Предгрозовое
Творческое продолжение поэзии
Это художественная фантазия в стиле поэта Фёдор Тютчев. Как бы мог звучать стих, вдохновлённый творчеством мастера?
Оригинальный отрывок
Люблю грозу в начале мая, / Когда весенний, первый гром, / Как бы резвяся и играя, / Грохочет в небе голубом. — Знаменитая «Весенняя гроза» Тютчева, с которым вступает в полемический диалог новое стихотворение, переосмысляя грозу как опыт зрелости.
Люблю грозу — но не в начале.
В конце. Когда уже — прошло,
и воздух пахнет, как в подвале:
сырой, тяжёлый — но светло.
Светло! — вот что необъяснимо.
Только что — мрак, хлестало в дверь,
дубы ломались, и — незримо —
менялось всё. А ты теперь
стоишь на крыльце. Босиком.
Трава — по щиколотку в луже.
И этот запах — не знаком,
хоть знаешь: он — снаружи, снаружи,
а кажется — изнутри. Из лёгких.
Как будто ты сам — отгремел,
сам молнией по тёмным стёклам
хлестнул — и вот: оцепенел.
Кузнечик.
Маленький, зелёный.
Сидит на перилах — цел.
Он тоже, видимо, гружёный
каким-то опытом. Сидел
всю эту бурю — где? под крышей?
под тем листом? в какой щели? —
не важно. Выжил. Дышит. Слышит,
как капли — с клёна — до земли.
А я — что я? Стою. Мне сорок.
Или не сорок — бог с ним, с возрастом.
Мне гроза была — как сорок сороков
колоколов: торжественно, но — поздно.
Поздно — в том смысле, что раньше
я выбегал. Под ливень — в поле.
Орал. Смеялся. Был — бесстрашней.
А нынче — крыльцо. Босые ноги в соли
вчерашнего пота. Чай на столе.
И мысль — не мысль, а так — скольженье:
как хорошо — на этой вот земле,
именно здесь, в моём несовершенстве,
стоять. Смотреть на лужу. Видеть — дно.
В нём — облако. В облаке — стрекоза.
А дальше — то, чему названья нет. Одно —
я знаю точно: после грозы — глаза
видят иначе. Резче. Каждый лист —
отдельный. Каждый — свой.
И воздух — чист.
Так чист, что стыдно — выдохнуть.
Загрузка комментариев...