Лента контента

Олдос Хаксли, 1932 год. Жанр — антиутопия, хотя сам автор это слово недолюбливал, называл свою книгу скорее памфлетом с сюжетом. Объем — около трехсот страниц. Читается за два вечера, если не отвлекаться на телефон (ирония, конечно, но куда без нее).

Лондон, шестое столетие эры Форда. Люди не рождаются — их выращивают в бутылках, распределяют по кастам еще до того, как они успевают открыть глаза. Альфа, бета, гамма, дельта, эпсилон — и каждому свое место, каждому своя доза счастья в таблетке под названием сома.

Звучит как кошмар. А вот и нет: большинство жителей этого мира искренне довольны своей участью, улыбаются, танцуют, меняют партнеров без единого укора совести. В этом и весь фокус Хаксли — он не пугает читателя дубинками и слежкой, этим позже займется Оруэлл. Он пугает комфортом.

Жутко, если вдуматься.

Сюжет крутится вокруг нескольких персонажей, которым в этой идеально смазанной машине почему-то тесно. Бернард Маркс — альфа с комплексами, слишком низкий ростом для своей касты (поговаривают, спирт попал не в ту бутылку на стадии инкубации). Дикарь по имени Джон, выросший вне цивилизации, на индейской резервации, с потрепанным томиком Шекспира вместо букваря. Их встреча и запускает всю историю. Дальше не скажу — сам почитаешь.

Что хорошего в этой книге. Начнем с идей, тут Хаксли просто провидец. Он предсказал не тоталитаризм через страх, а тоталитаризм через удовольствие: потребление как религия, секс без обязательств как норма приличия, таблетка от любой хандры под рукой. Читаешь и холодеешь — да это же про нас, только цифры другие и бутылки пока не в ходу.

Стиль резкий, монтажный, будто Хаксли снимал кино, а не писал роман. Сцены нарезаны и склеены внахлест; один разговор перебивает другой прямо посреди фразы, читателя бросает из спальни в лабораторию и обратно без предупреждения. Прием смелый для тридцатых годов прошлого века. И, что удивительно, работает до сих пор — не устарел ни на йоту.

Персонажи — отдельный разговор. Дикарь получился живым, настоящим, местами невыносимым в своем максимализме; Бернард — жалким и оттого достоверным, узнаваемым в каждом закомплексованном офисном альфа-самце наших дней; Линайна... ну, Линайна такая, какой ее и задумали — красивая пустота с идеальными зубами. Героя в привычном смысле тут нет вовсе. Есть жертвы системы — даже те, кто эту систему с удовольствием обслуживает.

Теперь о слабостях, куда без них. Диалоги местами превращаются в лекцию по социологии, вложенную в уста персонажа, особенно разговор Дикаря с Мироправителем ближе к финалу. Хаксли прямым текстом, без обиняков, разжевывает читателю собственный замысел. Для романа это минус; для трактата — вполне пристойно. Кажется, автор и сам не до конца решил, что именно пишет — притчу или манифест.

Женские персонажи выписаны бледновато, чего уж там скрывать. Линайна — функция при сюжете, не человек из плоти. Для 1932 года простительно вполне. Современному читателю, воспитанному на сложных героинях, может резать глаз; тут ничего не поделаешь, эпоха такая была.

Кому книга не подойдет. Тем, кто ждет экшена, погонь и перестрелок, — их здесь нет, драма разворачивается в головах, не на улицах. Тем, кто не переносит философские отступления посреди повествования. И тем, кто уже читал «1984» и ждет чего-то похожего по интонации — не будет похоже вовсе. Оруэлл злой и прямой, бьет в лоб. Хаксли ироничный и скользкий, как хорошо намыленное мыло: ухватить его мысль сразу не выходит.

Кому подойдет наверняка. Всем, кто хочет понять корни нынешних разговоров про потребление, эскапизм, антидепрессанты как норму жизни. Студентам-социологам — обязательная программа, по-хорошему. Тем, кто читал Оруэлла и хочет взглянуть на антиутопию с другой стороны — не через кнут, а через пряник, который, как выясняется, может быть страшнее кнута.

Вердикт. Читать. Обязательно, даже тем, для кого антиутопии обычно не самый любимый жанр. Книга короткая, плотная, почти без воды — кроме той самой финальной лекции, но ее вполне можно перетерпеть ради всего остального. Кофе к концу чтения давно остыл; впрочем, он и горячим был так себе, не в этом суть.

Оценка — 8 из 10. Балл снят за проповеднический финал и плоских женских персонажей. Балл добавлен за то, что роман почти столетней давности читается сегодня актуальнее вчерашних новостей — а это, согласитесь, редкое достижение для книги любого возраста.

Когда говорят «антиутопия» — первым называют Оруэлла. Потом, может быть, Замятина. Хаксли — третьим, четвертым, а то и вовсе забывают. Между тем его книга вышла на семнадцать лет раньше «1984» и описывает совсем другой способ сломать человека. Оруэлл бил страхом. Хаксли — счастьем. И второй вариант, если уж быть честным, страшнее.

Мир Мирового Государства не пытает и не грозит. Он угощает. Сома — универсальная таблетка от грусти и тревоги; сенсорные кинотеатры с запахами и прикосновениями; секс как гигиена, без лишних привязанностей. Граждане этого мира не несчастны — они радостны, по-настоящему, органически, необратимо. И вот тут у читателя появляется что-то холодное под ребрами — не страх, а узнавание. Откладываешь книгу, берешь телефон, листаешь ленту с персонализированными рекомендациями. Думаешь: погоди-ка.

Олдос Хаксли, 1932 год. Жанр — антиутопический роман. Около трехсот страниц в стандартном издании. Три вечера, если читать спокойно. Несколько недель послевкусия — если читать честно.

Итак: Бернард Маркс, альфа-плюс с избыточным количеством мыслей и чем-то не тем в пропорциях тела — говорят, при кондиционировании что-то пошло не так. Не революционер. Просто человек, которого не зовут на вечеринки и который от этого злится. Ленайна Краун — правильная, красивая, откондиционированная до блеска, нормальная во всем, в чем надо быть нормальной. И Дикарь — Джон, выросший в Резервации среди грязи и ритуалов, читавший Шекспира, знающий вкус настоящей боли и что такое мать. Три персонажа, три угла зрения на один вопрос: что случается, когда живой человек встречает идеальную систему?

Язык Хаксли — это отдельная история. Он пишет без воды. Ни одного лишнего предложения, ни одного украшения ради украшения. Детали мира набросаны вскользь: Дельты носят хаки, Альфы носят серое, слово «мать» является непристойным ругательством, история до эры Форда засекречена как порнография. Читатель складывает мир сам — из осколков, брошенных в тексте, без авторских объяснений. Почти без объяснений: в середине книги Хаксли все-таки не выдерживает и начинает растолковывать. Но об этом ниже.

Персонажи настоящие — и это главный сюрприз для тех, кто идет в роман за идеями и не ждет людей. Бернард не герой. Он обиженный умник, который бунтует не из принципа, а потому что его самолюбие уязвлено; и при первой возможности почувствовать себя важным — сразу пасует, разворачивается. Это честно и несимпатично — и именно поэтому правда. Гельмгольц Уотсон интереснее: человек, у которого есть все, который чувствует что-то фундаментально не то, но не может назвать. Тупик изнутри, без внешней причины. Такое сложнее написать, чем открытый протест, — и у Хаксли получилось.

Идеи — их много, и они не лежат на поверхности. Не буду расписывать: это хуже спойлера. Скажу одно: роман задает вопрос о том, чего стоит настоящее счастье и готовы ли мы платить такую цену. Эта мысль не приходит во время чтения — она приходит потом. Ночью, через неделю. Возьмешь телефон, увидишь push-уведомление «посмотри этот смешной ролик» — и вдруг: о.

Теперь честно о том, что не работает.

Женские персонажи. Беда. Ленайна функциональна, не жива — и да, отчасти это авторский замысел: она идеально откондиционирована, у нее не должно быть глубины. Но читать ее все равно неинтересно. Линда, мать Дикаря, — существует как ходячая метафора, без лица и без характера. Обе вызывают одно ощущение: Хаксли их писал без особого старания.

Середина провисает. Страниц сорок, примерно в центре романа, — чистая экскурсия по механизмам системы. Как устроено кондиционирование, как работают касты, почему потребление важнее чувств. Нужно для понимания мира — да. Медленно — тоже да. Единственный момент, когда книгу можно отложить без вины.

Финал. Не буду называть событий — только ощущение. Весь роман Хаксли работал тихо, с умной иронией, не нажимая. В финале он как будто решил, что читатель не понял, — и нажал. Слишком прямо. Один лишний абзац, один лишний жест. Немного жаль.

Для кого книга? Для людей, которым нравится думать после прочтения, а не во время. Для тех, кого пугает не будущее с Большим Братом, а будущее с довольными, добровольно упрощенными людьми. Для всех, кто прочел «1984» и думает, что это все про антиутопии.

Для кого не подойдет: если нужно расслабиться — не та книга. Она зудит. Если хочется сюжетного экшна — тоже нет. Хаксли медленный, умный и требует присутствия.

Вердикт: читать. Обязательно. В 1932 году Хаксли написал о 2020-х точнее любого футуролога. Не потому что предсказал технологии. Потому что понял человеческую слабость к удобству. К тому, чтобы не думать. К соме в любом ее виде.

Оценка: 8 из 10. Один балл снят за слабые женские персонажи, один — за провисающую середину. Восемь оставшихся — за язык, за живых персонажей, за идеи, за то, что книга через девяносто лет не устарела ни на страницу. Страшная книга. Хорошая.