Лента контента

Абзац. Один абзац.

"Когда Саламбо вышла из храма, закат был таким красным, словно весь город горел в крови".

Этот абзац существует в 47 вариантах. Сорок семь. Это не опечатка. Архивисты считали по четыре раза. Результат тот же.

Первый вариант Флобера: простой, почти школьный. "Закат был красным". Точка.

Вариант второй: попытка красивости. "Закат пылал красным огнем". Но это не то. Флобер вычеркнул.

Третий вариант: он добавляет сравнение. "Как кровь". Но это банально. Слишком банально. Вычеркивает снова.

Вариант десятый: Флобер думает о времени года. Закат в Карфагене осенью — это не то же самое, что в Европе. Добавляет историческую деталь. Убирает. Добавляет снова.

Вариант двадцать: он пытается поймать физику света. Как солнце отражается от камня. От воды. От крови животных на площади. Слой за слоем. Почти научный подход к красоте.

Вариант сорок: Флобер упрощает. Убирает все украшения. Оставляет одно образное слово. Вычеркивает его. Добавляет снова.

Вариант сорок пять: это почти финальная версия. Но что-то не так. Длина предложения не совпадает с ритмом предыдущего абзаца. Переделывает слово за словом.

Вариант сорок семь: то самое предложение, которое будет напечатано в книге. Но это предложение — это еще не окончательный вариант. Флобер оставляет пометку в рукописи: "ПРОВЕРИТЬ ЕЩЕ РАЗ".

Он так и не проверил. Книга вышла, закат остался красным, и никто никогда не узнает, какой вариант был бы сорок восьмым.

Это не литературный процесс. Это болезнь. Это мания. Флобер писал, как монах переписывал Евангелие: каждая буква должна быть идеальной, иначе жизнь — пустота.