Лента контента

Александр Дюма никогда не дрался на дуэли по-настоящему. Ни разу. Придумывал их десятками — со шпагами, кровью, остроумными репликами перед смертельным ударом, — а сам предпочитал перо. 24 июля отмечается 224 года со дня рождения человека, подарившего миру д'Артаньяна, графа Монте-Кристо и целую индустрию плаща и шпаги. Только вот загвоздка: значительную часть текста за него писал другой человек. И Дюма этого особо не скрывал.

Скандал? Не совсем.

Начнём с корней, потому что они объясняют многое. Дед будущего писателя по отцовской линии — французский аристократ, осевший на Гаити. Бабушка — рабыня по имени Мари-Сезетта. Их сын, Тома-Александр Дюма, дослужился до генерала республиканской армии, командовал целым корпусом при Наполеоне — и был при этом чернокожим офицером в белой до мозга костей Европе конца XVIII века. Наполеон его невзлюбил, карьеру сломал, а умер генерал бедным и всеми забытым, когда Александру было всего три года. Мальчик рос без гроша в провинциальном Виллер-Котре; мать перебивалась случайными заработками. Никакого литературного салона, никаких связей — только упрямство и почерк, за который однажды зацепился секретарь герцога Орлеанского.

Дальше — Париж, театр, первые пьесы, оглушительный успех «Генриха III и его двора» в 1829-м. Публика взревела. Дюма понял: слава — это неплохо, но платят построчно. И тут начинается самое интересное.

Газеты того времени печатали романы кусками, изо дня в день, — фельетонами. Читатель платил за подписку, автор получал гонорар за строку. Строка стоила денег — и диалоги вдруг стали расти, как сорняки: короткие реплики, много восклицаний, минимум описаний. «Три мушкетёра» — это же почти сплошной диалог, если приглядеться. Совпадение? Ну да, как же.

А теперь про соавтора, о котором вспоминают реже, чем следовало бы. Огюст Маке — школьный учитель истории, педант, дотошный до занудства. Именно он копался в архивах, выстраивал хронологию, набрасывал сюжетные каркасы для «Трёх мушкетёров», «Графа Монте-Кристо», «Королевы Марго». Дюма брал эти заготовки — суховатые, аккуратные — и заливал их жизнью: диалогами, юмором, той самой лёгкостью, за которую его и любят до сих пор. В 1858 году Маке подал в суд, требуя признать соавторство официально. Проиграл. Судья решил: идея принадлежит одному, перо — другому, а слава пусть достаётся тому, чьё имя продаётся. Цинично? Возможно. Работает до сих пор в киноиндустрии, кстати говоря.

И ведь никто не спорит, что перо было гениальным.

Гонорары текли рекой — и утекали ещё быстрее. На заработанное Дюма отгрохал под Парижем замок Монте-Кристо: башенки, ров, мавританский зал, отдельное здание для собственного кабинета, названное «Шато д'Иф» в честь тюрьмы из романа. Устраивал приёмы на сотни человек, кормил всех подряд, включая случайных знакомых и вовсе незнакомцев с улицы. К 1850 году — банкротство. Замок продали с молотка почти сразу после постройки. Дюма пожал плечами и сел писать дальше: долги не исчезают сами, а перо кормит.

При этом он умудрялся ещё и повоевать — по-настоящему, не на бумаге. В 1860 году, уже немолодым, отправился в Италию вслед за Гарибальди, купил на свои деньги партию оружия для его отряда, издавал в Неаполе газету в поддержку объединения Италии. Писатель плаща и шпаги оказался ещё и человеком действия — редкое сочетание для литератора любой эпохи.

Слава не спасала от расизма — с этим Дюма сталкивался постоянно, хотя отвечал обычно с блеском. Есть история — возможно, приукрашенная временем, но слишком хорошая, чтобы её не пересказать: некий светский хлыщ решил при всех уязвить писателя намёком на африканское происхождение, спросив что-то вроде «а правда ли, что среди ваших предков были обезьяны?». Дюма якобы ответил спокойно: «Разумеется. Мой род начинается с обезьяны, тогда как ваш, судя по всему, обезьяной и заканчивается». Зал смеялся не над ним.

Умер Дюма в 1870-м, почти забытым современниками как «серьёзный» писатель — критики того времени считали его развлекателем для толпы, не более. Прошло 132 года — и в 2002-м прах перенесли в парижский Пантеон, рядом с Вольтером и Гюго. Символично: правнук рабыни упокоился среди национальных гениев Франции под трёхцветным флагом.

Что осталось от всего этого сегодня? Да практически весь жанр приключенческого романа. «Остров сокровищ», «Одиссея капитана Блада», да что там — половина голливудских блокбастеров про побег из тюрьмы и месть выстроена по чертежам «Графа Монте-Кристо». Экранизаций «Трёх мушкетёров» — за полторы сотни, если считать сериалы, мультфильмы и совсем уж вольные пародии. Ни один французский писатель XIX века не переиздаётся так часто и не переводится на такое количество языков.

Так писал ли Дюма один? Нет. Писал ли он гениально? Безусловно. Иногда самый честный ответ на вопрос об авторстве — просто открыть книгу и перестать спрашивать, кто держал перо. Держал его, судя по всему, кто-то, кто точно знал, как заставить читателя перевернуть страницу в три часа ночи. Этого у Дюма не отнять — ни Маке, ни критикам, ни двум векам придирок.