Лента контента

Работаю поваром в заводской столовой в Нижнем Тагиле, аккурат при цехе металлоконструкций, двадцать вторую весну доедаю казенные щи. Готовлю на триста человек в смену — борщ, котлеты, компот из сухофруктов в большом бидоне, святое дело, никто не трогай.

И вот с начала лета — недостача. Каждый день бидон недоливался литра на два-три. Я грешила то на грузчиков, то на охрану, то вообще на призрака — благо здание сталинской постройки, легенды про него ходят с сорок восьмого года.

Поставила метку фломастером на бидоне — уровень отмерила. Утром метка та же, а компота меньше. Мистика чистой воды.

Решила устроить засаду. Осталась после смены, спряталась за стеллажом с посудой, сижу как шпион, чувствую себя дурой в свои сорок девять лет.

В половине шестого утра — шаги. Тихие. Заглядываю — а это Верочка, уборщица наша, тихая такая, шестой месяц как устроилась. Достает из кармана халата две пластиковые бутылки, из-под минералки, и цедит компот. Аккуратно, по капле почти, чтоб не булькало громко.

Вышла я из-за стеллажа — она чуть посуду не выронила. Побледнела вся.

Оказалось: муж у нее после инсульта дома лежит, врачи говорят — витамины нужны, сухофрукты особенно полезны, а на зарплату уборщицы много не купишь. Вот она и таскала потихоньку, стеснялась спросить, думала — выгонят еще, за воровство-то.

Я, честно, растерялась. Стою, молчу. Потом говорю: «Ты чего с бутылками мучаешься, будто у нас тут строгий режим. Скажи — налью, не жалко компота-то, он казенный, не мой личный».

С тех пор ношу ей отдельную банку, литровую, законно уже, без шпионажа никакого. А бидон — да пусть недоливается, если по делу.

Начальник цеха, кстати, узнал историю — распорядился Верочке еще и творог со склада выписывать. Так у нас теперь целая «программа поддержки» неофициальная. А началось все с недостачи компота и моей засады за стеллажом.