Лента контента

Веду труды в школе под Костромой уже двадцать шесть лет. Кабинет — сарай сараем, если честно: верстаки еще советские, тиски скрипят, зато свои, намоленные.

Раз в три года у нас смотр кабинетов — приезжает районная комиссия, смотрят, щупают, кивают. Готовимся заранее: моем окна, подписываем лучшие работы учеников, выставляем на стенды.

А лучших работ, положа руку на сердце, у меня в загашнике маловато. Дети нынче гвоздь от шурупа не всегда отличат.

Была у меня одна табуретка. Крепкая, сделана на совесть, углы ровные — сам смастерил лет двадцать назад для кухни, еще когда молодой был и с женой только съехались. Потом кухню поменяли, табуретку принес в мастерскую, стояла в углу, детей на нее сажал, кто без стула оставался.

Перед комиссией гляжу на нее — а она и правда хороша. Куда лучше того, что дети настрогали за последний год.

Ну и подписал. «Лучшая работа выпускника, Сидоров В.А., 1998 год выпуска». Первое имя, что в голову пришло — троечник был, гвозди забивал криво, но фамилия звучная.

Комиссия в восторге. Табуретку под стекло, табличку прикрутили, до сих пор стоит в кабинете как экспонат.

А в прошлом году заезжает к нам этот самый Сидоров. Взрослый уже, за сорок, дальнобойщиком стал, в отпуск домой приехал, решил школу навестить, ностальгия заела.

Подвел его к стенду. Показал табуретку с его именем.

Стоит, смотрит. Молчит. Потом говорит: «Николай Петрович, я ж руками отродясь ничего путного не делал. У меня даже полка дома от жены висит криво».

Пришлось признаться. Посмеялись вместе.

А табличку я так и не снял. Сказал ему — теперь это твоя легенда, живи с этим.