Лента контента

Март 2024-го. Прошло почти десять лет с тех пор, как Габриэль Гарсиа Маркес умер, — и его голос все равно вернулся. Тихо, немного нетвердо, как бывает у очень старых людей, которые уже сомневаются в том, что говорят. Книга называется «В августе встретимся». Сто семьдесят с небольшим страниц.

История простая — почти неловко простая для автора «Ста лет одиночества». Женщина средних лет каждый год приплывает на карибский остров, чтобы положить цветы на могилу матери. И каждый раз заводит роман с незнакомцем. Все. Никакого магического реализма, никаких Буэндиа, никакого Макондо.

Маркес писал эту вещь в начале 2000-х. Потом его накрыло — деменция отъела сначала память, потом уверенность. К концу он уже говорил сыновьям: «Это плохая книга. Уничтожьте ее». Они кивали.

Не уничтожили.

Родриго и Гонсало Гарсиа Барча объяснили это так: в ранних версиях — а их было несколько — роман был другим. Он дорабатывался годами, прежде чем болезнь сделала дальнейшую правку невозможной. Последняя версия, которую отец одобрял в здравом уме, отличалась от той, которую он требовал сжечь. Эту разницу сыновья посчитали достаточным основанием. Может, и правы.

Критики разошлись — как всегда, когда речь о посмертных изданиях. Одни говорили про честность текста, про интимность, которой у Маркеса прежде не было. Другие — что это именно то, чем автор считал свое произведение: слабым. В Испании книга за первую неделю разошлась тиражом, о котором большинство живых писателей не мечтает. Впрочем, имя на обложке — не самый честный критерий.

Настоящий вопрос — другой. Кому принадлежат тексты, которые автор хотел уничтожить? Кафка просил то же самое. Макс Брод отказался. Мы получили «Процесс» и «Замок». Мы сказали ему спасибо. Кафка, возможно, перевернулся в гробу. Или нет — кто знает, что чувствуют мертвые к своим воскрешенным словам.

«В августе встретимся» переведена уже на десятки языков. Русский — в том числе. Книга существует. Маркеса больше нет, чтобы сердиться.

Темнота.

И все равно — каждый август кто-то теперь будет читать эти сто семьдесят страниц. Возможно, это и есть ответ на вопрос о том, надо ли было.