Лента контента

Работаю егерем в заповеднике на Алтае уже двенадцать лет, участок — сто сорок квадратных километров тайги, изба на кордоне, рация да старый уазик, который заводится через раз.

Осенью повадился к кордону медведь. Не молодой, крупный, с проседью на загривке — я его сразу узнал, потому что видел раньше пару раз издалека. Повадился — это мягко сказано. Ходил вокруг избы регулярно, как по расписанию, часов в шесть вечера. Обнюхает помойку, посидит у крыльца и уходит восвояси.

Я, честно, привык. Даже имя дал — Секретарь, потому как приходил точно по расписанию, будто на прием записан.

Как-то приезжает ко мне группа туристов, москвичи, четверо, все с дорогими рюкзаками и палками для скандинавской ходьбы. Инструктаж провел стандартный: медведей не кормить, еду в избе не хранить, шуметь при встрече. Вроде послушали.

Вечером сижу у костра, вдруг слышу визг — не то женский, не то вообще непонятно чей. Хватаю ружье, бегу. Картина: одна из туристок, дама лет сорока, стоит на пне, руками машет, орет благим матом. А в трех метрах от нее — Секретарь мой, сидит и смотрит с укоризной, как будто спрашивает: «Ну что за истерика».

Оказалось — она пошла за грибами без разрешения, наткнулась на него у ручья, и решила, что все, конец. А Секретарь просто пришел на водопой, ему до нее дела не было никакого.

Минут пять я успокаивал обоих — и медведя, разговаривая с ним спокойным голосом, и туристку, которая продолжала стоять на пне и отказывалась слезать. В итоге медведь, кажется, устал от этого цирка первым — развернулся и неспешно ушел в чащу, всем своим видом демонстрируя полное разочарование в человечестве.

Туристка потом две недели всем в Москве рассказывала, как чудом спаслась от нападения дикого зверя. А я до сих пор жду, когда Секретарь придет на очередной прием — по расписанию, часиков в шесть.