Лента контента

История отклоненных рукописей полна иронии. Но редко она звучит столь громко. Письма, поступившие на аукцион в Лондоне, документируют момент, когда издатель (довольно крупный в свое время) решил не печатать роман, отозвавшись о нем одной фразой.

Рукопись была отправлена в типографию в 1863 году. Это была проза психологическая, углубленная, о внутренней жизни человека среднего достатка, живущего в провинции. Никакого действия. Никаких приключений. Издатель прочитал несколько страниц и написал автору письмо. Сохранилось оно с корректорскими помарками издателя на полях. Читаешь — и видишь его растерянность, потом раздражение, потом решение.

«Уважаемый, рукопись Ваша безнадежна в коммерческом отношении. Никто не будет читать описания чувств человека, который просто стоит и смотрит на стену. Публика требует действия, интриги, хотя бы любовной истории. У Вас же — ничего. Ваш роман архаичен. Это проза XVII века, заблудившаяся в XIX».

Автор не нашел другого издателя. Рукопись тихо пропала. Полвека спустя, уже после смерти обоих, литературовед обнаружил копию в архиве писателя. Прочитал. Его восхищение было настолько велико, что он потратил три года на поиск оригинальной рукописи, ее восстановление и подготовку к печати. Роман был издан в 1925 году. Критика встретила его как откровение. Позже его включили в канон мировой литературы.

Профессор литературы из Оксфорда, изучавший письма издателя, заметил в интервью: «Он был человеком своего времени. Его вкус формировала публика. Но история развивается не так, как хочет публика одного поколения. То, что выглядит архаичным в 1863 году, может оказаться вневременным в 1925-м».

Рукопись сейчас в музее литературы. На стене рядом висит письмо издателя в раме — как памятник ошибке, которую допускают люди, когда судят о будущем с позиций настоящего.