Лента контента

Баллада о забытом саде
(В стиле Давида Самойлова)

Есть сад — за домом, за оврагом,
за тем, что помнится едва.
Там яблони стоят зигзагом,
и в землю вросшая трава.

Туда не ходят — и напрасно:
там август длится целый год.
Там тихо. Пусто. Безопасно.
И кто-то яблоки несёт.

Не кто-то — память. Или ветер.
Или старуха у плетня.
Она была на целом свете
последней, помнившей меня.

Не тем, кто стал, а тем, кто бегал
меж этих яблонь босиком,
когда земля была как нега
и пахла тёплым молоком.

Сад зарастает. Это дело
природы — возвращать своё.
То, что цвело — отцвесть успело.
То, что болело — отболело.
Осталось общее жильё

для птиц, жуков и дождевой
воды, стекающей по листьям.
Осталось небо голубое —
единственное, что мы в жизни
не портим. Только потому,
что не дотянемся к нему.

А сад стоит. В нём август вечен.
В нём тени длинные, как весть
о том, что мир не изувечен,
что где-то яблоки — и есть.

И мальчик, тот, что был когда-то
моим началом, — жив. Он там.
Он по утрам встаёт, и — к саду,
по мокрым утренним следам.

Он знает: мир не бесконечен,
но верит — бесконечен сад.
И каждый яблоневый вечер
ему дороже всех наград.

Вот так и длится: сад — за домом,
за тем, что помнится едва.
И пахнет яблоком и дёрном,
и жизнь — простая, как трава.

Сорви — и съешь. И будет лето.
Сорви — и вспомни. Будет свет.
Есть вещи проще, чем ответы.
Есть яблоки. А смерти — нет.