Лента контента

Работаю дворником в Норильске — двор у меня приличный, пять пятиэтажек, детская площадка и горка, которую мы каждую зиму заливаем всем ЖЭКом.

В феврале мороз стоял под сорок, снега намело по пояс. Расчищаю дорожки трактором — маленьким, юрким, местные зовут его «мурзик» за характерный звук мотора.

Наткнулся на сугроб у трансформаторной будки — плотный, слежавшийся, странной формы. Ковырнул лопатой — и сугроб мяукнул.

Не поверил сначала. Ковырнул еще раз — мяукнул громче, с претензией.

Внутри снежного кома сидел кот. Живой, между прочим, хотя примерз основательно — рыжий, с одним ухом надорванным, явно местная звезда подворотен.

Как он туда попал — загадка. Скорее всего, спрятался от мороза у теплой трубы, а сверху его завалило снегом с крыши.

Занес кота в дворницкую, отогрел батареей, накормил сосиской из своих запасов. Кот, обсохнув, оказался наглым донельзя — сразу залез на стол и уснул на моих нарядах.

Три дня жил у меня, пока не отогрелся окончательно. На четвертый день прибегает соседка с третьего этажа, тетя Валя, вся в слезах: «Рыжик пропал, неделю ищу, думала под машину попал!»

Отдал ей кота. Тетя Валя рыдала уже от счастья, обещала мне пирог с брусникой каждую субботу — обещание, кстати, держит до сих пор, второй год пошел.

А Рыжика теперь во дворе все знают как «снежного кота» — и, между прочим, он с тех пор первым делом проверяет каждый новый сугроб на предмет чего-нибудь съедобного. Ну а я перед тем как чистить снег трактором, теперь сначала лопатой потыкаю — мало ли, вдруг опять кто мяукнет.