второй час.

А теперь про две версии — потому что это не маркетинговый трюк, как можно подумать. Ну или не только трюк. Идея в том, что реальность существует в нескольких версиях одновременно, и ни одна не является «правильной». Ровно так же, как существуют три взаимоисключающих описания хазарского обращения в веру. Ровно так же, как ваша память о совместном ужине с другом отличается от его памяти о том же ужине — порой кардинально. Один недостающий абзац. Мужчина и женщина — разные существа, которые видят мир по-разному. Книга это воплощает буквально, физически, двумя изданиями. Это либо гениально, либо невыносимо претенциозно. Или и то и другое — скорее всего, и то и другое.

Персонажи у Павича — существа из другого измерения. Они ходят во снах, ловят других людей в чужих снах, могут быть убиты только если вы их видите во сне. Один из персонажей — Самуэль Коэн, еврейский торговец XVII века — встречает в своём сне персонажа из IX века. Ведут беседу. Нормальную беседу, ничего особенного. Потом выясняется: торговец проснулся мёртвым. Павич, знаете ли, предупреждает об этом прямо в предисловии — «Хазарский словарь» может быть опасен для читателя. В некотором роде. Это, разумеется, шутка. Но в этой шутке ровно столько серьёзности, чтобы вы на секунду задумались.

Теперь честно — минусы. Книга неровная. Есть разделы, которые читаются как живые, горят, тянут за собой; есть куски, где Павич явно устал или заигрался с собственной концепцией настолько, что потерял читателя. Некоторые статьи — шедевры на двух страницах. Некоторые — туманные упражнения в псевдоакадемическом стиле, которые нужно продираться, как сквозь густой кустарник. Нелинейность — сильная сторона книги — она же и ловушка: читаешь подряд — одно впечатление, прыгаешь по перекрёстным ссылкам — другое, читаешь хаотично — третье. Три разных книги из одного текста. Это прекрасно; это также означает, что никакие два читателя не прочли одну и ту же «Хазарский словарь». Минут двадцать — или сорок, кто считал — я просто смотрел на оглавление, пытаясь выстроить маршрут.

Итого. Читать или не читать?

Читать — если вам надоело, что книги ведут вас за руку. Если хочется текст, который уважает ваш интеллект до степени лёгкого хамства. Если не против потратить на одну книгу месяц и перечитать её снова.

Не читать — если вы сейчас устали. Если не тот период жизни для игр в прятки с автором. Если ждёте от чтения комфорта, а не интеллектуальной встряски; тогда возьмите что-нибудь другое и не мучайтесь.

В 1988 году вышло американское издание. New York Times назвал Павича «первым писателем XXI века» — в 1984-м, когда тот сдал рукопись. Иногда провидцы ходят в образе людей, которые пишут словари о несуществующих народах. Стоит иметь в виду.

Эту книгу издали дважды. Нарочно. С разными страницами внутри.

Милорад Павич — сербский писатель, которого западные критики в восьмидесятых упорно сравнивали с Борхесом и Кальвино, произнося эти имена с видом людей, которые очень хотят казаться умными — опубликовал в 1984 году нечто, что официально именовалось романом-лексиконом. На деле это была ловушка. Красиво упакованная, абсолютно умышленная ловушка для читателя, который думал, что взял книгу, а взял кроличью нору без плана эвакуации. Книге сорок лет. Она до сих пор ловит.

Итак: «Хазарский словарь» — это три книги под одной обложкой. Три словаря: христианский, исламский, иудейский. Каждый описывает одни и те же события — обращение хазарского народа в одну из авраамических религий где-то в VIII–IX веке — со своей точки зрения. Берёшь статью об одном персонаже в христианском томе, находишь его же в иудейском — и обнаруживаешь, что это два разных человека. Которые, возможно, одно и то же существо. Или нет. Это не опечатка. Так задумано.

Хазары, кстати, существовали на самом деле. Тюркский народ, контролировавший торговые пути между Каспием и Чёрным морем с VII по X век. Их хаган действительно провёл диспут: пригласил представителей трёх религий, выслушал аргументы и сделал выбор. Какой — история не сохранила. Вот в эту дыру в исторических записях Павич и засунул три тома выдуманной правды, завёрнутой в академический формат. Гениально это или издевательство — решайте сами. По мне — оба варианта одновременно, и именно поэтому книга интересна.

Теперь про скандал с двумя версиями — потому что без этого не понять масштаб хулиганства. Книга вышла в мужском и женском варианте. Отличаются буквально несколькими абзацами в одной статье. Содержательно — почти ничего. Символически — Павич говорит: один и тот же текст читается по-разному в зависимости от того, кто его держит. Издатель продал одну историю дважды, покупатели были в восторге, и никто не требовал возврата денег. Это либо маркетинговый гений, либо философское высказывание о природе восприятия. Скорее всего — и то, и другое, и автор это отлично знал.

Как это читать — вот вопрос, на который Павич отвечает в предисловии с невозмутимостью человека, подложившего бомбу под стул и интересующегося, удобно ли вам сидеть. Можно в любом порядке. С любой статьи. Как настоящий словарь — открывая на нужном имени. Или как роман — если вам нравится боль. Попробуйте оба варианта. Первый: открываешь наугад, читаешь три абзаца про демона Адама Кадмона, закрываешь книгу, идёшь пить чай и думаешь «что это вообще было, зачем я». Второй: честно читаешь с первой страницы, добираешься до середины, обнаруживаешь, что уже не помнишь, кто такая принцесса Атех, возвращаешься назад и путаешься окончательно. Хорошая новость: в этом и суть. Запутаться у Павича — значит читать правильно.

Язык у него странный. Не плохой — именно странный, в хорошем смысле. Его образы приходят оттуда, откуда не ждёшь: не «время остановилось», не «в груди потеплело» — а что-то вроде «время двигалось у него как объеденная кость: никуда, но с хрустом». Я пересказываю приблизительно, точность не гарантирую; интонацию передаю верно. Павич не пользовался готовыми конструкциями — вытачивал свои. Иногда абзац застревал в голове на неделю. Иногда перечитывал трижды, думал «может, перевод виноват?» — и шёл дальше. Кстати, на русский переводила Лариса Савельева и перевела хорошо; а это, учитывая сложность оригинала, само по себе маленький подвиг. Статьи словарей пересекаются: в одном упомянут персонаж, о котором подробнее в другом. Автор даёт сноски «см. также». Вы листаете туда-сюда. Некоторые статьи настолько насыщены, что тянут на отдельный рассказ — «Принцесса Атех», «Самуэль Коэн», «Иоанн Дамаскин». Каждый мог бы стать героем романа на четыреста страниц. Павич отдал им по три-четыре страницы и пошёл дальше. Это либо авторская скупость, либо глубокое доверие к читателю. Наверное, второе. Нет, точно второе.

Стоит ли читать? Честно: зависит от того, что вы ищете. Если нужна история с началом, серединой и концом — нет. Возьмите Дюма, он не подведёт, и никакого стыда в этом нет. Если вам нравятся тексты, где каждый следующий фрагмент переписывает смысл предыдущего — да. Если вы из тех, кому нравится держать в руках книгу, которую не до конца понимаешь, но чувствуешь — внутри что-то есть, что-то важное, может и не для всех, но точно для тебя — тогда однозначно да. Таких книг мало. Этой сорок лет, и она не устарела ни на страницу.

Павич умер в 2009 году. Написал ещё много: «Пейзаж, нарисованный чаем», «Последнюю любовь в Константинополе», «Внутреннюю сторону ветра» — всё достойно. Но «Хазарский словарь» остался главным. Тем, с чего начинают разговор о нём, когда хотят проверить, читал ли ты что-то кроме обязательной программы. Не читал? Теперь знаешь, что делать. Читал? Перечитай. С другой статьи. В другой версии. Это другая книга — обещаю.

Представьте: вы открываете роман — и не знаете, с какой страницы начать. Никто не знает. Можно начать с буквы «А», можно с середины, можно вообще с конца — автор не возражает. Милорад Павич смотрит из-за угла истории с довольным видом и молчит. «Хазарский словарь» — пожалуй, самая наглая книга, которую вы никогда не держали в руках. И одна из лучших.

1984 год, социалистическая Югославия. Сербский писатель публикует роман в форме настоящего словаря. Не «вдохновлённый» словарём, не «имитирующий» — буквально словарь. Статьи расположены по алфавиту. Есть перекрёстные ссылки — читаешь одну запись, она отсылает к другой, та к третьей, и через полчаса ты понимаешь, что держишь в руках паутину, а не книгу. Три раздела: христианский, исламский, иудейский. Три версии одной загадки. Ни одна — не полная.

Подождите. Это важно.

Хазары — реальный тюркский народ, живший между Каспием и Чёрным морем примерно в VII–X веках. В какой-то момент их правитель принял иудаизм, и весь народ последовал за ним. Это исторический факт, один из самых странных фактов мировой истории. Почему? Как? Что стало с хазарами потом? Историки разводят руками. Павич взял этот провал в истории и заполнил его так, что швы не видны.

Три религии, три посла при дворе хазарского кагана: христианин Кирилл — тот самый, из «Кирилла и Мефодия», человек, придумавший алфавит, которым вы сейчас читаете эту статью; исламский дервиш Фараби ибн Кора; иудей Исаак Сангари. Все трое участвовали в знаменитом диспуте о вере. Каждый записал свою версию того, что произошло. Все три версии — в книге. Они противоречат друг другу. Дополняют. Иногда просто врут. Читатель сидит посередине и думает: ну и кто тут прав?

Павич не отвечает. Никогда.

Это нечестно. Это прекрасно. И это — главный художественный жест книги: история как нечто принципиально недостижимое, как сон, который пересказывают трое людей, и у каждого — свой сон. Совершенно другой.

Теперь про яд — и это не фигура речи. «Хазарский словарь» существует в двух версиях: мужской и женской. Разница между ними один абзац, семнадцать строк. Один. Но издательство честно предупреждает на обложке: одна из версий «содержит яд». Какая именно? Зачем? Что за яд? Это часть игры Павича с читателем — игры без правил, или, вернее, с правилами, которые он придумал сам и никому не объяснил. Кто после такого предупреждения не купит книгу — тот, видимо, железный человек. Или просто не читает аннотаций; таких тоже хватает.

Для кого эта книга? Честно — не для всех. Читатель, который садится вечером с пледом и хочет следить за судьбой главного героя, уйдёт страниц через тридцать. Главного героя нет. Сюжетной линии в привычном смысле — тоже нет. Есть персонажи, которые появляются в одной статье словаря, умирают в другой, воскресают в третьей; есть события, происходящие одновременно в разных веках; есть смерти, случившиеся раньше самого рождения. Нормально, да?

Но что там внутри. Принцесса Атех, которая ловит сны людей — буквально, как рыбу сетью, и складывает их в коллекцию. Демон Адам Кадмон, собранный из всех людей сразу, гигант, в теле которого живут целые поколения. Охотник за снами, умеющий читать чужие мысли через запах. Книга балансирует между историческим романом, магическим реализмом и философским трактатом — и не падает ни в одну сторону. Или падает во все три одновременно; смотря как держать.

Сравнение с Борхесом — честное; Павич его не отрицал. Но если Борхес холоден и точен, как хирург со скальпелем, то Павич тёплый и чуть безумный — как дядя, который рассказывает историю за ужином и постоянно сбивается на побочные истории, которые оказываются важнее главной. Русский перевод Ларисы Савельевой — отдельный разговор; текст звучит так, будто кто-то взял старославянскую рукопись, добавил туда Маркеса, перемешал, забыл на полгода и достал. Пыльный снаружи, живой внутри.

Стоит ли читать? Если готовы к тому, что книга задаёт больше вопросов, чем отвечает — да, определённо. Если получаете удовольствие от самого процесса чтения, от того, как слова складываются в образы, а образы — в загадки — да. Если вам интересно, как выглядит роман, написанный против всех правил романа, — тем более да. Если хотите знать, чем всё кончится — нет. Ничем не кончится. Или всем сразу. Павич умер в 2009-м и унёс ответ с собой. Нечестно? Он так и задумывал.

Напоследок — деталь, которую редко упоминают. «Хазарский словарь» вышел в Югославии без интернета, без социальных сетей, без алгоритмов рекомендаций. И всё равно был переведён на тридцать с лишним языков ещё при жизни автора. Книга распространялась сама — из рук в руки, с видом заговорщиков: «Ты читал? Нет? Вот, держи. И не говори никому». Такие книги бывают редко. Может, раз в поколение.

Есть книги, которые просто читают. Есть книги, которые перечитывают. И есть одна книга — один конкретный роман, изданный в 1984 году в Белграде, — которую строго говоря нельзя прочитать. Вообще. Потому что у неё нет начала.

«Хазарский словарь» Милорада Павича — это не роман в обычном смысле слова. Не детектив, не исторический эпос, хотя там есть и расследование, и история, и что-то колдовское, неуловимое. Это словарь. Настоящий. Про народ, которого, возможно, никогда не существовало. Или существовал. Источники расходятся. Историки пожимают плечами и прячутся за академические оговорки.

Стоп.

Именно в этом и дело. Источники в «Хазарском словаре» расходятся намеренно — это не баг, это вся суть. Павич написал книгу, в которой три версии одной истории противоречат друг другу, и все три правдивы одновременно. Хазары жили где-то между Каспием и Чёрным морем, в VIII веке решали, в какую веру перейти: христианство, ислам или иудаизм. К кагану явились три посланника — каждый убеждал, каждый верил в свою правоту. Историки до сих пор спорят, чем кончился тот диспут, — а потом народ просто исчез с карты. Аккуратно так, как будто и не было. Павича эта дыра в истории явно укусила за живое, он в неё нырнул с головой и написал книгу, которая сама по себе — дыра. Тёмная, засасывающая, прекрасная.

Читать можно с любой страницы. Это не метафора и не художественный приём — это буквальная инструкция автора, напечатанная в предисловии. Открываешь на статье про Адама Рухани — попадаешь в историю человека, умеющего ловить чужие сны. Открываешь на Иоганне Даубманнусе — и вдруг оказываешься в XVII веке, где некий польский лексикограф издаёт словарь про хазар и немедленно за это погибает. Всё взаимосвязано, ничего не объяснено до конца. Как пазл, из которого убрали треть деталей — а картинка всё равно складывается. Ну, почти.

Теперь о скандале. Потому что без него никуда.

Роман вышел в двух версиях: «мужской» и «женской». Отличаются ровно на один абзац. Один. Восемь предложений, которые Павич убрал из одного тиража — якобы потому, что они «эротические» и могут «оскорбить читателя». Кого именно — неясно. Эротика там примерно как в учебнике по медицине. Но продали это как сенсацию, и сенсация сработала: люди покупали обе версии и сравнивали, щурясь, пытаясь поймать разницу. Маркетинговый гений или художественная концепция? Скорее всего, и то, и другое — Павич был хитрее, чем казался снаружи.

Сам текст — это что-то среднее между Борхесом и ночным бредом после тяжёлого ужина. Хорошего ужина. Язык густой, образы множатся делением клеток. Вот принцесса Атех, умеющая читать людей как книги — буквально, открывая их пальцами. Вот доктор Муавия, собирающий по ночам части тела Адама, рассеянные по человечеству со времён грехопадения. А вот трое учёных из XX века — христианин, мусульманин и еврей — которые независимо ищут записки о хазарском диспуте, встречаются в одном месте и... Не скажу. Это единственный момент, когда у книги есть что-то похожее на сюжетную кульминацию, и портить его — последнее дело.

Но — честно скажу — это не книга для всех.

Если вы привыкли к тому, что у романа есть главный герой, который что-то хочет, что-то делает и к чему-то в итоге приходит — «Хазарский словарь» вас выбесит. Минут через сорок чтения появится желание найти Павича (умер в 2009-м, поздно) и спросить: «Ты вообще собирался объяснять, что происходит?» Ответ, судя по книге, — нет. Не собирался. И, наверное, правильно делал. Вещи, которые объясняются, теряют ровно половину своей силы — как анекдот, которому растолковали смысл.

Особый восторг вызывает структура. Статьи в словаре ссылаются друг на друга звёздочкой: открываешь «*Атех» — там ссылка на «*Адама Рухани» — оттуда на «*Коэна Самуэля» — и через двадцать минут обнаруживаешь, что читаешь книгу в совершенно ином порядке, чем задумывал. Как гипертекст — только бумажный, только в 1984 году, когда до всемирной паутины оставалось семь лет. Павич изобрёл нелинейный роман раньше, чем появился интернет. Это либо пророчество, либо совпадение — в зависимости от того, во что вы склонны верить после полуночи.

Переводы? На русском есть — и язык живой, не деревянный. Что важно: «Хазарский словарь» та редкая книга, которую не убивает перевод. Потому что смысл здесь не в тонкостях оригинальной сербской фразы, а в архитектуре целого. А архитектура либо держится, либо рассыпается. Эта держится.

Итог: вам стоит читать «Хазарский словарь», если вы устали от романов, в которых всё понятно заранее; если вам нравится, когда книга работает как лабиринт, а не как прямая дорога; если вы готовы принять, что финала в привычном смысле нет — и это ваша проблема, а не авторская. Вам не стоит читать, если нужен сюжет с победителем; если вы читаете перед сном и не хотите три часа ворочаться, пытаясь разобрать, кто на ком стоял; если вы принципиально против книг, которые умнее вас.

Хотя таких читателей, если честно, жалко.

«Хазарский словарь» — редкий случай, когда книга делает с тобой что-то, чего ты не заказывал. Не перевоспитывает, не развлекает, не утешает. Просто аккуратно разбирает твоё представление о том, как устроено повествование, — и складывает обратно немного не так. Ровно настолько, чтобы ты заметил разницу. И заново посмотрел на полку с романами, которые уже прочитал — с лёгким, здоровым подозрением.

Начнём честно. Первые двадцать страниц «Хазарского словаря» Милорада Павича я лежал с книгой на животе и думал: меня разводят. Причём элегантно — с улыбкой, с академическим антуражем, со сносками, ссылками и псевдонаучными предисловиями. Книга делала вид, что она словарь — настоящий словарь, с буквами, статьями и перекрёстными ссылками типа «см. также: АДАМ КАДМОН». Я листал её так, как листают инструкцию к холодильнику — с раздражением и смутным подозрением, что где-то меня надули.

Издевательство? Или гениальность? Хороший вопрос.

Итак, факты. 1984 год, Белград. Сербский писатель Милорад Павич выпускает роман примерно в 100 000 слов — в форме лексикона. Три раздела: христианский, исламский, еврейский. Каждый описывает один и тот же исторический эпизод: хазары — полукочевой народ, правивший огромными степями между Каспием и Чёрным морем в VII–X веках, якобы устроили религиозные дебаты и решили принять одну из трёх монотеистических религий. Что именно случилось — неизвестно. То есть известно, но все три стороны помнят по-разному. И каждая считает себя правой.

Звучит как учебник истории, да? Подождите.

Потому что внутри этого квазинаучного аппарата живут три детектива, которые охотятся друг за другом через несколько столетий. Живёт женщина, умирающая каждый раз, когда её муж принимает ванну. Есть охотник за снами — Коэн, который умеет вычитывать из чужих сновидений послания Адама, первого человека, разорванного на куски и рассеянного по всем живым существам. Священники, чьи тела после смерти становятся письмами — буквально, физически становятся. Ещё сотня других персонажей, существующих внутри словарных статей, как насекомые в янтаре.

Вот здесь и понимаешь: это не издевательство. Это — что-то другое. Мерцающее. Немного тревожное.

Технически роман можно читать в любом порядке. Открыл на статье «МОКАДАСА АЛЬ-САФЕР» — читай. Перешёл по ссылке к «БРАНКОВИЧ» — пожалуйста. Сам Павич писал, что у книги нет правильного начала или конца; каждый читатель составит свой роман из одного и того же материала. Красивая идея. На практике — мозг всё равно ищет линейную нить и немного паникует, когда не находит. Привыкаешь — но не сразу.

Отдельного разговора заслуживает следующее. Существуют две версии книги — мужская и женская. Они отличаются ровно одним абзацем. Одним! Павич дразнит читателя: купи обе, найди разницу. Игра? Безусловно. Но игра, в которой правила устанавливает автор, а читатель только думает, что выбирает; а это, согласитесь, мерзковатая позиция. Осознание этой ловушки приходит где-то на третий день чтения — и с ним приходит странный, почти восхищённый ужас.

Что касается языка — переводчик Лариса Савельева сделала невозможное. Фразы тяжёлые, золотые, иногда нарочно неуклюжие — как бы из средневековых хроник. «Он нёс свою смерть, как нищий несёт миску — выставив вперёд, чтобы все видели». Это из книги. Дословно. Попробуй написать лучше.

Теперь честно о недостатках. Читать «Хазарский словарь» тяжело — физически и умственно. Книга не даёт расслабиться ни на минуту — это не «Гарри Поттер» и даже не «Имя розы». Это работа. Причём работа без очевидного вознаграждения в конце: финала как такового нет, катарсиса в привычном смысле тоже. Часть читателей — будем честны — бросает на середине и чувствует себя обманутыми. Их можно понять. Если вас не интересуют богословские споры, средневековая мистика и охотники за снами — вам будет скучно. Книга не интересуется вашими предпочтениями. Она существует сама по себе, и вопрос «а можно без этого?» её не предусмотрен.

Но вот в чём штука. Через неделю после того, как закрыл последнюю страницу — или что там считается последней страницей у словаря — я поймал себя на мыслях об этой книге в совершенно неожиданных местах. В метро. В очереди в магазине. Посреди рабочего совещания, что немного неловко, но факт. И вот это — ответ на вопрос «стоит ли читать?».

Если вы хотите книгу, которая оставит в голове не сюжет и не имена — а какой-то образ, какой-то способ думать о времени и памяти и о том, как одно событие существует сразу в нескольких несовместимых версиях, — «Хазарский словарь» это даст. Не сразу. Не легко. Зато надолго.

Вердикт: читайте. Но не в отпуске и не перед сном. Выберите две недели, когда голова свежая, и погружайтесь. А мужскую или женскую версию купить — решайте сами. Или купите обе и сравните тот самый абзац. Павич бы одобрил — и, скорее всего, уже смеётся где-то оттуда.