Лента контента

Работаю парикмахером в поселке под Рязанью, салон — громко сказано, два кресла и зеркало советских времен, которое я все обещаю поменять, да руки не доходят.

Клиентка моя постоянная, тетя Валя, приходит каждый месяц — краситься. Цвет один и тот же уже лет пятнадцать: «золотистый каштан», коробочка за триста рублей, я уже с закрытыми глазами разведу.

В тот четверг она пришла расстроенная. Муж, говорит, вернулся с рыбалки в отвратительном настроении, придрался к борщу, придрался к телевизору, а потом еще и сказал, что она «стала совсем седая, как бабка». Тетя Валя вспыхнула и решила отомстить — покраситься так, чтобы он ахнул.

Полтора часа мы выбирали. Я предлагала спокойные варианты, она отмахивалась. В итоге выбрала — ярко-рыжий, почти морковный, с прядями цвета фуксии. Я красила и внутренне готовилась к скандалу.

Вышло — эффектно, не отнять. Тетя Валя сидела перед зеркалом минут десять, любовалась, потом решительно встала и пошла домой — устраивать мужу сюрприз.

На следующий день прибегает. Довольная, аж светится. Я думаю — ну все, помирились, оценил. А она мне: «Ты представляешь, он меня не узнал! Дверь открыл — и спрашивает, к кому я пришла, мол, Валентина Петровна отошла в магазин».

Я так и осела в кресло. А тетя Валя продолжает — рассказывает, как минут пять доказывала мужу, что это она, показывала паспорт, родинку на шее. Тот сначала не верил, потом хохотал так, что соседи прибежали узнать, что случилось.

С тех пор она красится в этот же морковный цвет уже год. Говорит — муж теперь каждый вечер специально приглядывается, чтобы удостовериться, что это точно жена, а не гостья зашла. И знаете, придираться перестал совсем. Видно, испугался, что снова обознается.