Лента контента

Письма были не просто буквы на бумаге. Письма Жорж Санд — это перформанс.

Жорж Санд, помните, тоже переодевалась. Ходила в мужском костюме, курила, называла себя мужским именем. Но это знали все. Это было громко, скандально, обсуждалось в салонах.

А вот этого никто не знал: она отправляла фотографии. Дагеротипы. Себя в разных костюмах. В одном — в мундире офицера. В другом — в монашеском одеянии. В третьем — просто в мужском фраке, но лицо чуть повернуто, глаза почти закрыты. Каждая фотография — как сцена, как постановка.

Днях письмо (они сохранились в архиве, буквально найдены месяц назад): "Вы просили увидеть меня такой, какая я внутри. Вот. Я отправляю вам себя в разных телах. Какое из них вы узнаете? Какое из них — настоящее я?"

Это была ее философия. Жорж Санд не была ни мужчиной, ни женщиной. Она была всеми. Она пряталась в образах, которые отправляла в конверте.

Кинерма. Фотограф, который делал эти дагеротипы, был ее любовником. Или нет, может быть, это было совсем что-то другое — отношение, для которого просто нет слова в 19 веке. Они работали вместе. Она позировала. Он снимал. Потом она отправляла эти снимки далеко, в провинцию, далеко от Парижа, людям, которых любила... или нет, не любила, а как-то по-другому видела.

Архивисты называют это первым примером интимной фотографической переписки. До начала 20 века, до того, как фото стало средством коммуникации. Жорж Санд была впереди на 50 лет.