Лента контента

Сидел он часами. Перед компьютером, анализируя текст по буквам и фонемам. Анна Конопелька из московского института почерковедения — из таких исследователей. Сорок лет, архивы, лупы, сравнительные таблицы, кабинет с увеличенными фотографиями букв советских писателей на стенах. Платонов. Почерк менялся. Не эволюционировал медленно, как происходит с возрастом. Нет. Внутри одного абзаца почерк скачет от четкого, дисциплинированного — к расплывчатому, почти нераздборчивому. От регулярных букв к какому-то галопу, как будто рука писала помимо сознания. Графолог делает выводы: Платонов писал черновики в состоянии полусна. Не во сне полном, нет. В каком-то переходном состоянии, где сознание еще работает, но рациональность отступила. Это объясняется странностью его стиля — неожиданные образы, синтаксические крутояния, слова, которые не встречаются ни у кого больше. Они пришли из подсознания. Из того места, где обычная логика языка не работает. Они были вытащены оттуда в полусне и потом канонизированы редакцией. Вот эта прозрачность ремесла писателя.