Лента контента

Откройте для себя интересный контент о книгах и писательстве

Глава LXXV, в которой ветряная мельница отвечает Дон Кихоту

Глава LXXV, в которой ветряная мельница отвечает Дон Кихоту

Творческое продолжение классики

Это художественная фантазия на тему произведения «Хитроумный идальго Дон Кихот Ламанчский» автора Мигель де Сервантес. Как бы мог продолжиться сюжет, если бы писатель решил его развить?

Оригинальный отрывок

— Удача, — сказал он, — посылает нам навстречу приключение, которое мне и не снилось. Видишь ли ты, друг Санчо Панса, тех тридцать, а то и более безмерных великанов? Я намерен вступить с ними в бой и перебить их всех до единого. — Каких великанов? — спросил Санчо Панса. — Да вот тех, с длинными руками.

— Мигель де Сервантес, «Хитроумный идальго Дон Кихот Ламанчский»

Продолжение

Глава LXXV, в которой рассказывается о необычайном и доподлинном происшествии с ветряной мельницей, а также о беседе, каковую ни один летописец в здравом уме не решился бы выдумать

История, которую я намерен теперь изложить, столь невероятна, что сам Сид Ахмет Бен-Инхали, приводя её в своей рукописи, счёл нужным трижды оговориться: сие записано не в бреду, не в насмешку и не по злому умыслу, а единственно потому, что так оно и было.

Дело происходило в пятницу, ближе к вечеру, когда солнце уже клонилось, но ещё не решилось окончательно, садиться ему или нет. Дон Кихот ехал на Росинанте. Санчо Панса — на осле. Росинант ехал медленно, потому что был стар. Осёл ехал медленно, потому что был умён.

На холме стояла мельница. Одна. Покосившаяся, с облупленными крыльями, одно из которых висело под неправильным углом, как рука человека, который слишком долго держал тяжёлую вещь.

— Санчо! Ты видишь?

— Вижу, — ответил Санчо, не поднимая головы. Он ел сыр. Сыр был твёрдый, овечий, и требовал внимания.

— Великан!

— Мельница.

Этот диалог повторялся между ними так часто, что оба исполняли его машинально, как вечернюю молитву. Дон Кихот пришпорил Росинанта. Росинант не ускорился, но выразил лицом готовность к подвигу.

Они приблизились. И тут мельница повернула голову. Не крылья. Не флюгер. Голову — верхнюю часть корпуса. Повернула и обратила на них внимание.

— Ва-а-аша ми-и-илость, — сказала мельница.

Голос её напоминал скрип несмазанного колеса, если колесо обрело бы дар речи и воспитание. Санчо выронил сыр. Дон Кихот просиял.

— Ага! — воскликнул он с торжеством, которое копил годами. — Великан, а ты — мельница, мельница!

— Святая Дева, — прошептал Санчо. Подобрал сыр, сдул пыль и продолжил есть. В трудные минуты Санчо всегда ел. Это была его форма молитвы.

— Не вели-и-икан, — скрипнула мельница. — Мельница.

Возникла пауза. Дон Кихот впервые оказался в ситуации, когда существо, которое он считал великаном, само утверждало, что оно мельница. Рыцарские романы не предусматривали такого поворота.

— Но вы говорите, — сказал Дон Кихот. — Мельницы не говорят.

— Э-э-эта говори-и-ит.

Санчо кивнул. Аргумент показался ему самым убедительным за всё время их странствий.

Дон Кихот спешился. Подошёл ближе. Задрал голову.

— Если вы мельница, почему вы разговариваете?

Мельница помолчала. Потом сказала:

— Ску-у-учно.

— Скучно?

— Сто-о-ою тут. Сто лет. На холме-е-е. Никто не подхо-о-одит. Все бо-о-оятся. А вы подошли-и-и. Спаси-и-ибо.

Дон Кихот растерялся. За всю рыцарскую карьеру он сражался с великанами, колдунами, маврами, стадом баранов и однажды — с бурдюками. Но никто не говорил ему «спасибо».

— Вы рыца-а-арь? — спросила мельница.

— Рыцарь! Дон Кихот Ламанчский, рыцарь Печального Образа!

— Печа-а-ального?

— Да.

— Я то-о-оже печальная.

Санчо перестал жевать. Что-то в этом скрипучем, деревянном голосе было настолько подлинным, что даже сыр показался невкусным. На мгновение.

Мельница рассказала. Она стояла на холме сто двенадцать лет. Её построил мельник Хуан — хороший, добрый, который разговаривал с ней по утрам и смазывал механизм по пятницам. Потом Хуан умер. Потом пришёл его сын — тоже Хуан, но не такой добрый. Потом сын ушёл на войну и не вернулся. Потом никто не пришёл.

Ветер крутил её крылья, но зерна не было. Она молола воздух. Пустой, ламанчский воздух, от которого во рту сухо.

— Я мелю-у-у ничего-о-о, — сказала мельница. — Каждый день. Ничего, ничего, ничего.

Дон Кихот молчал долго. Потом встал, отряхнул колени.

— Я понимаю.

Санчо подумал, что хозяин скажет безумное — предложит мельнице стать оруженосцем или объявит заколдованной принцессой. Но Дон Кихот сказал:

— Я тоже мелю ничего. Каждый день. Сражаюсь с врагами, которых нет. Спасаю тех, кто не просил. Но знаете что?

— Что-о-о?

— Крылья всё равно крутятся.

Мельница скрипнула. Это мог быть смех. Или плач. У мельниц это одно и то же.

— Едем, Санчо, — сказал Дон Кихот.

— А великан? — спросил Санчо, который уже смирился и просто хотел понимать правила.

— Это мельница, — ответил Дон Кихот.

Санчо открыл рот. Закрыл. Слов не нашёл. Молча пустил осла вслед.

Они отъехали шагов на сто, когда мельница крикнула:

— Ры-ы-ыцарь! Спаси-и-ибо, что подошли-и-и.

Дон Кихот поднял копьё — не для удара, а в знак приветствия — и поехал дальше. Солнце наконец решилось и село. На холме скрипела мельница, перемалывая вечерний ветер в ничего. Но крылья её крутились.

Шерлок Холмс на кастинге: «Я дедуцирую, что ваше шоу — помойка, но я пришёл»

Шерлок Холмс на кастинге: «Я дедуцирую, что ваше шоу — помойка, но я пришёл»

Классика в нашем времени

Современная интерпретация произведения «Рассказы о Шерлоке Холмсе» автора Артур Конан Дойл

РЕАЛИТИ-ШОУ «ДЕТЕКТИВ НА МИНИМАЛКАХ»
Сезон 1. Кастинг. Кандидат №7.

═══════════════════════════════════════
ПРОТОКОЛ КАСТИНГА
Дата: 26 февраля 2026
Локация: студия «Останкино», павильон 4Б
Присутствуют: Главный продюсер Марина Котова,
шеф-редактор Андрей Пилькин, психолог проекта Зинаида Фрейд
═══════════════════════════════════════

[КАМЕРА 1 — общий план]

Павильон. Дверь. И вот — мужчина. Высокий когда-то; теперь просто широкий. Твидовый пиджак натянут на животе так, что пуговицы держатся на честном слове и одной-единственной нитке (видно, что она вот-вот порвётся). Под мышкой он прижимает клетку. В клетке — крыса. Чёрная. Хвост наполовину отгрызен.

Пахнет шаурмой. Резко. Так пахнут люди, которые едят её в спешке, по дороге.

— Холмс. Шерлок. Бейкер-стрит, двести двадцать один Б, — говорит он, не садясь. — Записывать не надо; ваш оператор сидит с «Гугл Картами» с того момента, как я в коридоре появился. По пятну от кетчупа на воротнике вижу — хот-дог ел примерно час назад, левой рукой (хотя вы же правша), потому что правая была занята, логично, телефоном. Все просто.

Садится. Стул издаёт звук, который можно назвать либо скрипом, либо стоном; кто знает, какой из них правильнее. Из кармана достаёт пакет семечек «Бабкины». Начинает лузгать.

Марина Котова шёпотом (в микрофон; точнее, в направлении микрофона): Андрей...

Андрей Пилькин тоже шёпотом, может, даже громче: Рейтинги. Это рейтинги, Марин.

---

[ИНТЕРВЬЮ — крупный план]

МАРИНА: Итак... можно я буду вас называть просто Шерлок?

ХОЛМС: Можно. Можно и Шерри — так вот Ольга Бузова меня называет (или будет называть, если я, наконец, до неё дозвонюсь). Я ей... [достаёт телефон, быстро считает на пальцах] ...сто сорок три сообщения написал. Сто сорок четвёртое отправил этим утром. Фото Бэрримора приложил.

МАРИНА: Бэрримор — это...

ХОЛМС: [поднимает клетку] Крыса. Чёрная. Хвост потерял в схватке с пылесосом; произошло это на Бейкер-стрит. Героическая, по сути, крыса — между прочим, заметно умнее половины вашей съёмочной группы. Без обид, конечно. Нет, с обидами. Нормально, с обидами.

Крыса смотрит в объектив. Объектив смотрит на крысу. На одну-две секунды кажется — и это может быть совпадением или нет, — что крыса моргает осмысленно, намеренно.

АНДРЕЙ: Так. Ваш... э... профессиональный опыт. Расскажите.

ХОЛМС: Двадцать три года в частном сыске. Дело Баскервилей раскрыл (слышали про такое?). Оказалось — собака не призрачная, просто фосфором облитая. Банально. Как грим на вашем лице, кстати; пудры столько, что при поцелуе человек либо задохнется, либо вообще исчезнет.

Марина касается своего лица. Пальцы скользят по щеке, потом по виску.

ХОЛМС: Старые дела. Сейчас я... да, в творческом поиске, так сказать. В дартс играю. Серьёзно играю — три раза в неделю, паб «У Хромого Гуся» на Мясницкой. Одну зависимость заменил другой; психолог говорит — хороший знак, мол, развитие. [Щёлкает семечку.] Может быть, он прав.

---

[ЗАКАДРОВЫЙ ГОЛОС ПРОДЮСЕРА — «исповедальня»]

Марина Котова сидит перед камерой, руки лежат на столе. Массирует виски.

— Кандидат номер семь. Бывший наркоман, если верить резюме. Сейчас дартсист, держит крысу (неживую она, пока что, чудо-юдо). Влюблён в Бузову. Семечки — везде. На полу, на столе, [смотрит вверх] в мои волосы, как? ЧТО? Сидит от нас в трёх метрах! И за пять минут... просто за пять минут он узнал, что Андрей разводится, что наш оператор врёт в резюме, и что кофемашина — она сломается через полчаса. Она сломалась через двадцать две минуты.

[Пауза. Марина смотрит в камеру.]

— Берём его. Обязательно берём.

---

[КАМЕРА 2 — средний план. Кастинг продолжается]

Из колонки доносится песня. «Фарфоровый шар» Танцы Минус. Холмс поднимает палец (как бы прося слова), закрывает глаза.

ХОЛМС: [поёт, фальшиво, совсем фальшиво] «...Блестит и вращается фарфоровый шар/Качается маятник над эфами фар...»

Бэрримор в клетке прижимает уши. Крыса явно страдает.

ХОЛМС: Великая песня. Великая, да. Рахманинов наших дней, получается. Слушаю её, когда дедуцирую. Вместо скрипки. Скрипку, кстати, продал — купил профессиональную дартс-доску, «Winmau Blade 6». Не жалею.

ЗИНАИДА ФРЕЙД [психолог, молчавший всё это время]: Шерлок. Расскажите о семье. Если не затруднит.

Холмс перестаёт жевать. Первый раз за двадцать минут внутри павильона. Семечка остаётся во рту, но не движется.

Тишина. Нет — это не совсем тишина; из клетки доносится скрежет. Бэрримор грызёт прутья клетки, методично, как будто есть расписание.

ХОЛМС: [медленно] Семья. Хм. [Достаёт ещё одну семечку, долго вертит в руках.] Дочь есть. Элизабет. Зовём её Лиззи — очень ласково — а она зовёт меня то «папа, отвечай, пожалуйста», то... ну, не буду повторять вслух. Звонит часто. Часто — [смотрит на телефон] — вот, практически сейчас.

Телефон светится. На экране: «ЛИЗЗИ 🔥🔥🔥 НЕ БЕРИ 🔥🔥🔥».

Он берёт.

ХОЛМС: Да, зайка. Ну, нет, зайка. Я на кастинге. Нет, не в Макдональдс на собеседование; хотя [пауза, видно, что он задумался] нет, на реалити-шоу. ЗАЙКА, ты меня слышишь? Хорошо. Перезвоню.

Кладёт трубку. Молчание — минут двадцать по времени, хотя вроде всего тридцать секунд. Потом:

ХОЛМС: Истеричка, вся в мать. Точнее — [запинается] — не знаю, в кого она в мать; боюсь дедуцировать. С её матерью я провёл... в общем, одну ночь в Цюрихе в девяносто восьмом. Помню только фондю и такой ужас, что хотелось в землю зарыться. Экзистенциальный ужас. Если знаешь, что это такое.

---

[БЛИЦ-ОПРОС — быстрая смена вопросов]

АНДРЕЙ: Любимая еда?

ХОЛМС: Бигмак. Двойной. Дополнительный соус обязателен. Картошка — большая, не путай. Наггетсы — двадцать штук. И [пауза] чизкейк на десерт. Иногда два чизкейка.

АНДРЕЙ: Это же...

ХОЛМС: Калории, да, знаю. Раньше колол; теперь ем. Это называется замещающее поведение, верно, Зинаида? Вижу — верно. Спасибо не требуется.

Зинаида пишет что-то в блокноте. Очень быстро. Строчит почти как машина.

МАРИНА: Доктор Ватсон — ваш бывший партнёр — где он?

Холмс перестаёт двигаться. Полностью.

Очень длинная пауза. Настоящая длинная.

Бэрримор перестаёт грызть.

ХОЛМС: [тихо, очень тихо] Джон сейчас... в учреждении. Психиатрическая клиника «Бетлем Ройал». Палата на одного. На окно как раз вид на сад есть.

МАРИНА: Что случилось?

ХОЛМС: [ещё тише] Зависть. Просто зависть — страшная штука. Он писал тоже. Мемуары, записки, «Приключения такие-то», «Записки о...» — а тиражи? Ничего. Двести экземпляров; сто двадцать его мама купила. А потом — Агата Кристи. Пришла с этим своим Пуаро. Усатый бельгиец, который, давайте говорить честно, моя пародия, и не очень удачная. Ватсон сломался.

[Щёлкает семечку. Шелуха летит точно в урну на расстояние в два метра.]

ХОЛМС: Задушил её подушкой. С вышивкой. «Home Sweet Home» на ней было. Ирония такая вот. И Агата — она успела сказать, представляешь: «Какой банальный способ, доктор». Великая женщина была.

ЗИНАИДА: Вы скучаете... по нему?

ХОЛМС: [долгая пауза; смотрит в пол, потом в камеру] По Ватсону? Каждый чёртов день. Он был единственный, кто слушал мои дедукции и не закатывал глаза. Ну, закатывал — но с любовью, понимаете?

Телефон. Снова. «ЛИЗЗИ 🔥🔥🔥».

Он давит на отбой.

---

[ПРАКТИЧЕСКОЕ ЗАДАНИЕ — «Угадай преступника»]

На столе три фотографии. Подозреваемые. Стандартное задание для кастинга: выбери преступника по снимку.

Холмс даже не смотрит на них.

ХОЛМС: Вторая. Женщина. Видите складку на воротнике? На шее, вернее. Нет? Ну конечно не видите — камера у вас какая-то неправильная, из двадцать двадцатого года, а не нормальное наблюдение. Складка от удавки. Тренировалась на манекене. Вот она — убийца.

Андрей переворачивает карточку. На обратной: «УБИЙЦА».

МАРИНА: Как вы...

ХОЛМС: Элементарно. [Семечку в рот.] Фокус хотите? Покажу фокус.

Встаёт. Из внутреннего кармана достаёт три дротика. Поворачивается к мишени на стене (никто не ждал, что кто-то будет бросать), и — раз, два, три — бросает через плечо. Не оборачиваясь.

Два в яблочко. Третий попадает в провод от камеры номер три. Камера отключается.

ХОЛМС: Восемьдесят процентов попадания. Не плохо для человека, который сорок минут назад ел шаурму. Руки жирные, извините.

---

[ФИНАЛЬНОЕ ИНТЕРВЬЮ — «исповедальня», Холмс один]

Сидит он перед камерой. Бэрримор — на плече, как живой плюш. «Never again, the game is over» откуда-то из коридора. Холмс качает головой в ритм; это выглядит почти трогательно.

ХОЛМС: Знаете, зачем я сюда пришёл? Не ради денег, хотя... [засмеялся] нет, ради денег тоже. Аренда на Бейкер-стрит — совершенный кошмар. Миссис Хадсон подняла на тридцать процентов; я говорю — «ты же мне как мать»; она: «именно, поэтому тридцать, а не пятьдесят».

Чешет Бэрримора за ухом. Крыса жмурится от удовольствия.

ХОЛМС: Пришёл, потому что мне — невыносимо — скучно. Ватсон в психушке. Лестрейд на пенсии, разводит кактусы где-то в Дорсете. Майкрофт умер (не умер, конечно, но работает в налоговой — это хуже, намного хуже). Мне нужна загадка. Дело. Даже чёртов квест в торговом центре — мне без разницы, хоть что-нибудь.

[Пауза.]

ХОЛМС: И Бузова. [Голос немного слабеет.] Может, посмотрит шоу. Может, заметит. Она поёт так, что... хочется либо жить, либо умереть. Граница тонкая, очень тонкая.

Телефон. «ЛИЗЗИ 🔥🔥🔥».

Он берёт.

ХОЛМС: Да. Нет. Лиззи, послушай. Я люблю тебя. Нет, не пьяный. Нет, после шести не ел — [смотрит на обёртку от бигмака в кармане, она туда попала как-то] ладно, ел. Пока.

Кладёт трубку.

ХОЛМС: [в камеру, серьёзно] Если вы это вырежете из эфира, я найду вас. Я найду. Вы верите мне?

Улыбается. Широко. В зубах застряла шелуха от семечки. Выглядит как придурок; возможно, так и есть.

Бэрримор спрыгивает и убегает за кулисы.

---

[СОВЕЩАНИЕ ПРОДЮСЕРОВ — после кастинга]

МАРИНА: Итак. Он... нормальный вообще?

АНДРЕЙ: Нет. Абсолютный псих.

ЗИНАИДА: С клинической точки зрения это нарциссическое расстройство, замещающее поведение, невроз привязанности, и ещё... [не заканчивает предложение] много всего. Но — берём его. Сто процентов берём. Такой рейтинг не будет. После экстрасенса, который студию подожгли, ничего подобного.

АНДРЕЙ: И крысу берём тоже, да?

МАРИНА: Крысу в первую очередь.

═══════════════════════════════════════
ВЕРДИКТ КАСТИНГА: ПРИНЯТ ✅
Примечания: запас семечек «Бабкины» (30 пачек в неделю, не меньше), дартс-доска в гримёрку, безлимитный абонемент в «Макдональдс», усиленную клетку для крысы. Плейлист Танцев Минус в колонку. Страховку увеличить в три раза.
═══════════════════════════════════════

[ТИТРЫ]

На следующий день Шерлок Холмс прошёл во второй тур.
Лиззи звонила семнадцать раз во время съёмок эпизода номер два.
Бэрримор перегрыз провод от главной камеры; ущерб составил 340 000 рублей.
Ольга Бузова не ответила на сто сорок четвёртое сообщение.
Ватсон отправил из клиники открытку: «Удачи. P.S. Пуаро всё равно лучше».

«Фарфоровый шар» на финальных титрах.

Он катится.

Туда где нет ничего чудесней
Чем разбить дурацкий мир на песни...

Приказ по лукоморью — Маяковский перестраивает сказку

Приказ по лукоморью — Маяковский перестраивает сказку

Творческое продолжение поэзии

Это художественная фантазия на тему стихотворения «Послушайте!» поэта Владимир Владимирович Маяковский. Как бы мог звучать стих, если бы поэт продолжил свою мысль?

Оригинальный отрывок

Послушайте!
Ведь, если звёзды зажигают —
значит — это кому-нибудь нужно?
Значит — кто-то хочет, чтобы они были?
Значит — кто-то называет эти плевочки
жемчужиной?

— Владимир Владимирович Маяковский, «Послушайте!»

Слушайте!
Я
к этому дубу
зелёному
пришёл
не за сказкой —
за правдой.

Ваш кот учёный —
бюрократ!
Ходит по цепи,
как чиновник по кругу:
направо — рапорт,
налево — доклад,
и ни слова —
ни другу, ни недругу.

Русалка?
Сидит на ветвях?
Слезай,
товарищ-русалка!
Хватит
распускать свой хвост в мечтах —
иди на завод,
тебе что — жалко?

Тридцать три богатыря —
а толку?
Выходят
из моря —
и обратно.
Ни завода,
ни стройки,
ни толка.
Товарищи!
Это — непонятно!

Кащей
над златом
чахнет?
Раскулачить!
Злато —
в общий фонд!
Яйцо, игла, утка, заяц —
цепочка снабжения.
Реорганизовать
на уровне основ!

Яга!
Избу —
на баланс города!
Курьи ножки —
это архаизм и позор.
Построить дом
на четыре этажа —
чтоб народу
удобно
жить в упор!

Лукоморье —
осушить!
Порт — построить!
Дуб — на дрова!
Цепь —
на переплавку!
Кота —
в ликбез!
Пусть учит
алфавит сперва!

Но...
стойте.

Я подошёл
к дубу.
Луна
повисла,
как прожектор.
Кот
посмотрел
мне в глаза.

И я —
я,
горлан,
главарь, —
я,
стоголовый рёв площадей, —
сел
на траву
и замолчал.

Он шёл направо —
и запел.
Негромко.
Просто.
Как умел.

И я —
железный,
каменный,
стальной —
заплакал.

Потому что сказка —
это необходимо.
Как хлеб.
Как воздух.
Как стихи.

Нет, —
больше, чем стихи.
Это то,
без чего
кирпичи —
просто кирпичи,
а дуб —
просто дрова.

Оставьте
лукоморье.
Оставьте
кота.
Оставьте
цепь.

Нам,
орущим
о стали и бетоне,
иногда
нужно просто
сесть на траву
и послушать,
как кот
заводит
песнь.

Участок 11,8 сот. ИЖС + проект виллы-яхты

2 400 000 ₽
Калининградская обл., Зеленоградский р-н, пос. Кузнецкое

Участок 1180 м² (ИЖС) в зоне повышенной комфортности. Газ, электричество, вода, оптоволокно. В комплекте эксклюзивный проект 3-этажной виллы ~200 м² с бассейном, сауной и террасами. До Калининграда 7 км, до моря 20 км. Окружение особняков, первый от асфальта.

Нечего почитать? Создай свою книгу и почитай её! Как делаю я.

Создать книгу
1x

"Вы пишете, чтобы изменить мир." — Джеймс Болдуин