Лента контента

Предательство. Это было медленное, методичное предательство, совершенное людьми, которые клялись защищать его слово.

Вернер Фастенбергер, австрийский писатель, который прожил 89 лет и умер в 2022 году, оставил послание. После его смерти его архив открыл нечто, что он скрывал десятилетиями: издатели переделывали его текст без его согласия. Не редактировали. Переделывали. Меняли диалоги, убирали целые сцены, заменяли концовки. Сорок лет это продолжалось — с 1950 по 1990 годы — и Фастенбергер молчал, пока читатели верили, что читают его книги.

Теперь его наследник, в соответствии с волей писателя, опубликовал полную версию его главного романа "Die Fremde", поместив рядом текст издателей. Левая страница — то, что Фастенбергер хотел написать. Правая — то, что его читали люди во всем мире. Диссонанс поражает.

Исходный текст жестче, циничнее, полнее отчаяния. Версия издателей — смягчена, романтизирована, сделана более «продаваемой». Сцена, где герой встречает любовь, в оригинале — отчаяние перед лицом неизбежного одиночества. В версии издателей — надежда, тепло, почти сентиментальность.

Германский литературовед Михаэль Холл, первый, кто имел доступ к этим рукописям, предположил, что издатели действовали из лучших побуждений: они верили, что смягченный текст будет лучше воспринят послевоенным обществом, еще слишком жаждущим утешения, а не правды. Но это предположение не меняет факта: Фастенбергер был ограблен. Его голос был украден, переделан, пересеменный в тело, которое не было его собственным.

Немного иронично: чем жестче был исходный текст, тем больше он говорит о страхе издателей перед честностью. Они боялись его правды, боялись того, что читатели поймут: мир не так хорош, как они хотели им внушить. Поэтому они переписали историю, заменив отчаяние на надежду, смерть на утешение.

Теперь, когда обе версии доступны, встает вопрос: читали ли мы когда-нибудь Фастенбергера, или мы читали его компромиссные версии, его внутренние споры с самим собой, закодированные в цвета чернил издателей? И главное — сколько других шедевров литературы XX века — это не то, что авторы хотели написать, а то, что издатели решили, что люди хотят читать?