Лента контента

Работаю электриком в ЖЭУ, обслуживаю три хрущевки на улице Кирова в Челябинске уже одиннадцать лет. Заявки разные: то розетка искрит, то бабушка жалуется, что телевизор «дышит». Но такого, как в марте, еще не случалось.

Звонок от Валентины Петровны, третий этаж. Голос дрожит: свет то гаснет, то загорается — будто кто-то морзянку выстукивает. Прихожу, открываю щиток. Гудит. Автомат вылетает каждые пять минут, ровно как часы.

Спускаюсь в квартиру снизу — там живет одинокий пенсионер Анатолий Сергеевич, тихий, вежливый, всегда чай предлагает. Стучу. Тишина. Потом — писк. Много писка. Открывает не сразу, а когда открыл — из-за спины донесся звук, будто целый птичий рынок переехал к нему в зал.

— Анатолий Сергеевич, у вас там что?

Он замялся, переминался с ноги на ногу, как школьник у доски. Потом махнул рукой — заходи, мол, все равно спалился.

Спалился.

В зале — три инкубатора, самодельные, из старых холодильников. Двести с лишним яиц. Лампы-грелки подключены прямо к общедомовой линии, мимо счетчика. Вот вам и перегрузка.

— Внуку на день рождения хотел цыплят подарить. Живых. Он все просил щенка, а жена — ни в какую, аллергия. Решил: цыплята не лают, шерсти не линяют.

Логика, конечно, железная. Только проводка советская, тонкая, рассчитана на лампочку в сорок ватт, а не на инкубаторское хозяйство.

Пришлось все переделывать: тянуть отдельную линию, ставить нормальный автомат, объяснять, что через щиток соседей так делать категорически нельзя. Анатолий Сергеевич кивал, краснел, все порывался сунуть мне в карман деньги — не взял, конечно; он от расстройства даже мелочь по полу рассыпал, когда полез за кошельком, так и оставил лежать, махнул рукой.

А через три недели прихожу с плановым обходом — и у подъезда меня встречает выводок: восемь пушистых цыплят на веревочке, как на выставке. Внук в восторге, бабки на лавочке в шоке, а Валентина Петровна теперь мне первым делом не про свет рассказывает, а про то, что «петух опять всех разбудил».

С тех пор в смете нашего ЖЭУ на этот дом действительно есть отдельная строка. Так и написано: «линия для содержания птицы, третий подъезд». Бухгалтерша только рукой машет, когда спрашивают — дешевле, говорит, оформить, чем каждый раз объяснять.

Работаю электриком в аварийке, Новосибирск, Кировский район. Двадцать лет по вызовам катаюсь, всякое видел. Но такое — впервые.

Звонок вечером, часов в десять: «Приезжайте срочно, у нас свет сам включается-выключается, боимся».

Приезжаю. Семья — муж, жена, дочка лет двенадцати — сидят на кухне все вместе, будто в осаде. Свет в коридоре и правда мигает. Щелк — горит. Щелк — темно. Ритм такой, знаете, методичный, будто кто-то специально балуется.

— Третью ночь так, — шепчет хозяйка. — Мы уже думаем, переезжать надо.

Иду смотреть проводку. Щиток в порядке, автоматы целые, контакты не подгорели. Странно. Прохожу в коридор — а там, на жердочке рядом с выключателем, сидит попугай. Крупный, серый, жако. И смотрит на меня внимательно так, оценивающе, будто экзамен принимает.

— А птица у вас откуда клетку покинула? — спрашиваю.

— Так у нас вольная, летает по квартире. Гоша зовут.

Стою, наблюдаю. Гоша минуту сидит спокойно. Потом, деловито совершенно, подлетает к выключателю, цепляется когтем и — щелк. Свет гаснет. Секунд десять сидит в темноте, довольный. Потом снова — щелк. Свет горит.

Семья смотрит на меня. Я смотрю на попугая. Попугай смотрит на всех нас с видом человека, который только что доказал теорему Ферма.

— Ваш полтергейст, — говорю, — серого окраса и весит грамм четыреста.

Хозяин рассмеялся, аж закашлялся. Жена не поверила сначала — говорит, попугай же не умный такой. А дочка, оказывается, месяц назад его специально учила, за печенье. Забыла родителям сказать. Ну, дети.

Гошу с тех пор от выключателя отучали неделю. Не отучили, если честно — просто повесили автомат защиты повыше, куда он не долетает.

А я теперь, когда меня спрашивают про самый странный вызов, рассказываю про полтергейста. Который жако. И любит печенье больше, чем тишину.