Лента контента

Семьдесят четыре года. Дата солидная, но сам Викрам Сет — индийский писатель, которого многие не слышали, хотя именно он написал один из самых длинных романов в истории английской литературы. Длиннее «Войны и мира». Без шуток.

«A Suitable Boy» — в переводе «Подходящий жених», 1993 год — это тысяча триста сорок девять страниц, которые при первом взгляде обещают тоску и академическую пыль. Четыре семьи, только что получившая независимость Индия, матримониальные интриги в вымышленном городе Брахмпур — звучит как то, что берут с полки, читают двадцать страниц, ставят обратно и идут смотреть телевизор. Но потом почему-то читают до трёх ночи, забыв поставить чайник. А утром берут снова.

Почему?

Потому что Сет — писатель с инстинктом, который не объяснишь курсовой работой. Он не «демонстрирует психологию персонажей» — он их населяет, как комнату населяют люди, которые туда просто вошли и занялись своими делами. Вот Маан — сын богатого землевладельца, болван и романтик в равных пропорциях — влюбляется в куртизанку Саеду Бай и считает это трагедией вселенского масштаба; читатель видит сразу, что трагедия целиком у него в голове, а не в обстоятельствах, — но это не делает Маана смешным. Только живым. В романе четыреста персонажей, и Сет называл каждому имя самостоятельно, сверяясь с именными традициями разных регионов Индии. Это звучит как педантизм. На деле — уважение.

До «Подходящего жениха» был «The Golden Gate». 1986 год, Сан-Франциско, яппи. Сет написал его в сонетах. Не «вдохновившись сонетами» — именно в сонетах, все триста семь штук, онегинской строфой, адаптированной под английский. Героиня едет на велосипеде — сонет. Двое ссорятся за завтраком — сонет. Кто-то умирает — сонет. Это либо гениально, либо дерзко до неприличия. Либо, что пожалуй и есть определение хорошей литературы, — и то, и другое сразу.

Сет изучал экономику в Оксфорде. Потом поехал в Нанкинский университет учить китайский — просто так, захотел. Потом Стэнфорд, мастерская по поэзии. Человек, у которого был прямой путь к карьере экономиста с пенсионным планом и нормальной недвижимостью, выбрал рифмованный роман про калифорнийских яппи восьмидесятых. Родители, думается, испытали весь спектр.

«An Equal Music» — 1999 год, третий большой роман. Британский скрипач Майкл, потерявший любовь, через десять лет снова её встретивший — и снова потерявший. Звучит как мелодрама? Немного. Но Сет делает кое-что хитрое: музыка там не фон и не удобная метафора, она структура. Майкл думает звуками раньше, чем словами. Читая, начинаешь слышать то, что видишь — вот это уже не просто ремесло; неудобное слово тут мастерство.

При этом Сет не из тех, кто штампует по роману в год. Между «Подходящим женихом» и «Равной музыкой» — шесть лет. Потом был «Two Lives» (2005): мемуары о двоюродном дедушке Шанти Бехле и его жене-немке Хенни, пережившей Холокост. Это совсем другой Сет — без дистанции беллетристики, без защитного стекла вымысла. Честнее, наверное. И страшнее.

Он открыто гей. Написал об этом сам — в эссе, в интервью — без пафоса и без «каминг-аута» с конфетти. В Индии, где статья уголовного кодекса о гомосексуальности то отменялась, то возвращалась, то снова отменялась, это стоило нервов. Сет подписывал петиции, говорил вслух. Судя по всему, публичность ему особо не нравилась; но молчать казалось хуже.

Влияние Сета на литературу — не тот случай, когда пишут «основал школу» и перечисляют учеников. Его влияние тоньше. Он доказал — снова, конкретным примером весом в тысячу триста сорок девять страниц — что большой роман может быть лёгким. Что серьёзная тема не требует серьёзного лица. Что сонет — не исторический реликт. «A Suitable Boy» экранизировали в 2020-м (сериал BBC, режиссёр Миа Малинг-Хансен) — через двадцать семь лет после публикации. Это не ностальгия. Это иначе называется.

Семьдесят четыре. По слухам — а слухи в литературных кругах хуже, чем в маленьком городе — Сет работает над продолжением, «A Suitable Girl», следующее поколение, другое время. Работает медленно. Это правильно. Некоторые вещи торопить не стоит; особенно если у тебя уже есть тысяча триста сорок девять страниц — и никто, никто так и не поставил им приличного памятника. Кроме самих страниц, разумеется.

Сегодня Викраму Сету исполняется 74 года. Писать о нём почему-то не принято — не тот масштаб скандалов, не та степень трагичности биографии. Умер он пока не собирается, манифестов не публикует, нобелевского комитета публично не тревожит. Просто работает. Это, честно говоря, само по себе достойно отдельного разговора.

Между тем перед нами один из самых интересных литературных фокусов конца XX века: поэт, умудрившийся написать один из длиннейших романов на английском языке. Сначала — «The Golden Gate» в 1986-м, роман целиком в сонетах, 590 стихотворений, Сан-Франциско, восьмидесятые, ядерный страх и калифорнийский загар на фоне экзистенциальной тревоги, которая ощущается в каждой строфе как что-то неприятное под рёбрами. Потом, не переведя дыхания, — «A Suitable Boy», 1349 страниц прозы без единого извинения. Разброс, скажем честно, нетипичный. Обычно писатели выбирают что-то одно: или поэт, или романист, или вовсе молчат. Сет выбрал всё сразу.

«The Golden Gate» — это надо объяснить отдельно, потому что в двух словах не выйдет. Представьте: Пушкин, онегинская строфа, холмы Беркли, несколько молодых людей с проблемами, которые кажутся мелкими на фоне угрозы ядерной войны, но всё равно болят как самые что ни на есть крупные. Именно онегинская строфа — четырнадцать строк с рифмовкой AbAbCCddEffEgg — стала скелетом всей конструкции. Критики поначалу растерялись: это хулиганство или гениальность? Потом решили — и то и другое, примерно в равных долях, хотя кто их там считал.

«A Suitable Boy». 1993 год. 1349 страниц — хотя разные издания считают по-своему, и в этой путанице есть что-то символичное для романа о путанице жизни вообще. Индия 1951 года, год после раздела, когда всё ещё живёт болью этого разрыва, но уже пытается дышать. В центре — Лата Мера и её мать, которая хочет выдать дочь замуж. Правильно замуж. За подходящего человека. Отсюда и название. Вокруг — четыре семьи, политика, религия, земельная реформа, классовые противоречия и Чайковский (да, и Чайковский тоже, не спрашивайте). Кто-то сравнивал роман с Толстым, кто-то с Диккенсом. Сет, кажется, пожимал плечами.

Но полторы тысячи страниц. Стоп. Это надо просто осознать.

И вот что поразительно — это не Пруст, которого читают с видом мученика и откладывают каждые две главы на несколько месяцев. «A Suitable Boy» читается по-настоящему: с нетерпением, с желанием знать, что дальше, с мерзким раздражением на будильник. Секрет прост и одновременно непрост — Сет пишет о людях, а не об идеях. Его персонажи едят, ссорятся, влюбляются не в того и говорят то, о чём потом жалеют. Ничего метафизического. Никаких толстовских проповедей посреди пятой главы. Просто жизнь, снятая крупным планом — и всё равно умещающаяся в 1349 страниц без ощущения, что тебя насилуют объёмом.

Родился Сет в Калькутте в 1952 году. Детство — часть в Индии, часть в Англии, учёба в Corpus Christi College в Оксфорде. Потом аспирантура в Стэнфорде по экономике. Потом — и вот здесь биография делает совершенно неожиданный поворот — Нанкинский университет, где он изучал китайскую демографию. Демографию. Книга «From Heaven Lake» (1983) — путевые заметки о том, как он автостопом добирался из Китая в Индию через Тибет — выиграла премию Thomas Cook Travel Book Award. Универсальный человек; таких сейчас почти не производят серийно.

«An Equal Music», 1999 год. Совсем другой роман — маленький, почти камерный. Лондон, скрипач Майкл Холм, потерянная любовь Джулия, которая медленно теряет слух, и музыка — Шуберт, Бах, Брамс — как единственный язык для того, что словами не сказать. После грохота «A Suitable Boy» это было похоже на то, как после симфонии вдруг слышишь сонату и понимаешь: вот именно этого и не хватало. Сет умеет работать в обоих регистрах. Это, между нами, редкость.

На что он повлиял? Вопрос неудобный, потому что литературное влияние — штука тёмная, отследить её сложнее, чем границу в Индии образца 1947 года. Прямых последователей немного; его стиль — неспешный, детальный, с юмором, который не кричит о себе, а тихо сидит в углу и ухмыляется, — сложно имитировать. Но «A Suitable Boy» открыл нечто важное: большой роман о постколониальной Индии возможен без магического реализма Рушди и без политических притч. Можно через свадьбу. Через список гостей. За этим «можно» потянулась целая традиция.

В 2020 году BBC выпустил сериал по «A Suitable Boy». Режиссёр — Миа Минолла, сценарий — Эндрю Дэвис, который до этого успел укротить «Гордость и предубеждение» и «Войну и мир». Результат получился пристойным: красивая картинка, хорошие актёры, роман ужат до шести серий без ощутимой потери костей. Сет публично не возражал. Он вообще редко возражает публично — человек, видимо, экономит энергию для чего-то более важного.

Почему его почти не читают в России? Вопрос без очень хорошего ответа. «A Suitable Boy» на русский переведён, но не стал тем, чем мог бы. Частично — культурный порог: постиндийская реальность 1951 года требует определённой настройки. Частично — сам масштаб: полторы тысячи страниц отпугивают даже тех, кто спокойно прочёл Толстого. Но есть ещё одна причина, более тонкая. Сет пишет без надрыва. У Толстого — надрыв. У Достоевского — ещё больший. У Сета — нет: он пишет полторы тысячи страниц, и при этом как будто не страдает. Это подозрительно.

74 года. Новый большой роман — «A Suitable Girl», продолжение — он анонсировал ещё в нулевых, и с тех пор оно движется со скоростью, которую сложно назвать стремительной. Минут пять, говорят, осталось. Или десять лет — кто считал. Может, выйдет. Может, нет. Это, пожалуй, не главное. Главное — он уже написал достаточно, чтобы занять честное место на той полке, где стоят книги, к которым возвращаются. Не потому что надо. Потому что хочется. И это, в конечном счёте, единственная оценка, которая вообще имеет смысл.

Двадцатое июня. Калькутта, 1952 год. Где-то в этот день родился мальчик, которому суждено было написать один из самых длинных романов в истории английской литературы — и ни разу не извиниться за это. Викрам Сет. Сегодня ему 74.

Стоп. Нет здесь юбилейной патоки про «великого мастера» и «неповторимый стиль». Будет честный разговор о человеке, который сделал несколько вещей, от которых у любого здравомыслящего редактора волосы встали бы дыбом — и каждый раз выигрывал.

Первая вещь: «The Golden Gate» (1986). Роман. Целиком написанный сонетами. Пятьсот девяносто сонетов. На современном английском — про жизнь яппи в Сан-Франциско 80-х, про отношения, одиночество, ВИЧ, ядерный страх. Это не стилизация под Байрона и не литературный эксперимент ради кафедральной диссертации — это просто роман, который читается как роман, только с размером и рифмой. Когда Сет показал рукопись издателям, один из них, по слухам, решил, что перед ним либо гений, либо человек, которому нужна помощь. Оказалось — первое. Посвящение книги? Тоже сонет. Оглавление? Сонет. Благодарности? Три сонета. Последовательный человек, ничего не скажешь.

Вторая вещь — «A Suitable Boy» (1993). Тысяча четыреста семьдесят четыре страницы. Примерно. Зависит от издания. Это Индия сразу после раздела 1947 года: четыре семьи, сотни персонажей, несколько брачных интриг, политика, музыка, религия, еда. Особенно еда — про еду там написано так, что читать лучше не на голодный желудок. Критики хором сказали «эпос», «Толстой», «Диккенс» — всё то, что принято говорить, когда книга большая и хорошая, но нужно как-то объяснить, зачем её вообще брать в руки. Сет писал её десять лет. Вручную — рукой, а не печатая.

Десять лет.

На 1474 страницы.

Человек знал, что делал.

Между первым и вторым романами — семь лет — он успел написать стихи, путевые заметки о Тибете и Китае («From Heaven Lake», 1983, за что получил премию Томаса Кука), выучить мандаринский язык и немного поработать экономистом. Образование у Сета такое, что становится немного неловко за собственный диплом: Оксфорд, Стэнфорд, Нанкинский университет. Он изучал философию, политику и экономику — потом экономику отдельно — потом литературу. Или всё это параллельно; сложно сказать, где там кончается экономист и начинается поэт.

Третья вещь: «An Equal Music» (1999). Это камерная музыка — в самом буквальном смысле. Роман про скрипача из лондонского квартета, про потерянную любовь, про прогрессирующую глухоту, про Шуберта. Сет не просто написал роман о музыкантах — он написал роман, в котором музыка существует как отдельный персонаж. Описания Шубертовского квинтета — я не шучу — можно читать как отдельный текст, отрезав от всего остального. Музыковеды оценили. Простые читатели тоже — хотя некоторые честно признавались, что приходилось гуглить, что такое пиццикато. Сет сам играет на пианино, серьёзно, с детства. В «An Equal Music» это чувствуется в каждой странице. Есть авторы, которые пишут про музыку, наслушавшись записей. И есть те, кто понимает разницу между тем, как звучит нота на бумаге, и как она живёт в голове исполнителя. Сет — второй.

Про мать его стоит сказать отдельно. Лейла Сет стала первой женщиной-председателем Высшего суда в Индии. Он как-то упоминал в интервью, что она всегда читала рукописи и никогда не деликатничала с замечаниями. Представьте: несёшь маме роман в десять лет работы — а мама не «ну, молодец, сынок», а «здесь логика хромает, этот персонаж непоследовательный». С такой читательницей хочешь не хочешь, а будешь переписывать по сто раз.

В России Сета почти не читают. «Подходящий мальчик» переведён на русский, существует, стоит на некоторых полках — но широкой аудитории незнаком. Зря. Потому что это ровно тот тип литературы, которую принято любить в теории («большой роман, семейная сага, историческая эпоха») и не читать на практике — потому что страшно: тысяча четыреста страниц психологически давят. Но те, кто прорывается через первые сто страниц, обычно не жалеют. Один знакомый взял книгу в отпуск «на крайний случай, если скучно станет» и прочитал за три недели, планомерно игнорируя море.

Море потерпело.

В 2020 году BBC выпустил сериал по «A Suitable Boy» — режиссёр Миа Кванта-Ардна, сценарий Эндрю Дэвиса. Критики восприняли неоднозначно: как всегда бывает с экранизациями толстых книг, когда из 1500 страниц нужно сделать шесть эпизодов. Что-то неизбежно выпало. Но сериал напомнил новому поколению, что книга существует — и некоторые потом всё-таки брали оригинал. Стандартная схема: сначала сериал, потом «подождите, там же книга?», потом три недели на диване.

Сет написал немного — по меркам плодовитых авторов. Три романа, несколько поэтических сборников, мемуарная проза, либретто для оперы. Нет ощущения, что он торопится. Между вторым и третьим романами прошло шесть лет; после «An Equal Music» — уже больше двадцати пяти. Нового романа пока нет. Говорят, работает. Верим.

74 года — хороший возраст, чтобы подводить не итог (рано), а промежуточный счёт. Счёт выглядит убедительно: один роман-в-сонетах, один роман-эпос, один роман-камерная-музыка. Три попытки — три попадания в то, что останется. Мало кто может похвастаться таким КПД при таком уровне амбиций.

Если вы ещё не читали — начните с «The Golden Gate». Не с «Подходящего мальчика»: туда войти сложнее, это требует готовности. «The Golden Gate» — вход с другой стороны: маленькая, изящная, невероятная вещь. Прочитаете — и поймёте, как один человек умудрился написать роман сонетами так, что в груди дёргается что-то теплое и необъяснимое. И вопрос сам по себе становится: а почему все остальные так не делают? Потому что не могут. Вот и весь ответ.

Сет. Просто Сет.

В британских издательствах начала 1990-х это имя произносили с выражением человека, которому позвонили посреди ночи. Не с ужасом — нет. С таким лёгким усилием, как будто нужно поднять что-то тяжёлое и куда-то отнести.

Потому что он принёс рукопись. 1474 страницы. Называлась «A Suitable Boy» — «Подходящий мальчик». 591 552 слова. Три «Войны и мира» в одном переплёте; больше, чем «Улисс» Джойса и «В поисках утраченного времени» Пруста вместе взятые — хотя это зависит от издания и считать ли предисловия. Один редактор, по легенде, потянул спину, переставляя стопки бумаги с места на место. Другой сказал: «смелый проект». «Смелый проект» — редакторский эвфемизм для «мы в панике, но виду не подаём».

Книга вышла в 1993-м и немедленно стала бестселлером. Та самая публика, которая бросает читать после трёхсот страниц, потому что «слишком длинно» — проглатывала этого монстра целиком. Почти 600 000 слов. Без остатка.

Семьдесят четыре года Викраму Сету. Семьдесят четыре года человеку, который написал один из длиннейших романов на английском языке и при этом не считается ни сумасшедшим, ни занудой — а это, если задуматься, отдельное достижение.

## Индиец в Оксфорде, поэт в Стэнфорде, экономист — нигде

Родился 20 июня 1952 года в Калькутте. Отец — директор индийского отделения обувной компании Bata. Мать — Лила Сет, первая женщина в истории страны, занявшая пост судьи Верховного суда штата. Семья — по меркам индийского общества — блестящая. По меркам самого Викрама, судя по интервью, — немного давящая; хотя этот вывод он и сам бы оспорил.

Учился в Англии, в Тонбриджской школе. Потом Оксфорд — философия, политика, экономика. Потом Стэнфорд — докторантура по экономике. До диссертации не дошёл. Бросил. И поехал в Нанкин изучать китайскую поэзию.

Это не биографическое отступление ради объёма — это важно. Потому что человек, который бросил PhD в Стэнфорде ради китайской поэзии, сделал потом нечто совершенно логичное для себя и совершенно безумное для всех остальных: написал роман в сонетах. Целиком. От первой строки до последней.

## «Золотые ворота»: роман, которому не должны были поверить

The Golden Gate, 1986 год. 590 сонетов — пушкинской строфой, той самой, что в «Евгении Онегине». Действие: яппи в Сан-Франциско 1980-х. Программист, его бывшая, их общий друг, кошка (кошка тоже получила свою строфу — Сет был принципиален в этом вопросе), и фон рейганомики с первыми тревожными новостями об эпидемии СПИДа.

Это не должно было работать.

Работает. Gore Vidal написал, что это «первый действительно читабельный и живой американский роман за годы». Культовый статус. Литературные премии. Устойчивое место в списках лучшей литературы второй половины XX века — среди книг, написанных, как водится, прозой.

Сет не извинялся за то, что вдохновлялся Пушкиным. Говорит об этом так просто, как о чём-то само собой разумеющемся — примерно с той же интонацией, с которой говорят «вчера ел рис». Ориентир? Пушкин. Нормально. Двигаемся дальше.

## 1474 страницы. Четыре семьи. Одна упрямая мать и один нерешительный сын

«Подходящий мальчик» — семейная сага об Индии 1951 года, о первых демократических выборах после раздела, о четырёх семьях и нескольких сотнях персонажей. Завязка проще некуда: мать хочет найти сыну подходящую жену. Дальше — жизнь. Многолетняя, с запахами базаров, брахманами в пыльных конторах, любовными письмами и судьбами целого поколения, которому пришлось строить страну с нуля — и одновременно разбираться с семейными обедами.

Критики сравнивали с Толстым. Понятно и немного банально. Сам Сет называл ориентирами Джейн Остин и Флобера. Это точнее: здесь есть остиновская ирония — тихая, без нажима — и флоберовское внимание к деталям, которые принято опускать, потому что «это неважно». Для Сета важно всё. Фасон ботинок. Интонация, с которой тётя произносит слово «замужество».

Роман стал национальным достоянием ещё до того, как в Индии по-настоящему сложился книжный рынок такого масштаба. В 2020-м вышел сериал BBC/Netflix — шесть эпизодов. По меркам романа — коротко.

## «Равная музыка»: когда меньше — больнее

1999 год. An Equal Music. После «Подходящего мальчика» этот роман выглядит как соната после симфонии — тонкий, почти хрупкий. Михаил — виолончелист в Лондоне — снова встречает Джулию, женщину, которую любил и потерял. Джулия потеряла слух. Не полностью — слышит, но не так, как слышит музыкант. Это разница, которую невозможно ни объяснить, ни перепрыгнуть; в груди от одного описания это что-то неприятно сжимается, как будто потянули мышцу.

Книга о том, как люди расходятся не из-за нелюбви, а из-за трусости. Своей собственной.

Сет выучил скрипку специально для этого романа. Не «ознакомился» — выучил, достаточно, чтобы писать о музыке изнутри, а не с дистанции человека, который читал о ней в Википедии. Бессмысленная с практической точки зрения и совершенно необходимая деталь его характера.

## Зачем это важно прямо сейчас

В мире, где алгоритмы пишут романы за пять минут, а издательства объявляют конкурсы на «самый человеческий текст», Сет существует как живое опровержение нескольких расхожих тезисов сразу. Длина — не враг чтения. Форма — не враг содержания. Читатель — взрослый человек, которого не нужно защищать от длинных предложений.

Он писал в сонетах, потому что хотел. Написал 591 552 слова, потому что было что сказать — и не торопился. Выучил скрипку ради одной книги. Бросил Стэнфорд ради Нанкина. Всё это либо безрассудство — либо спокойная, негромкая уверенность в том, что делаешь; без оглядки на то, что скажут редакторы, когда будут переставлять твою рукопись с места на место и тянуть спину.

Долгожданный сиквел «Подходящего мальчика» — «A Suitable Girl» — Сет пишет уже очень давно. Выход несколько раз откладывался. Читатели ждут. Терпеливо — как подобает людям, которые однажды осилили 1474 страницы и не пожалели ни об одной.

Семьдесят четыре. Дождёмся.

Семьдесят четыре года. Для писателя — хороший возраст, чтобы наконец закончить второй роман. Шутка. Почти.

Викрам Сет родился 20 июня 1952 года в Калькутте — городе, который и сам похож на роман: перегруженный, живой, невозможно сложный и притягательный. С тех пор он сделал всё, чтобы литературный мир его запомнил. Не за скандалы, не за пьяные твиты, не за манифесты. За кое-что более редкое — за работу. За честный, мучительный, десятилетний труд. За готовность писать десять лет, не оглядываясь на рынок.

«A Suitable Boy». 1993 год. 1349 страниц. Пятьсот девяносто одна тысяча слов по-английски — это не роман, это архитектурное сооружение, которое случайно умеет говорить. Когда издательство получило рукопись, редакторы, по слухам, сначала просто поставили её на весы. Она весила столько, что некоторые книжные магазины клали её на нижние полки — чтобы не падала и не травмировала покупателей.

Но вот что интересно.

Читается легко. Реально — как хороший детектив, только вместо убийства в центре сюжета брак. Четыре семьи в постколониальной Индии 1950-х. Молодая женщина Лата, которую мать категорически намерена выдать замуж за «подходящего мальчика» — отсюда и название. Звучит как мелодрама? Именно. Но под этой мелодрамой — вся Индия: политика, религия, классовые разломы, раздел страны, который ещё не зажил. Сет разворачивает всё это не через лекции, а через людей, через разговоры за столом, через то, как женщина выбирает мужа, — и это работает сильнее любого социологического трактата.

Сет писал «Подходящего мальчика» десять лет. Десять. Он жил у родителей в Дели, экономил на всём и просто писал. Не вёл светскую жизнь. Не ходил на презентации. Писал — и это тоже своего рода провокация; в эпоху, когда писатель должен быть брендом, Сет выбрал тихое упрямство.

Стоп.

Прежде чем добраться до кирпича на 1349 страниц, нужно сказать кое-что важное про «Золотые ворота» — «The Golden Gate», 1986 год. Именно эта книга делает Сета фигурой совершенно отдельного сорта. Роман в сонетах. Не поэма — роман. С сюжетом, диалогами, конфликтом, юмором — и всё это в форме Пушкинской строфы. Той самой, которой написан «Евгений Онегин». Сет прочитал английский перевод Онегина — и что-то в голове щёлкнуло. Взял и написал историю молодых яппи из Сан-Франциско 1980-х на языке, которым пользовался Пушкин в XIX веке. 690 сонетов. Действие разворачивается в Кремниевой долине — за несколько лет до того, как она стала тем, чем стала.

Это либо гениально, либо безумно. Скорее всего — и то, и другое.

Критики разводили руками. Широкая публика — тоже, честно говоря. Роман не стал бестселлером. Зато стал легендой среди людей, которые понимают разницу между «написано хорошо» и «написано необыкновенно». Гор Видал назвал его «единственным романом в сонетах на английском, который я знаю, — и при этом блестящим». Гоpe нам, что это мнение не передали по всем каналам немедленно.

«An Equal Music» — 1999 год, третья крупная работа. Скрипач Майкл Холм, Лондон, камерный квартет, потерянная любовь, медленно наступающая глухота. Всё гораздо тише «Подходящего мальчика» — интимно, почти болезненно. Сет сам музыкант-любитель, и это чувствуется в каждой строке: он пишет о музыке не как журналист-культуролог, а как человек, у которого пальцы помнят гриф. Роман не произвёл фурора при выходе. Он делает кое-что другое — остаётся. Те, кто его читал, возвращаются к нему.

Важный момент, который обычно упускают: Викрам Сет — не просто романист. В 1983 году вышла «From Heaven Lake» — дорожные заметки о том, как он автостопом добирался из Китая в Индию через Тибет и Непал. Студент, изучающий экономику в Нанкинском университете, решил вместо самолёта поехать домой своим ходом. Написал об этом книгу. Выиграл премию. Никакого скандала — просто очень хорошая книга о человеке в пути.

Образование у Сета — само по себе занятная история. Оксфорд. Потом Стэнфорд, экономика. Потом Нанкин, китайский язык и китайская поэзия. Потом демографические исследования в Вашингтоне. Это не биография писателя — это биография человека, который физически не может остановиться. Любопытство у него, похоже, патологическое; в хорошем смысле — в том смысле, когда оно питает книги, а не просто коллекцию незаконченных хобби.

Что он добавил в литературу? Для начала — доказательство, что роман-эпопея в традиции XIX века не мертва. Что Толстой и Диккенс — не музейные экспонаты, а живые образцы. Что можно написать роман длиной с «Войну и мир», и чтобы его всё-таки читали; что форма может быть радикальной — роман в сонетах, если вы вдруг забыли, — и это не делает текст нечитабельным. Делает его особенным. В 2020-м BBC сняло сериал по «Подходящему мальчику», режиссёр Мира Наир. Сет был доволен. Публика — в основном тоже, хотя всегда найдётся тот, кто скажет «не то» про любую экранизацию любой книги.

Одно незавершённое дело: «A Suitable Girl» — анонсированный сиквел, о котором говорят уже лет двадцать. Сет обещал, откладывал, опять обещал. Рукопись, судя по интервью, существует в каком-то виде. Может, к следующему юбилею. Может, раньше. А может, он тихо пишет ещё один роман в сонетах — и молчит об этом. Что было бы совершенно в его духе.

Семьдесят четыре года. Калькутта, Оксфорд, Стэнфорд, Нанкин, 1349 страниц, 690 сонетов, один скрипач в лондонском тумане, один автостоп через Тибет. Это не биография — это маршрут. И по всем признакам, маршрут ещё не завершён.