Лента контента

Парадокс литературного мира: авторское право защищает текст, но не смысл. Не понимание. Писатель Игорь Кременев решил этот парадокс так, как только писатель и может — поехал в суд.

Романа его продавался неплохо, читатели писали восторженные письма. Но один критик, влиятельный, публикующий в журналах, написал рецензию, которая описывала текст как «праздное упражнение в постмодернистской демонстрации». Главное содержание романа — размышления о смерти отца — критик попросту не заметил.

Кременев вышел в интернет и написал развернутый ответ. Критик, по его мнению, не просто не понял произведение. Он понял его неправильно, способом, который требовал намеренного избегания главных смыслов. Кременев утверждал: это не ошибка восприятия, а сознательное искажение.

Суд начался в марте 2024 года. Адвокат Кременева приносил доказательства: текстовые анализы, в которых показано, как критик буквально пропустил страницы, содержащие ключевые элементы. Адвокат оппонента возражал: критика — это право мнения, даже если оно неправильно. Судья сидел и слушал, как два человека спорили о том, существует ли объективный смысл в литературе или он полностью субъективен.

Верховный суд вынес решение в пользу критика. Но вот что интересно: в обосновании судья написал, что хотя критик имеет право на ошибку, она была действительно ошибкой. Это не помогало Кременеву юридически, но помогало морально. Книга в результате продалась еще лучше — люди ходили читать, чтобы проверить, был ли критик неправ.

Вопрос прозвучал просто. Человек загрузил текст на конкурс, оплатил взнос, указал свое имя. Текст понравился жюри. Вошел в шортлист. Затем в финал. И выиграл. Денег не так много — пятьдесят тысяч рублей. Но признание. Публикация. Слава. Или — позор.

Потому что человек этот сделал ошибку. Или поступил честно — никто не знает. Через неделю после объявления результатов он признался: текст написала нейросеть. Он только дал ей задачу, подредактировал немного, выложил. И выиграл чужим трудом. Или нет? Чей труд это — сети или его собственный?

Жюри выразило возмущение. Авторского права на текст нейросети нет (по закону). Значит, человек создал производное произведение, не указав источник. Мошенничество? Но его юристы возражают: нейросеть — это инструмент. Как ручка или машинка для печати. И если человек использует инструмент для создания текста, результат его авторство, да?

Суд еще не начался. Но литературная сцена раскололась. Одни говорят: это конец авторского права, искусственный интеллект заменит писателей. Другие: нейросеть — это просто помощник, как редактор. Третьи молчат, потому что сами экспериментируют с нейросетями, пишут, переделывают, выкладывают. И не уверены в своем авторстве.

Пока неясно. Но одно ясно: литературный конкурс больше не будет таким, как раньше.

В Милане завершился беспрецедентный судебный процесс, который называют одним из самых важных дел о переводческом праве в последние 30 лет.

Итальянская переводчица Федерика Росси переводила популярный японский роман Таро Хиршимы «Тишина света». По контракту она должна была передать текст максимально близко к оригиналу. Однако Росси решила переводить не буквально, а эмоционально.

Напримеру, где в оригинале было: «Я чувствовал холодный ветер через окно», Росси написала: «Я почувствовал одиночество, пришедшее через окно». Она объясняла, что в контексте романа персонаж не столько физически мёрзнет, сколько испытывает экзистенциальное холодное одиночество.

Издатель Mondadori возмутился и подал в суд за нарушение контракта. Он утверждал, что Росси превышала свои полномочия, заменяя авторский текст на свою интерпретацию.

На суде Росси защищала свой подход философски: «Верный перевод — это не калька слов. Это передача смысла и чувства, которые автор хотел вложить. Если я переведу буквально, я предам автора».

Одна из её коллег, лауреатка престижной премии за перевод, дала свидетельское показание: «Федерика — одна из лучших переводчиц, которых я знаю. Её эмоциональный подход делает романы живыми».

Однако суд встал на сторону издателя. Судья постановила, что «контракт ясно указывает на необходимость близкого перевода, и переводчик не имеет права переписывать авторский текст, пусть даже с благими намерениями».

Реакция в сообществе переводчиков была негативной. Специалисты писали в соцсетях о том, что суд подорвал основы переводческого мастерства. В журналах литературной критики опубликовано 15 статей, в которых судебное решение называют «убийством переводческого творчества».

Парадоксально, что итальянское издание романа, переведённое Росси до суда, стало бестселлером. Читатели оставляли отзывы: «Я никогда не знал, что может быть так красиво».

Това же Таро Хиршима, автор оригинального романа, высказался в поддержку Росси: «Эмоции моего рассказа — это его сердце. Переводчик, который их сохранил, понял меня лучше, чем я сам».