Лента контента

Работаю стоматологом в поликлинике Нижнего Тагила, кабинет протезирования, восемнадцать лет за креслом. Всякого насмотрелся: и тех, кто в обморок падает от одного звука бормашины, и тех, кто анекдоты травит с открытым ртом, пока сверлишь.

Но история с двумя Николаями Ивановичами — это отдельная песня.

Записались они в один день, с разницей в час. Оба пенсионеры, оба Николай Иванович, только фамилии разные: один Кузнецов, другой Кузьмин. Обоим я в тот месяц готовил протезы — верхний ряд, полный съемный.

Медсестра моя, Люда, перепутала пакеты. С кем не бывает — фамилии похожие, почерк у зубного техника как у курицы лапой. Отдала Кузнецову протез Кузьмина.

Кузнецов надел, поморщился:

— Тесноват чуток, но жить можно.

Ушел довольный. А через два дня — звонок. Кричит в трубку, что протез не тот, что жена его не узнает, потому что улыбка «какая-то не его».

Приезжает — и точно, у него теперь зубы шире, чем были, с небольшой щербинкой, которую техник специально делал для Кузьмина, по его старому фото в молодости.

А Кузьмин, выяснилось, вообще на дачу уехал на неделю, протез не мерил — так и носил чужие зубы, узкие, аккуратные, ничего не заподозрив. На вопрос жены, почему улыбка стала «интеллигентнее», отшутился, что, мол, зубной поставил, как в столице делают.

Пришлось мужиков менять протезами прямо в коридоре поликлиники, при свидетелях. Стоят два Николая Ивановича друг напротив друга, вынимают зубы, обмениваются — со стороны, наверное, картина была та еще.

С тех пор в карточках у нас, кроме фамилии, еще и особую пометку ставим — родинка, шрам, что угодно, лишь бы не путать. А те двое, кстати, подружились. Теперь вместе в поликлинику ходят, шутят, что чуть было зубами не поменялись насовсем, и на всякий случай садятся ко мне в кабинет только по одному.