Итальянская переводчица проиграла суд издателю, потому что переводила эмоции, а не слова

В Милане завершился беспрецедентный судебный процесс, который называют одним из самых важных дел о переводческом праве в последние 30 лет.

Итальянская переводчица Федерика Росси переводила популярный японский роман Таро Хиршимы «Тишина света». По контракту она должна была передать текст максимально близко к оригиналу. Однако Росси решила переводить не буквально, а эмоционально.

Напримеру, где в оригинале было: «Я чувствовал холодный ветер через окно», Росси написала: «Я почувствовал одиночество, пришедшее через окно». Она объясняла, что в контексте романа персонаж не столько физически мёрзнет, сколько испытывает экзистенциальное холодное одиночество.

Издатель Mondadori возмутился и подал в суд за нарушение контракта. Он утверждал, что Росси превышала свои полномочия, заменяя авторский текст на свою интерпретацию.

На суде Росси защищала свой подход философски: «Верный перевод — это не калька слов. Это передача смысла и чувства, которые автор хотел вложить. Если я переведу буквально, я предам автора».

Одна из её коллег, лауреатка престижной премии за перевод, дала свидетельское показание: «Федерика — одна из лучших переводчиц, которых я знаю. Её эмоциональный подход делает романы живыми».

Однако суд встал на сторону издателя. Судья постановила, что «контракт ясно указывает на необходимость близкого перевода, и переводчик не имеет права переписывать авторский текст, пусть даже с благими намерениями».

Реакция в сообществе переводчиков была негативной. Специалисты писали в соцсетях о том, что суд подорвал основы переводческого мастерства. В журналах литературной критики опубликовано 15 статей, в которых судебное решение называют «убийством переводческого творчества».

Парадоксально, что итальянское издание романа, переведённое Росси до суда, стало бестселлером. Читатели оставляли отзывы: «Я никогда не знал, что может быть так красиво».

Това же Таро Хиршима, автор оригинального романа, высказался в поддержку Росси: «Эмоции моего рассказа — это его сердце. Переводчик, который их сохранил, понял меня лучше, чем я сам».