Лента контента

22 июня 1898 года в немецком Оснабрюке родился мальчик. Эрих Пауль Ремарк — так записали в метрику. Никакой «Марии» в имени; Марию он возьмёт позже, в честь умершей матери. Прошло 128 лет — а его книги всё ещё читают в метро, рыдают над ними посреди ночи, цитируют на похоронах и, что примечательно, на свадьбах. Нацисты его книги жгли. Лишили гражданства. Казнили сестру — ту самую Эльфриду, которую в 1943-м Народный суд приговорил к смерти с формулировкой, близкой к торжеству бюрократии: «Ваш брат ускользнул от нас, вы нет». И всё равно проиграли. Ремарк их пережил на двадцать пять лет.

В 1916 году восемнадцатилетнего Эриха отправили на Западный фронт. Ровно туда, куда потом отправился его персонаж — Пауль Боймер из «На Западном фронте без перемен». Ремарк был ранен — пять раз: в руку, в шею, в ногу. Лежал в госпитале, смотрел, как умирают люди рядом; вернулся домой и долго молчал об этом — двенадцать лет. Молчание вышло продуктивным. В 1929 году вышло «На Западном фронте без перемен» — и взорвалось, как граната с задержкой.

Полтора миллиона экземпляров за год только в Германии. Двадцать пять языков. Фильм Льюиса Майлстоуна в 1930-м получил «Оскар». И тут же — гитлеровская молодёжь пришла в кинотеатры выпускать мышей в зал и орать с галёрки, срывая показы. Тогда ещё без власти, просто с наглостью. Ненадолго. Книга была простая до содрогания: восемнадцатилетний парень идёт на войну — потому что учитель убедил: доблесть, родина, честь. Дальше — траншеи, газ, крысы размером с кошку, умирающие рядом друзья. Никакой романтики. Никакого пафоса. Просто мясорубка, описанная таким тихим и ровным голосом, что от этого становится ещё страшнее. Ремарк не кричал. Говорил спокойно. Вот почему его до сих пор слышно.

1933 год, май, Берлин, площадь напротив оперы. Костры из книг — тонны бумаги с именами Маркса, Хемингуэя, Фрейда, Ремарка. Геббельс произносит речь. Студенты в форме подбрасывают тома в огонь с видом людей, которые делают нечто важное и историческое. Ремарк в это время уже был в Швейцарии. Чуйка сработала раньше официальных указов. Нацисты распустили слух, будто настоящая фамилия — Крамер, то есть «Ремарк» наоборот, и что он еврей. Ложь. Но такая старательная и хорошо организованная, что некоторые верили этому ещё лет двадцать после войны. Вот что значит государственный PR с неограниченным бюджетом.

О личной жизни — без этого невозможно. Ремарк был женат дважды на одной и той же женщине. Звали её Илзе Ютта Замбона. Первый раз — 1925 год, по любви или около того. Второй раз — 1938-й, чтобы вытащить её из нацистской Германии с помощью швейцарского паспорта. Развелись окончательно в 1957-м. Тридцать два года в общей сложности, с перерывом посередине. Между двумя браками он успел романтически сблизиться с Марлен Дитрих — женщиной-катастрофой в хорошем смысле: красивой, своенравной, не склонной к постоянству. Ремарк всё прекрасно понимал — и страдал с удовольствием, как и положено писателю. Потом появилась Полетт Годдар — бывшая жена Чаплина, актриса, умница. На ней он женился в 1958-м и прожил до конца. Похоже, это был первый раз, когда обоим было по-настоящему хорошо. Бывает.

Теперь о книгах. «Три товарища» — 1936 год, Цюрих, эмиграция. Роман о трёх бывших фронтовиках в Германии двадцатых: безработица, инфляция, политический хаос нарастает, а они всё равно пьют и дружат и любят, и одна умирает от туберкулёза — медленно и зря. Сценарий для фильма писал Фицджеральд — да, тот самый, из «Гэтсби» — студия его потом перекромсала, и он страшно ругался в письмах. Роман, впрочем, от этого не пострадал. «Триумфальная арка» — 1945 год, Париж. Парижский хирург-эмигрант без документов оперирует богатых пациентов и пьёт кальвадос на каждой третьей странице — не для антуража, а как единственный доступный способ остаться в вертикальном положении, когда жить особо незачем. «Время жить и время умирать» — 1954-й: немецкий солдат едет в отпуск с Восточного фронта и видит: дома всё горит, страна исчезла, семья в руинах. Сцены такой выверенной горечи, что диву даёшься — человек, который давно живёт в Швейцарии, это помнил.

Отдельный вопрос, который задают редко: почему он менял имя? Эрих Пауль взял себе «Марию» после смерти матери в 1917-м. Мать звали Анна Мария. Он вписал её имя в своё посреди войны, в восемнадцать лет. Это не поза и не литературный жест. Фамилию он офранцузил — убрал одну букву, добавил лёгкости. Брендинг, сказали бы сегодня. Интуиция, сказал бы он.

Его обвиняли во всём подряд: в том, что преувеличивает ужасы войны; в том, что недостаточно патриотичен; в том, что его успех — просто случайность, просто угадал с темой; в том, что слишком популярен, чтобы быть серьёзным. Последнее обвинение особенно любят люди, которые сами ничего не написали. Некоторые поздние романы слабее — да, признаем. «Чёрный обелиск» уступает «Западному фронту» по концентрации боли на страницу. Но никто не обязан всю жизнь писать шедевры. Достаточно написать один.

Умер он 25 сентября 1970-го в Локарно. Семьдесят два года. Сердечная недостаточность. Германия, та самая, которая гнала его и жгла его книги, в 1967 году наградила его Большим федеральным крестом заслуг. Он принял. Без пышных слов, без пресс-конференций. Просто взял и ушёл. Это тоже была победа — молчаливая, без помпы.

128 лет. В 2022 году немцы сняли новую экранизацию «На Западном фронте без перемен» — и она получила «Оскар» за лучший международный фильм. Через девяносто три года после книги история снова оказалась актуальной. Или, точнее: не переставала быть. Мерзкий холодок под рёбрами, который появляется, когда читаешь Ремарка — это не «атмосфера» и не «настроение повествования». Это узнавание. Ощущение, что кто-то написал про тебя, хотя ты никогда не лежал в окопе. Вот почему его читают. Вот почему будут читать ещё 128 лет.

22 июня 1898 года. Осна́брюк, провинциальная Германия. Родился мальчик, которого через тридцать лет будет ненавидеть целый рейх. Его звали Эрих Пауль Ремарк. Отец — переплётчик, мать умерла рано. Ничего особенного — обычный немецкий паренёк из рабочей семьи. Разве что читал много. Слишком много для своего социального положения, как наверняка решили бы соседи.

В 1916 году, в восемнадцать лет, его призвали на фронт. Западный фронт, окопы, газовые атаки, люди, которые умирают справа и слева. Не в кино — по-настоящему. Ремарк получил ранение несколько раз. Осколок в шею, осколок в руку, осколок в ногу. Выжил — и это было почти случайностью; статистика тех лет давала очень мало шансов на то, чтобы остаться в живых.

Тринадцать лет он варил в себе это. А потом за шесть недель написал роман. «На западном фронте без перемен» вышел в 1929 году — за восемнадцать месяцев разошёлся тиражом в 2,5 миллиона экземпляров только в Германии. Рекорд. Такого не было ни у кого.

Что в нём такого? Никакого героизма — вот в чём фокус. Окопная грязь, вши, страх до потемнения в глазах, товарищи, которые умирают глупо и случайно. Главный герой Пауль Боймер — не герой. Он просто пацан, которого перемолола война; когда он погибает в самом конце — в последний день войны, почти машинально — военные сводки в тот же день сообщают: «На Западном фронте без перемен». Жестокая шутка. Или не шутка вовсе.

Нацисты пришли к власти и немедленно внесли Ремарка в список врагов. Понятное дело — какой героизм, какой патриотизм, если война в его книгах выглядит как скотобойня? В 1933 году студенты жгли его книги на берлинских площадях. Геббельс лично следил. Ремарка лишили немецкого гражданства — заочно, он уже давно сбежал в Швейцарию.

Но это ещё не самое страшное. Его сестра, Эльфрида Шольц, осталась в Германии. Она позволяла себе говорить лишнее — вслух, что при тех обстоятельствах было катастрофической ошибкой. В 1943 году её арестовали. Дальше — суд. Судья Роланд Фрайслер, знаменитый своими криками и показательными приговорами, вынес решение: смерть. Формулировка: «подрыв боевого духа народа». На заседании прозвучало нечто вроде: «Вашего брата нам не достать — зато вас мы имеем». Эльфриду обезглавили в декабре 1943 года. Счёт за казнь прислали родственникам — такова была нацистская практика.

Ремарк узнал об этом уже после войны. Он оплатил всё. И продолжил писать.

«Три товарища» вышли в 1936 году — уже в эмиграции. Берлин двадцатых, трое друзей, женщина, которая умирает от туберкулёза медленно и неотвратимо, и Германия, которая сходит с ума буквально на глазах у рассказчика. Это другая книга — не про войну, а про то, что бывает после. Про людей, которые выжили, но не знают, куда девать себя в мире, где всё стало бессмысленным. Хемингуэй написал «Прощай, оружие» про тех, кто сбежал из войны; Ремарк — про тех, кто остался в ней навсегда, даже когда она формально закончилась.

Ремарк осел в Америке. Дружил с Марлен Дитрих — романтически, годами, хаотично, с перерывами и взаимными претензиями. Женился на Полетт Годар, бывшей жене Чаплина. Пил дорогой коньяк, собирал импрессионистов, жил между Нью-Йорком и Порто Ронко на швейцарском озере Маджоре. Богато жил, если честно. Изгнанник — но не голодный изгнанник.

После главного романа он написал ещё двенадцать. Часть — шедевры, часть — добротно сделанные книги, которые читать приятно, но необязательно. «Триумфальная арка» (1945) — Париж накануне войны, хирург-эмигрант без документов, любовь и слишком много кальвадоса. «Время жить и время умирать» (1954) — немецкий солдат в 1944 году, которому дали отпуск во время отступления; неудобная книга, потому что немец здесь — человек, а не монстр, что тогда казалось почти скандально.

Ремарк изменил то, как мы говорим о войне. До него существовали две крайности: героизм или высокая трагедия. Он сделал третье — будничное. Война у него не эпична, не романтична. Она просто убивает людей. Одного за другим, иногда глупо, иногда случайно, почти всегда — без смысла и без торжества. Это неудобно. Это не помещается в плакаты. Именно поэтому его книги жгли.

В 2022 году Netflix выпустил немецкую экранизацию «На западном фронте» — первую, снятую непосредственно в Германии. Четыре BAFTA, «Оскар» за лучший иностранный фильм. Сто двадцать восемь лет спустя после рождения Ремарка его история снова попала в мировые топы стриминга. Видимо, разговор ещё не закончен.

Он умер в 1970 году в Локарно. Тихо, без пресс-конференций. Похоронен в Швейцарии. Немецкое гражданство вернули официально — в 1947-м, но это звучало немного как «ну, извините». Он, судя по всему, принял с достоинством.

Восемнадцатилетний переплётчиков сын из Осна́брюка выжил на Западном фронте по счастливой случайности, написал об этом книгу — и пережил всех, кто её сжигал. Есть в этом какая-то старомодная справедливость. Та самая, которую так редко видишь в реальной жизни.

В берлинском подвале дома № 127 по улице Курфюрстендамме, там, где в 1930-х годах жил Ремарк, найдена рукопись неизвестного романа. Она пролежала там с момента эвакуации Ремарка в 1936 году.

Текст содержит черновик романа под условным названием «Зелёный лес» (Die Grüne Wald). По объёму это полноценное произведение — более 320 страниц рукописного текста. Почерк Ремарка узнаваем: узкий, готический, с характерными помметками на полях.

Сюжет разворачивается между двумя войнами. Главный герой — офицер, переживший Первую мировую, — встречает актрису в берлинском кабаре. Их отношения развиваются на фоне нарастающей политической нестабильности. Роман заканчивается трагически, но не так, как обычно писал Ремарк. Здесь трагедия более интимна, более личностна.

Ещё более поразительно, что в романе есть явные автобиографические элементы. Главная героиня носит имя Элен и имеет множество черт первой жены Ремарка, актрисы Элены Клосовской.

Консервация рукописи проводилась специалистами Немецкого литературного архива. Текст оцифрован и готов к публикации. Издательство Kiepenheuer & Witsch уже ведёт переговоры о выпуске факсимильного издания с комментариями.

Красавин, главный эксперт по Ремарку в Берлинском университете, считает: эта рукопись переворачивает понимание его творческой эволюции. «Ремарк писал эту рукопись в момент глубокого кризиса. Он уже осознавал, что нацизм наступает, что его жизнь в Берлине заканчивается. Эта рукопись — прощание с городом и с женщиной».

Май 1933 года, Берлин. Студенты в коричневых рубашках тащат книги к костру. Среди кучи — «На западном фронте без перемен». Один из поджигателей орёт что-то про «литературное предательство немецкого солдата». Книга горит хорошо. Плотная бумага, крепкий переплёт. Нацисты довольны.

Они не учли одного: к тому моменту роман разошёлся тиражом в полтора миллиона экземпляров на двадцати пяти языках. Можно было жечь хоть каждую ночь — смысла ноль.

Эрих Пауль Ремарк появился на свет 22 июня 1898 года в немецком Оснабрюке. Семья — небогатая. Отец — переплётчик книг. Ирония судьбы номер один: сын переплётчика написал самую читаемую книгу о Первой мировой. В 1917-м его призвали на фронт; через несколько недель — осколок, госпиталь, тыл. Много он не навоевал. Но что-то в нём тогда переломилось — или, точнее, собралось в нечто острое, что потом стало прозой. Фамилию «Ремарк» взял позже: французское написание немецкого «Ремарке» — звучит изящнее, и отчасти поэтому. Имя «Мария» — в честь матери, умершей в том же 1917-м, пока он лежал в госпитале. Такой вот тихий, почти бессловесный способ скорбеть.

«На западном фронте без перемен» он написал, по собственным словам, за шесть недель. Просто сел и написал — чтобы освободиться от воспоминаний. Верить этому буквально или нет — дело вкуса. Шесть недель для романа такой плотности — это очень быстро. Но атмосфера книги именно такая: как будто автора трясёт, пока он пишет, и он сам не уверен, когда сможет остановиться.

Главный герой — Пауль Боймер, девятнадцать лет. Идёт на войну с энтузиазмом. Выходит — почти не выходит. Смерть в этом романе не героическая. Она тупая, случайная, грязная. Умирают от осколка в живот. От газа. От сепсиса. Без речей. Без смысла. Именно это и бесило немецких националистов — не пацифизм как идея, а отсутствие пафоса. Война в книге — не испытание характера. Это машина по переработке людей. И работает она бесперебойно.

Книга вышла в 1929-м. За первый год — около миллиона экземпляров только в Германии. Мировая слава. Нобелевская премия? Нет. Ремарк её так и не получил — один из самых громких «пропусков» в истории этой премии, наравне с Толстым и Чеховым. Неплохая компания, но всё равно как-то обидно.

В 1933-м Ремарка объявили «литературным предателем нации». Книги сожгли. Он к тому времени жил в Швейцарии — его самого не достали. Немецкое гражданство отобрали в 1938-м; официальная формулировка — «нарушение долга перед немецким народом». Логика нацистской бюрократии работала безупречно ровно до того момента, пока не начинаешь думать о том, что именно она считает «долгом».

Вот где история становится по-настоящему страшной.

У Ремарка была сестра — Эльфрида Шольц. Она осталась в Германии. В 1943-м её арестовали за «пораженческие высказывания»: она говорила людям, что война проиграна. Это было очевидно почти всем мыслящим людям в Германии к тому времени. Ей это стоило головы — буквально. 16 декабря 1943 года Эльфриду казнили на гильотине.

Судья Роланд Фрайслер — тот самый из Народного трибунала, известный истеричными монологами во время процессов, — сказал ей прямо: «Ваш брат сбежал от нас — но вы от нас не уйдёте». Это не апокриф. Задокументировано. Государство мстило сестре за то, что писатель был недосягаем. Мерзко и изощрённо — в груди что-то дёргается, как рыба на крючке, когда читаешь об этом впервые.

Ремарк узнал о казни позже. Роман «Искра жизни» (1952) посвятил сестре. Книга — о концентрационном лагере, о последнем сопротивлении человека системе уничтожения. Вымышленный город в романе называется Меллерн — анаграмма Оснабрюка. Такие вещи замечаешь не сразу.

В Америке жизнь сложилась по-своему. Роман с Марлен Дитрих — два немецких эмигранта, оба знаменитые, оба с характером. Длилось несколько лет и закончилось непросто — как обычно бывает, когда встречаются два сильных человека. Потом — женитьба на актрисе Полетт Годдар, бывшей жене Чарли Чаплина. Это звучит как начало анекдота, но это просто биография. «Три товарища» (1936) — роман про трёх ветеранов, пытающихся существовать в разваливающейся Веймарской республике. Один влюбляется. Конец не праздничный — у Ремарка редко бывает праздничный конец, это надо принять как условие чтения.

Влияние Ремарка на литературу измерить трудно именно потому, что оно везде. Антивоенный роман как жанр существует в двух измерениях: до «На западном фронте» и после. До — война в литературе была по большей части героической или исторической. После — стала человеческой. С грязью, страхом, случайными смертями и молодыми людьми, которые не понимают, зачем они здесь и почему именно они. Хемингуэй, Воннегут, Гроссман — можно спорить о прямом влиянии. Но разговор о войне в литературе двадцатого века без Ремарка просто не складывается.

Он умер в 1970-м в Локарно, в Швейцарии. Далеко от Оснабрюка. Далеко от фронта. Немецкое гражданство ему так и не вернули при жизни — это сделали посмертно, в 1993 году. Как будто теперь это что-то значит. Сестра реабилитирована в 1997-м — пятьдесят четыре года спустя.

В Оснабрюке сейчас есть площадь его имени и литературная премия. Нацистские костры плохо справляются с репутацией в долгосрочной перспективе — это, собственно, факт. Ремарк мог бы это предвидеть. Он умел думать о том, чем заканчиваются войны и что после них остаётся.