Лента контента

Работаю смотрителем маяка на Сахалине, возле мыса Анива, уже двадцать первый год. Место глухое. До ближайшего поселка — сорок километров по разбитой грунтовке, связь через раз, а из соседей — только чайки да ветер, который здесь не стихает практически никогда; воет, скулит, царапается в стекла, будто сам просится погреться.

Три года назад завел пса. Рыжий, толстый, дворняга дворнягой — назвал Бубликом, потому что сворачивался клубком точь-в-точь как выпечка. Умный, кстати, не подумайте. Просто с одной слабостью: обожал прижиматься боком к распределительному щиту маяка. Там от проводки тепло идет, вот и грелся, зараза.

Осенью прибегает ко мне пограничник с заставы. Бледный.

— Маяк ваш, — говорит, — сигналит нештатно. Вспышки рваные. Морзянку кто-то выстукивает, не иначе.

Оказалось, радиолюбители в Южно-Сахалинске уже подняли шум на форумах — мол, с побережья идет непонятный код. Кто-то написал про инопланетян, я потом скрин видел, хохотал так, что чай на клавиатуру пролил (хотя у меня и клавиатуры-то отродясь не было, врал самому себе для красного словца).

Приехала комиссия. Двое, в форме, с приборами. Расспрашивают — не было ли посторонних, не барахлит ли автоматика. Я развел руками: ничего, мол, не знаю.

Полезли в башню, к щитку.

А там Бублик. Спит, привалившись боком к панели, и во сне дергает лапой — задевает рычажок. Ляг иначе — молчал бы себе. А тут именно так свернулся, что раз в несколько минут нога подергивалась, и контакт щелкал.

Комиссия молчала минуты три. Потом один как захохочет, аж очки запотели. Второй, серьезный, строчит в акт: причина сбоя — животное. Дословно.

Щиток я, конечно, потом обшил досками. Но радиолюбители, говорят, до сих пор вспоминают ту осень — «сигнал с Анивы», звучит-то красиво. А по факту — собака греться хотела. Вот и вся мистика.