Лента контента

Роман. Не повесть, не сказка, хотя сам Булгаков называл свою вещь то мистификацией, то фантазией, то и вовсе не называл никак — боялся сглазить. Писался с 1928 по 1940 год, с перерывами, с одним сожженным черновиком (в буквальном смысле, в печке — потом жалел, восстанавливал по памяти). Опубликован частями в журнале «Москва» в 1966-67-м, изрезанный цензурой так, что смысл местами терялся. Полный текст добрался до читателя лишь в 1973-м. Автора к тому моменту не было уже двадцать шесть лет. Жанр — сатира, мистика, любовная драма и философский трактат про Понтия Пилата одновременно; объем — около 450 страниц.

В Москву тридцатых годов приезжает иностранец, представляется специалистом по черной магии. Дальше — как снежный ком с горы: коммунальные квартиры, литературные аппаратчики, один отрезанный трамваем персонаж и разговор на скамейке, после которого нормальная жизнь в городе, считай, закончилась.

Параллельно разворачивается вторая линия — роман в романе, про суд над бродячим философом в древнем Ершалаиме. Она написана иначе: медленнее, суше, без единой шутки. И вот тут интересно: два текста, две эпохи, а держатся вместе на удивление крепко.

Третья линия — про женщину по имени Маргарита, которая ради любимого человека готова на сделку с кем угодно. Буквально с кем угодно. Больше не скажу — портить тут нечего портить не хочется.

Что хорошо. Во-первых, юмор. Не тот вежливый юмор, от которого хочется просто кивнуть, а злой, точный, местами абсолютно хулиганский. Кот, который расплачивается в трамвае и играет в шахматы, — при том, что кот огромный и черный, — работает лучше любой сатиры на бюрократию напрямую. Во-вторых, структура: три сюжетные линии не мешают друг другу, а усиливают. Дочитываешь главу про Ершалаим — и московская линия вдруг читается совсем иначе, будто ты только что получил ключ.

В-третьих — сама смелость замысла. Написать в тридцатые годы текст, где дьявол оказывается едва ли не самым справедливым персонажем во всей Москве, а самое страшное зло — обычная бытовая подлость соседей и коллег. За это одно можно было сесть; собственно, Булгаков и сидел без права печататься почти всю жизнь.

Язык у романа неровный — и это плюс, а не минус. То канцелярит советских учреждений, пародийно точный до отвращения; то библейская проза без единого лишнего слова; то почти разговорная, легкая интонация влюбленной женщины. Три регистра, три голоса, и ни один не выбивается.

Теперь про слабости, куда без них. Первая треть местами буксует: слишком много второстепенных литераторов, слишком подробно описаны их внутренние склоки — читателю, незнакомому с бытом московских писательских союзов тридцатых, часть шуток попросту не откроется. Придется гуглить, кто такой Массолит, иначе половина сатиры пройдет мимо.

Вторая проблема — ожидания. Многие идут за мистическим триллером, а получают богословский диспут пополам с бюрократической комедией; кто-то ждет любовной истории, а спотыкается о длинную главу про римского прокуратора и мучается вопросом, зачем она вообще здесь. Ершалаимские главы прекрасны сами по себе, но требуют терпения — они написаны нарочито медленно, без единой реплики современного московского персонажа, и ритм романа при переходе туда каждый раз спотыкается.

Третье — открытый финал ершалаимской линии оставляет вопросов больше, чем ответов, и это раздражает тех, кто любит, когда все точки расставлены. Здесь их не расставяют. Автор явно не собирался.

Кому не подойдет книга: тем, кто читает исключительно жанровую литературу и ждет от каждой страницы динамики; тем, кому скучны философские отступления; тем, кто плохо переносит смену тона внутри одной книги. Тут тон меняется буквально на границе абзаца — только что было смешно, а через три строки уже страшно и грустно.

Вердикт: читать стоит, и не потому что «классика, надо». Роман редкий случай, когда за без малого сто страниц философии не становится скучно, а за шутками про примус не теряется трагедия. Идеально подойдет тем, кто любит многослойные тексты и не боится читать медленно, возвращаясь назад по страницам. Не подойдет любителям линейных сюжетов без пауз на подумать.

Оценка: 9 из 10. Снимаю балл за первую треть, которая местами требует комментариев историка литературы, чтобы шутки сработали в полную силу. Все остальное — редкий случай, когда репутация книги полностью соответствует тексту, а не существует отдельно от него.

Михаил Булгаков. «Мастер и Маргарита». Написан в 1930-е, опубликован посмертно — в журнале «Москва», 1966–1967 гг. Жанр: мистическая сатира с философским подтекстом. Около 400 страниц в стандартном издании.

Есть книги, про которые знаешь все, не читая. Кот Бегемот, бал Сатаны, «рукописи не горят» — эту фразу повторяют даже те, кто добрался максимум до пятой главы. «Мастер и Маргарита» давно стала иконой, брендом, обязательным пунктом в списке «настоящего интеллигентного человека». А это, честно говоря, самая опасная вещь, которая может случиться с книгой.

Иконам не нужно быть прочитанными. Им нужно висеть на стене.

Булгаков писал этот текст больше десяти лет. Переделывал, жег рукописи, начинал заново. Умер в 1940-м, не доведя работу до конца. Жена его, Елена Сергеевна, годами собирала варианты текста по крупицам, добивалась публикации, пробивала цензуру. Роман вышел через двадцать шесть лет после смерти автора — да и то в усеченном виде, с купюрами. Держите это в голове, читая: перед вами текст, который сам автор не считал завершенным. Черновик, возведенный в ранг шедевра. Что само по себе — отдельная история.

О чем роман? Вопрос с подвохом. Формально — о визите дьявола в советскую Москву тридцатых. Воланд со своей развеселой свитой устраивает в городе хаос, разоблачает жадность и трусость граждан, проводит грандиозный бал. Параллельно идет история Мастера — писателя, сочинившего роман о Понтии Пилате, и его возлюбленной Маргариты, готовой на все ради любимого. А еще — сами главы про Пилата, разворачивающиеся как отдельная книга внутри книги. Три сюжета, три разных интонации; первые пятьдесят страниц — легкое замешательство. Потом привыкаешь. Потом втягиваешься.

**Что здесь по-настоящему хорошо.** Москва тридцатых. Коммунальные квартиры, очереди, литературные объединения с дурацкими советскими аббревиатурами, страх в глазах людей, которые изо всех сил делают вид, что ничего не боятся. Это написано с такой точностью, что читаешь — и понимаешь: человек не сочинял. Он записывал. Берлиоз и Бездомный на Патриарших прудах — не аллегории, не символы; живые люди со всеми советскими рефлексами. Сатира здесь злая. Не та добродушная, которая щекочет и не оставляет следов. Настоящая — с зубами и прицелом.

Воланд. Булгаков не стал лепить из него картонного злодея с зловещим смехом. Его дьявол — усталый, ироничный, почти меланхоличный. Он не искушает людей; он просто дает им возможность показать, чем они на самом деле являются. Зеркало, которое не льстит — вот что такое Воланд. В этом самая сильная идея книги: зло не приходит снаружи. Оно уже внутри — нужно только создать условия. И язык: Булгаков один из немногих русских прозаиков, у кого юмор и трагедия сидят в одном предложении и не мешают друг другу. «Аннушка уже разлила масло» — пять слов, а за ними — целый механизм судьбы.

**Что не так — и это важно.** История Мастера и Маргариты — та самая, которая вынесена в название — оказывается самой слабой частью. Маргарита существует исключительно ради любви к Мастеру. Умна, смела, решительна — и все это ради мужчины, который большую часть книги сидит в психиатрической больнице и унывает. Для романа, написанного человеком, пережившим три брака и несколько творческих катастроф, это упрощение. Мягко говоря.

Мастер как персонаж — тоже проблема. Чувствуется, что Булгаков вложил в него много личного: непризнанный гений, затравленный системой. Сочувствие понятно. Но он пассивен, его с нами почти нет — появляется, рассказывает о себе, исчезает. Иерусалимские главы делят читателей пополам. Одни считают их лучшим, что есть в романе. Другие — честно говоря, тормозом. Булгаков там пишет иначе: медленнее, торжественнее, с другим ритмом. Пилат получился живым и неоднозначным; Иешуа — скорее идея, чем человек. Красиво, но тяжело; именно здесь добрая половина читателей откладывает книгу «на потом». Навсегда.

**Кому читать — и кому нет.** Читать стоит тем, кому интересна советская эпоха — не через учебник истории, а через живую ткань прозы. Москва Булгакова запоминается лучше любого документального свидетельства. Еще — любителям нелинейных историй, где несколько линий переплетаются не ради трюка, а потому что иначе нельзя. Не стоит читать тем, кто ждет классической мистики с ужасами: Воланд здесь никого особо не пугает. И тем, кто хочет роман о страсти: здесь скорее о преданности, и это разные вещи.

Одно предупреждение. Если берете книгу потому что «надо» — лучше подождите. Булгаков чувствуется иначе, когда сам однажды столкнулся с Берлиозом в реальной жизни. Или с системой, которая требует подписать то, что подписывать нельзя.

**Вердикт.** «Мастер и Маргарита» — неровная, местами перегруженная, не вполне завершенная книга. И при этом — одна из немногих русских книг двадцатого века, которая остается живой. Не потому что ее включили в школьную программу. А потому что Булгаков писал ее в стол, зная, что при его жизни она не выйдет. Это чувствуется — в каждом абзаце есть ощущение человека, которому нечего терять и поэтому незачем врать.

**Оценка: 8 из 10.** Минус два — за неравномерность. Московские главы блестят; история Мастера и Маргариты держится на обаянии, а не на силе. Но восемь — это честно. Книга, которую стоит прочитать хотя бы однажды. Желательно — без ожиданий.