Лента контента

Перепет потершийся, страницы пожелтевшие, но — боже мой — какая история в этом объекте. Первое издание Обломова 1859 года, красная кожа, золотое тиснение на корешке. А внутри — дарственная надпись Гончарова: милому другу... с выражением глубокого уважения. И — вот это главное — прижатая между страниц 247-248 записка, написанная по-французски, рукой неизвестного человека. Записка содержит инструкции о контрабанде книги в Британию. Да, контрабанде. В XIX веке цензура была серьезнее, чем кажется современным людям. И чтобы книга Гончарова распространялась на Западе, ее приходилось вывозить тайком. Записка благодарит писателя и сообщает, что триста экземпляров уже отправлены в Стокгольм, оттуда в Берлин, а затем дальше — в Лондон и Париж. Это означает, что европейская литературная критика познакомилась с русским реализмом именно через контрабанду. Через нелегальное распространение. Через руки подпольных издателей. Гончаров, сидевший в министерстве, подписал книгу, зная, что она пойдет в запрещенный путь. Молча согласился. Цена лота — 1,8 млн рублей. Но подлинная ценность этого объекта — в том, что он материальное доказательство: русская литература покинула Россию нелегально. Через контрабанду. Через руки подпольных издателей. Гончаров, может быть, сжимал в руках 300 экземпляров и понимал, что они уходят в запрещенный путь. Молча согласился. И это изменило все.