Лента контента

Представьте: вы пишете роман против антисемитизма. Тщательно, с документами в руках, с уважением к историческому герою. А через пятнадцать лет нацисты берут ваш сюжет, выворачивают его наизнанку — и получают один из самых просматриваемых пропагандистских фильмов Третьего рейха. Именно так поступили с Лионом Фейхтвангером. Сегодня ему исполнилось бы 142 года.

Родился он 7 июля 1884 года в Мюнхене, в состоятельной еврейской семье фабриканта маргарина. Ирония судьбы: мальчик из дома, где считали прибыль, вырастет в писателя, который будет считать чужие грехи — целых наций. Университет, филология, докторская по Гейне — казалось бы, скучная академическая карьера. Не сложилось. Точнее — сложилось совсем не так.

Первый громкий успех пришёл с романом «Успех» (1930). Книга о Баварии двадцатых, о провинциальном политикане с усиками и манией величия, который рвётся к власти через митинги и пивные путчи. Фейхтвангер писал это ДО прихода Гитлера к власти. Не пророчество — диагноз, поставленный на ранней стадии болезни. Критики тогда пожимали плечами: мол, гротеск, перебор. Через три года стало не до смеха.

А вот и главная история — та, ради которой вообще стоит помнить это имя.

В 1925 году выходит «Еврей Зюсс» — роман о реальном человеке, Йозефе Зюссе Оппенгеймере, придворном финансисте герцога Вюртембергского в XVIII веке. Казнённом, кстати, именно за то, что был евреем и оказался удобным козлом отпущения. Фейхтвангер написал книгу-предостережение: смотрите, как легко общество превращает чужака в монстра, когда нужно кого-то обвинить в своих бедах. Тонкая психологическая проза, сочувствие к жертве, никакой карикатуры.

Геббельс прочитал. И решил: а ведь можно наоборот.

В 1940 году по личному заказу министра пропаганды выходит фильм «Юд Зюсс» — тот же сюжет, но герой превращён в омерзительную карикатуру, воплощение всех антисемитских штампов сразу. Съёмки, к слову, шли с привлечением еврейских статистов, согнанных из гетто — чить ли не силой. Фильм посмотрели свыше двадцати миллионов человек. Его показывали охранникам концлагерей и частям СС — говорят, иногда прямо перед карательными операциями. Настройка, так сказать, на нужный лад.

Вот такая метаморфоза: книга против ненависти стала топливом для ненависти. Автору, к моменту выхода фильма, было уже плевать на копирайт — он бежал из Европы, спасая жизнь.

Потому что дальше начинается уже не литература, а натуральный триллер. Май 1933-го, площадь Опернплац в Берлине, костры из книг — и «Успех» Фейхтвангера летит в огонь одним из первых, вместе с Манном и Ремарком. Дом писателя в Германии конфискован, гражданства он лишён специальным декретом. Дальше — Франция, оккупация, лагерь для интернированных в Ле-Мий (по иронии — бывший кирпичный завод). Фейхтвангера, немецкого еврея с антинацистской репутацией, там держали как «вражеского иностранца». Абсурд? Абсурд.

Спасение организовал американский журналист Вэриан Фрай — тот самый, что вытаскивал деятелей культуры из Виши буквально из-под носа гестапо. Фейхтвангера переодели в женское платье (по одной из версий — да, буквально), и он вместе с женой перешёл Пиренеи пешком. Писателю на тот момент было пятьдесят шесть. Не самый героический возраст для горных переходов, но выбор был простой: идти или умереть.

Об этом опыте он потом напишет книгу «Чёртово время» — не самую известную, но одну из самых честных вещей о лагерях для беженцев вообще.

В США Фейхтвангер поселился в Пасифик-Палисейдс, рядом с Томасом Манном, дружил с Брехтом (тем самым, чью пьесу «Жизнь Галилея» они позже переписывали вместе). Собрал огромную библиотеку — вилла «Аврора» существует до сих пор, теперь это культурный центр. При этом гражданства США он так и не получил: ФБР годами держало его под подозрением в связях с левыми, дело на него открыли ещё при Гувере и не закрывали до самой смерти писателя в 1958-м. Человек, бежавший от одной тоталитарной паранойи, до конца жизни жил под колпаком другой. Такая вот справедливость.

Отдельная линия — роман «Семья Опперман» (1933), написанный за считаные месяцы, буквально по горячим следам прихода нацистов к власти. История благополучной берлинской еврейской семьи, которая шаг за шагом теряет всё: бизнес, дом, достоинство, а потом и жизнь. Никакой мистики, никакого нагнетания — просто хроника того, как быстро цивилизованное общество может демонтировать права соседа. Читается страшнее любого хоррора именно потому, что написано без дистанции: автор описывал катастрофу, которая разворачивалась прямо у него на глазах, пока чернила ещё не высохли.

Почему сегодня Фейхтвангера помнят хуже, чем Манна или Бреста? Наверное, потому что он не укладывается в удобную биографию гения-страдальца. Он был успешен, богат, ироничен, писал бестселлеры — и именно поэтому казался менее «трагической фигурой» для литературоведов. А зря. Мало кто из писателей XX века получил столь наглядное, почти лабораторное подтверждение своей главной мысли: слова не бывают нейтральны, и тот, кто владеет чужим сюжетом, может развернуть его в любую сторону. В том числе против автора.

Поэтому, читая сегодня «Еврея Зюсса», стоит помнить не только историю казнённого придворного финансиста XVIII века. Стоит помнить и то, как легко текст, написанный из сострадания, можно украсть и заставить служить ненависти. Фейхтвангер это понял на собственной шкуре. Хорошо бы, чтобы это понимание не приходилось усваивать заново.