Лента контента

Сижу вахтером в общежитии политеха, Воронеж, корпус номер три, двадцать два года на этом посту. Работа не пыльная: ключи выдать, студентов после одиннадцати не пускать без пропуска, да следить, чтобы электрочайники не спалили проводку в очередной раз.

Осенью начались странности. Каждую ночь, часа в два, из подсобки на первом этаже доносится стук, будто кто-то там возится. Иду проверять — дверь заперта, ключ у меня один, второй у коменданта. Открываю — пусто, только запах какой-то стоит, мучной, теплый, будто пекарня рядом открылась.

Студенты шептались про призрака. Мол, раньше в этом корпусе общежитие было еще довоенное, кто-то там, значит, помер, и с тех пор бродит.

Я в призраков не верю. Двадцать два года вахты — навидался всякого, но покойники по подсобкам муку не рассыпают, это я вам как специалист говорю.

Три ночи подряд караулил в темноте, свет не включал, сидел на табуретке возле подсобки, как в засаде. На четвертую — дождался.

В два часа ночи в конце коридора нарисовалась фигура. Тихо, крадучись, с большой сумкой через плечо. Подошла к подсобке, ключом каким-то своим — не моим, самодельным, видать — открыла дверь и юркнула внутрь.

Захожу следом. А там — целое производство: студент третьего курса, Серега, фамилию называть не буду, стоит над столом, весь в муке, лепит пельмени. Штук, наверное, триста уже налеплено, ровными рядами на противнях.

— Ты чего творишь? — спрашиваю.

Признался сразу, без запирательства. Стипендии не хватает, родители в деревне под Лисками, помочь особо не могут. Вот и придумал: лепит по ночам, утром продает на рынке через знакомую тетку, та с рук торгует. Подсобку эту приспособил тайком, ключ у слесаря скопировал за бутылку.

Постоял я, посмотрел на это дело. Пельмени, кстати, лепил он аккуратно, красиво, защип ровный, любо-дорого.

— Штраф положен, — говорю. — За самовольное использование помещения.

Он побледнел.

— Но я непривередливый, — говорю. — Штраф — три десятка пельменей мне лично. Каждую неделю.

Так и порешили. Призрак общежития до сих пор орудует по ночам в подсобке — только теперь легально, и я в доле.