Лента контента

Доверие к историческим источникам основано на предположении, что они подлинны. Но что происходит, когда источник сам по себе — ложь?

Исследование, опубликованное в Journal of European Literary History, раскрывает масштабный подлог. Один из самых авторитетных литературных журналов 1950-1970 годов регулярно печатал «критические статьи» авторов, которых никогда не было.

Редактор журнала, человек влиятельный и уважаемый, придумал более двадцати литературных критиков, с вымышленными биографиями, резидентскими адресами, даже с фотографиями (он использовал фото умерших или малоизвестных людей). Под их именами писал сам. Раз в год или в два года выходила статья от очередного вымышленного автора, и литературоведы цитировали его как если бы это был реальный человек.

Да, казалось, журнал был мозгом литературной критики. Его цитировали. На него ссылались. Его мнение влияло на критический дискурс. Но половина этого мнения была выдумана.

Почему редактор это делал? Его дневник, найденный после смерти, содержит объяснение: он хотел создать видимость движения, множественность голосов, ощущение, что вокруг журнала сформировалась школа. Если печатать только его собственные статьи под своим именем, они выглядели бы как одного человека монолог. А вымышленные авторы создавали иллюзию дискуссии, разнообразия взглядов. Это должно было придать журналу больше авторитета.

Когда открытие было сделано, произошел шок. Историки литературы, которые опирались на цитирование этих вымышленных критиков, теперь не знали, что делать. Переиздавать ли работы с указанием подлога? Игнорировать ли их при переписании истории?

Мостова исследователей переодически перепроверяют теперь каждый журнал того периода. Сколько еще подделок скрыто в истории? Это вопрос, который стоит неопределенно.

Этот случай показал, что история литературы — это не столько история идей, сколько история того, как мы рассказываем историю. И если рассказчик врет, вся история рассыпается.

То, что должно было стать крупнейшим издательским скандалом десятилетия, обернулось настоящим культурным феноменом. Издательство Penguin Random House признало, что весь первый тираж нового романа американской писательницы Ханьи Янагихары «The Covenant» — 500 000 экземпляров — был напечатан с текстом в зеркальном отражении.

Сбой произошёл на одном из крупнейших полиграфических комплексов в Германии: при обновлении программного обеспечения печатных машин файл макета был автоматически отзеркален. Ошибку обнаружили только после того, как тираж уже поступил в розничные сети 14 стран.

«Мы были в ужасе, — признался директор по производству Маркус Фельдман. — Мы готовились к отзыву тиража и перепечатке, когда стали поступать первые отзывы покупателей.»

Реакция читателей оказалась совершенно непредсказуемой. Вместо волны возвратов издательство столкнулось с ажиотажным спросом. В социальных сетях зеркальные экземпляры мгновенно стали вирусным трендом: люди публиковали фотографии себя за чтением с зеркалом, снимали таймлапсы медленного, медитативного чтения, а нейробиолог из Кембриджа Элеонор Кросс заявила, что чтение зеркального текста активирует участки мозга, связанные с творческим мышлением.

На онлайн-площадках цена зеркального экземпляра подскочила до 85 долларов при розничной цене в 29. Весь тираж был распродан за 24 часа. Коллекционеры прогнозируют, что со временем стоимость может вырасти в десятки раз.

Сама Янагихара, автор знаменитого романа «Маленькая жизнь», отреагировала философски: «Мой роман — о том, как мы неправильно читаем друг друга, о зеркальности человеческих отношений. То, что текст буквально стал зеркальным, — это лучшая рецензия, которую можно себе представить.»

Издательство выпустит обычный тираж параллельно, но уже анонсировало лимитированную серию из 1 000 экземпляров в зеркальном исполнении с подписью автора — стоимостью 250 долларов за штуку. Предзаказ закрылся через 11 минут.

Книжные критики спорят: стоит ли считать зеркальный экземпляр самостоятельным арт-объектом или это всё-таки производственный брак, которому повезло?