Лента контента

Джек Лондон, по легенде, вставал в четыре утра, писал тысячу слов до рассвета, потом ехал верхом, потом пил. Эта картина кочует из биографии в биографию лет сто как минимум.

Чеки говорят другое.

Триста сорок квитанций из четырёх магазинов Окленда, датированных с января 1905-го по декабрь 1910-го. Продукты, керосин, табак, бумага для печатных машинок — и время. На большинстве чеков проставлен час выдачи. Исследователь Деннис Мёрфи из Калифорнийского университета провёл полтора года, сопоставляя время покупок с почтовыми штемпелями на письмах Лондона, пометками в записных книжках и датами рукописей.

Результат сбивает с толку.

Лондон покупал хлеб и мясо в промежутке с 10 до 11 утра — регулярно, почти каждый день, кроме воскресений. Табак — после полудня. Бумага для машинки — поздно вечером, иногда за полночь. Это не картина раннего подъёма. Это картина человека, который просыпается в девять, выходит по делам в десять, а садится за работу поздно — когда вокруг тихо.

«Тысяча слов до завтрака» — цитата самого Лондона из интервью 1907 года. Мёрфи предполагает: либо он имел в виду поздний завтрак, либо просто красиво врал журналистам. Второе, если честно, куда вероятнее — Лондон умел подавать себя.

Ещё одна деталь. В чеках нет вина. Совсем. За пять лет — ни одной бутылки из магазина. Алкоголь он брал в других местах или получал иначе. Мелочь; но в контексте его «Джона Ячменное Зерно» — книги, где он описывает своё пьянство с почти клинической точностью, — мелочь занятная. Лондон выстраивал образ себя. Тщательно.

Чеки планируют оцифровать и опубликовать с картой маршрутов и реконструкцией недели жизни писателя по числам.

Гюстав Флобер собирал глупость всю жизнь. Методично, даже нежно — как коллекционируют бабочек, только без булавки. «Словарь прописных истин» — книга, которую он писал сорок лет и так и не закончил, — это каталог банальностей: что принято думать о любви, о смерти, о путешествиях, о художниках. Вышла посмертно, стала культовой. Опубликованная версия — около трёхсот статей.

Нотариальный архив города Руана, разбираемый по программе оцифровки французского культурного наследия, содержал среди прочего залоговую запись 1879 года: Флобер передал некоему Эжену Пулену, ростовщику, «рукопись в двух переплётах, около девятисот листов» в обеспечение долга в семьсот франков.

Долг был выплачен. Рукопись, по документам, возвращена. Куда — неизвестно.

Но в том же архиве, в коробке с бумагами нотариуса Пулена-сына, лежала копия. Не полная — около шестисот листов. Сделана переписчиком нотариальной конторы на случай утраты залога. Стандартная практика.

Шестьсот листов. Примерно девятьсот статей.

Исследователи нормандского университета сравнили найденные листы с опубликованным текстом: совпадение по стилю стопроцентное. «Абсент: более страшный яд, чем алкоголь. Убивает художников. Нормандские крестьяне пьют его для храбрости перед разговором с помещиком». Это не вошло в канонический текст.

Таких записей в найденном массиве — сотни. О профессиях, о религии, о деньгах. Часть — откровенно злее, чем известный «Словарь». Часть — неожиданно мягче. Несколько статей о детях и стариках, которые Флобер в привычной желчной интонации не писал никогда.

Публикация готовится совместно издательством Gallimard и университетом Руана. Ориентировочный срок — 2027 год. Флобер, вероятно, был бы недоволен и этим сроком.