Лента контента

Откройте для себя интересный контент о книгах и писательстве

Граф Дракула на собеседовании: «Готов работать ночами. Только ночами»

Граф Дракула на собеседовании: «Готов работать ночами. Только ночами»

Классика в нашем времени

Современная интерпретация произведения «Дракула» автора Брэм Стокер

**Агентство недвижимости «Hawkins & Co.», Лондон. Понедельник, 14:00.**

**Переговорная №3. На столе — два стакана воды (один не тронут), резюме на плотной бумаге кремового оттенка и табличка: «Мина Мюррей-Харкер, Head of Recruitment».**

---

**Мина:** Добрый день, мистер… так, секундочку… Дракула. Просто Дракула? Без имени?

**Дракула:** Граф. Если позволите. Но в анкете я указал «без титула» — мне сказали, у вас сейчас… как это… плоская иерархия.

**Мина:** *(улыбается)* Верно. У нас все на «ты», но на собеседовании я по старинке. Пожалуйста, расскажите немного о себе.

**Дракула:** Охотно. Я из Трансильвании. Это, если что, северо-запад Румынии — Карпаты, ущелья, все такое. Родовое поместье. Семейный бизнес. Мы давно в недвижимости — лет четыреста, плюс-минус.

*(пауза)*

Минус.

**Мина:** Четыреста лет в недвижимости?

**Дракула:** Опечатка. Я имел в виду «четвертое поколение». Перевод с румынского, знаете ли, штука капризная.

---

**Мина:** Хорошо. У нас тут резюме — впечатляющее. «Управление активами на территории шести округов». «Свободно владею: английский, немецкий, латынь, церковнославянский». Латынь — это правда нужно?

**Дракула:** Для договоров — нет. Для… скажем так, для чтения нотариальных копий восемнадцатого века — иногда да.

**Мина:** *(делает пометку)* Окей. А почему вы решили переехать в Лондон?

**Дракула:** Карьерный рост. И климат.

**Мина:** Климат? У нас?

**Дракула:** Туман. Я обожаю туман.

---

**Мина:** Перейдем к опыту. Расскажите про вашего предыдущего работодателя.

**Дракула:** Я работал на себя. Family office, если по-вашему. Полный цикл: приобретение, реставрация, удержание объекта в долгосрочной перспективе. Очень долгосрочной.

**Мина:** Сколько объектов в портфеле?

**Дракула:** Один. Но большой.

*(пауза)*

И еще двенадцать ящиков с землей. Это, если что, инвестиционный инструмент. У нас в семье так принято — диверсификация по почве.

**Мина:** *(моргает)* Простите?

**Дракула:** Шутка. Конечно, шутка. Ха. Ха.

---

**Мина:** Хорошо… давайте проиграем кейс. Представьте: к вам приходит клиент. Молодой юрист. Скажем, его зовут… ну, Джонатан. Он приехал из Лондона оформить вам сделку. Как вы построите коммуникацию?

**Дракула:** *(заметно оживляется)* О, отличный кейс. Я бы предложил ему остаться на пару недель. В моем поместье. За мой счет.

**Мина:** На пару недель — для оформления одной сделки?

**Дракула:** Документы — это серьезно. Я люблю, когда клиент… погружен в процесс.

**Мина:** А если он захочет уехать раньше?

**Дракула:** *(аккуратно)* Я приложу все усилия, чтобы он не захотел.

**Мина:** *(пишет)* «Высокий уровень клиентоориентированности». Это про вас?

**Дракула:** Это очень мягкая формулировка, но да.

---

**Мина:** Перейдем к soft skills. Как вы работаете в команде?

**Дракула:** Я лидер. Признаюсь честно — мне сложно быть в подчинении. Я не умею быть второй скрипкой. Я — первая. Иногда — единственная.

*(улыбается, не показывая зубов)*

Но я гибкий. Если команда подобрана правильно — три-четыре верных человека, я бы сказал «верных насмерть», — мы горы свернем.

**Мина:** Конфликты бывают?

**Дракула:** Редко. Конфликты в моей команде заканчиваются быстро.

---

**Мина:** Ваши слабые стороны?

**Дракула:** *(задумывается)* Чеснок. Серебро. Утренние совещания.

**Мина:** Утренние?

**Дракула:** Я сова. Категорически. Если у вас стендапы в девять утра — это не ко мне. Но я готов работать ночами. С удовольствием. До рассвета. До самого. Только не дольше — у меня дисциплина.

**Мина:** У нас есть ночная смена в офисе на Пикадилли. Это плюс.

**Дракула:** Это судьба.

---

**Мина:** Что насчет корпоративной культуры? У нас по пятницам — пицца и просмотр старых фильмов. Часто смотрим хорроры. Вы любите хорроры?

**Дракула:** *(долгая пауза)* Я их… скорее, проживаю.

**Мина:** В смысле — фанат?

**Дракула:** В очень глубоком смысле, миссис Мюррей-Харкер.

**Мина:** Мисс Мюррей. Просто Мюррей. Я еще не замужем. То есть — помолвлена, но фамилию пока не меняла.

*(в этот момент Граф впервые посмотрел на ее шею. Совсем коротко. Так смотрит сомелье на бутылку, которую ему пока не наливают)*

**Дракула:** Поздравляю. Кто счастливец?

**Мина:** Джонатан. Юрист. Сейчас как раз в командировке — в Румынии, представляете?

**Дракула:** Какое… совпадение.

---

**Мина:** Так, продолжим. У нас есть тестовое задание. За тридцать минут вы должны составить предложение по покупке полузаброшенного особняка в Уайтчепеле. Бюджет — гибкий. Цель клиента — приватность.

**Дракула:** Гибкий бюджет и приватность? Это моя любимая комбинация.

*(берет ручку. Чернила. Не шариковую. Чернила. Откуда — неизвестно)*

**Мина:** У вас своя ручка с собой?

**Дракула:** Я не доверяю чужим перьям. Это семейное.

---

**Через 28 минут.**

**Дракула:** Готово.

**Мина:** *(читает)* Так… «объект приобретается на компанию-прокладку, зарегистрированную на острове Мэн»… логично… «оформление сделки — без личного присутствия покупателя»… ну, бывает… «передача ключей — в полночь»…

**Дракула:** Это символично.

**Мина:** «Сосед справа должен быть уведомлен о невозможности заходить в подвал»… «соседу слева — отказать в продаже мяты, чеснока и шиповника»…

*(пауза)*

Мистер Дракула.

**Дракула:** Граф. Если позволите.

**Мина:** Граф. У меня к вам один вопрос. Прямой.

**Дракула:** Прошу.

**Мина:** Вы случайно не вампир?

*(очень долгая пауза. За окном — туман. По стеклу скребется ветка. Хотя на третьем этаже нет деревьев)*

**Дракула:** *(спокойно)* А если да — это влияет на оффер?

**Мина:** Мы — инклюзивная компания. У нас в команде уже есть оборотень из отдела продаж, мумия в архиве и одна банши на ресепшен. По закону я не имею права отказать вам по признаку… вида.

**Дракула:** Прекрасно. Тогда — да.

**Мина:** Спасибо за честность. Ценим.

---

**Мина:** Последний вопрос. Кем вы видите себя через пять лет?

**Дракула:** *(задумывается. Смотрит в окно. Туман густеет)*

Через пять лет — управляющим партнером. Через пятьдесят — владельцем сети. Через пятьсот — легендой, о которой будут писать книги. Через тысячу… через тысячу, я надеюсь, мы с вами все еще будем работать вместе, мисс Мюррей.

**Мина:** *(нервно смеется)* Я столько не проживу.

**Дракула:** *(очень мягко)* Это поправимо.

---

**Мина:** *(закрывает папку, быстро)* Спасибо, мистер… Граф. Мы свяжемся с вами в течение трех рабочих дней.

**Дракула:** Не нужно звонить. Я сам приду. Ночью. Через окно. Если можно.

**Мина:** У нас… у нас вообще-то по почте отвечают.

**Дракула:** Я предпочитаю личное общение. И, простите — не приглашайте меня войти, пожалуйста, без серьезных намерений. Это, как бы сказать, обязывающая формулировка.

**Мина:** *(тихо)* Хорошо.

---

**Граф встает. Кланяется. На стуле, где он сидел, не осталось ни одной складки — будто никто и не садился. Стакан воды по-прежнему полный. На резюме — ни отпечатка пальцев. Только легкий запах земли.**

**Сырой. Свежевскопанной.**

**И мяты, которую кто-то заранее раздавил между страниц.**

---

**Внутренняя переписка HR-отдела. 14:47.**

**Мина → Артур (CEO):**

*«Артур, у нас тут собеседование было. Кандидат сильный. Опыт огромный (буквально). Готов работать ночами, тестовое — блестящее. Но, кажется, мне нужно поговорить с Джонатаном до того, как мы сделаем оффер. Он сейчас как раз в командировке в Трансильвании. Что-то у меня нехорошее чувство. Не «чувство тревоги», а как будто кто-то открыл окно, хотя окна закрыты. Понимаешь?»*

**Артур → Мина:**

*«Мина, ты переутомилась. Делай оффер. У нас квартал горит, а ты про окна. И передай ему — пусть выходит хоть с понедельника, хоть с ближайшего полнолуния».*

**Мина → Артур:**

*«Я ровно этого и боюсь, Артур».*

---

**Конец сеанса. До захода солнца — три часа сорок минут.**

Тень над Эксетером: страница, выпавшая из дневника Джонатана Харкера

Тень над Эксетером: страница, выпавшая из дневника Джонатана Харкера

Творческое продолжение классики

Это художественная фантазия на тему произведения «Дракула» автора Брэм Стокер. Как бы мог продолжиться сюжет, если бы писатель решил его развить?

Оригинальный отрывок

Когда мы говорили об этом некоторое время тому назад, бумаги Мины, дневник Джонатана и наши с ним записи — все это было в нашем распоряжении. Мы едва ли смогли бы убедить кого-либо в правдивости такой невероятной истории. Ван Хелсинг подытожил все, держа на коленях нашего мальчика: «Нам не нужны никакие доказательства; мы никого ни о чем не просим верить нам! Этот мальчик однажды узнает, какая отважная и мужественная у него мать. Он уже знает ее нежность и любящую заботу; позднее же он поймет, как несколько мужчин полюбили ее настолько, что отважились ради нее на многое». Джонатан Харкер.

— Брэм Стокер, «Дракула»

Продолжение

**Из дневника Джонатана Харкера, эсквайра. Эксетер, 14 октября 1900 года.**

Семь лет минуло с тех пор, как мы покинули перевал в Карпатах, и наш Куинси уже считает себя достаточно большим, чтобы носить деревянную саблю и звать собаку именем, которое я не решаюсь повторять. Семь лет — а я все еще просыпаюсь от того, что в комнате будто бы кто-то стоит. Не рядом. У окна.

Мина говорит — это нервы. Она права, конечно. Она почти всегда права. И все-таки прошлой ночью, поднявшись за стаканом воды, я нашел на подоконнике сухой лист — длинный, темный, незнакомой формы. Такие не растут в Эксетере. Такие вообще, кажется, нигде не растут — кроме одного места, о котором мы поклялись не говорить.

Я сжег его в камине. Запах был странный — будто паленая шерсть. Будто что-то живое.

*

Доктор Сьюард прибыл в среду, против обыкновения — без предупреждения. Он постарел. Не так, как стареют от лет, а как стареют от мыслей: виски сделались белыми точно по линии, словно их кто-то выкрасил, а руки — руки, помню, всегда были у него ровные, врачебные — теперь подрагивают, когда он подносит ко рту трубку. Я заметил это и сделал вид, что не заметил.

— Джонатан, — сказал он, едва мы остались одни в кабинете, — вы получали в последнее время... странные письма?

— Странные — это какие?

Он усмехнулся. Усмешка вышла кривая, нехорошая.

— Без подписи. Без обратного адреса. С маркой, которой нет в каталогах.

Я молчал. За окном играл во дворе Куинси; деревянная сабля стучала по забору с тем равномерным, тупым звуком, который у детей означает счастье, а у взрослых — что угодно еще.

— Я получил такое в августе, — продолжал Сьюард. — И еще одно — на прошлой неделе. Текст — два слова. По-латыни. *Memento creditum*.

— Помни о долге, — машинально перевел я.

— Помни — о долге, — повторил он, разделяя слова. — Я думал сперва — шутка. Студенты. Я ведь читаю в Лондоне по вторникам, у меня там, видите ли, целая аудитория молодых остроумцев. Но потом я навел справки. Никакой шутки. Бумага — старая. Не подделанная под старую — настоящая. И письмо... ну, письмо я предпочел бы не описывать.

Я налил ему чаю. Руки у меня — я отметил это с тем холодным любопытством, с каким иногда наблюдаешь за самим собой, словно со стороны, — руки у меня не дрожали. И это испугало меня сильнее всего остального. Будто я давно уже был готов.

*

Мы решили не говорить Мине.

Это было ошибкой. Она поняла раньше, чем мы успели договориться о версии — поняла, едва вошла в кабинет с подносом, поглядела на Сьюарда, потом на меня, и поставила поднос на стол так осторожно, как если бы он был из бумаги.

— Опять, — сказала она. Не спросила — сказала.

Сьюард опустил глаза. Я тоже.

— Когда вы собирались мне сказать? — спросила Мина. Тихо. Без укоризны. Хуже всякой укоризны.

— Мы не знаем еще, есть ли о чем говорить, — начал я, и сам услышал, как фальшиво это прозвучало. Как ученическая ложь. Как наскоро сшитая заплатка на пробитой лодке.

Она положила руку на тот рубец у себя на виске, который семь лет был почти невидим — выцвел, истончился, превратился в едва заметную складочку. Положила — и тут же отдернула, словно обожглась.

— Он горячий, — сказала она. — Со вчерашнего дня.

*

Тишина в комнате сделалась — не знаю, как иначе сказать — звучной. Будто кто-то набрал воздуха перед тем, как заговорить, и все еще не выдыхает.

Я подошел к ней. Дотронулся. Шрам был — не горячий, нет. Это слово неточное. Он был *теплый*. Теплый, как кожа другого человека под твоей ладонью. Как чужая щека.

— Послушайте, — сказал я, и голос у меня вышел не мой. — Послушайте оба. Мы видели его прах. Мы видели, как он рассыпался. Куинси Моррис всадил ему нож в сердце. Ван Хелсинг отсек ему голову. Мы видели это собственными глазами.

— Видели, — кивнул Сьюард.

— И что же теперь?

Он допил чай. Долго смотрел в пустую чашку, словно надеясь что-то там вычитать. Потом поднял на меня глаза — и я впервые за все семь лет увидел в них то самое выражение, которое раньше видел только у пациентов его лечебницы: спокойную, обстоятельную, аккуратно сложенную безнадежность.

— А что, если, — медленно сказал он, — мы убили *одного из них*?

*

Не спалось.

Я вышел в сад около двух часов. Луна была полная — пошлая, литературная, ровно такая, какая полагается в подобных случаях; я даже усмехнулся про себя. Усмешка вышла короткая.

Собака сидела у крыльца и не двигалась. Не зарычала, не подошла — сидела и смотрела куда-то в глубь сада, между яблонями, туда, где у нас сложены садовые камни. Я проследил за ее взглядом и ничего не увидел. То есть — почти ничего. Что-то вроде колебания воздуха над камнями, как бывает летом над раскаленной дорогой. Только сейчас не лето, и дорога не раскалена, и вообще — это сад, а не дорога, и в саду в два часа ночи такого не бывает.

Я постоял. Подождал.

Колебание — если оно было — растаяло. Собака моргнула, потянулась, подошла ко мне и ткнулась мордой в ладонь, как ни в чем не бывало. От нее пахло псиной и сырой травой. Простой, надежный, ясный запах. Я погладил ее и заплакал — впервые, кажется, лет за двадцать. Тихо, по-стариковски, без всякого облегчения.

В доме, наверху, горело окно нашей спальни. Мина не спала тоже. Мина теперь редко спит.

*

**Приписка, сделанная другой рукой — почерком г-жи Харкер.**

Нашла этот лист в кармане его сюртука, когда относила сюртук к чистке. Он не знает, что я его читала. И не узнает.

Я напишу профессору сегодня же. Он стар, но он стар именно той старостью, которая нам сейчас нужна: помнящей. Я попрошу его приехать. Я попрошу его привезти — то, что он привозил тогда. Все, до последнего предмета. И еще я попрошу — пусть Господь простит мне эту просьбу — пусть он подумает о том, что мы могли упустить.

Куинси сегодня утром, играя у пруда, сказал мне странную фразу. Он сказал: «Мама, а тот господин — он наш родственник?» Я спросила — какой господин. Он ответил: «Который стоял ночью у моей кровати и смотрел. Он улыбается совсем как папа, только зубы другие».

Я улыбнулась ему. Я погладила его по голове. Я сказала: «Это сон, мой милый, это всего лишь сон».

А потом ушла в кладовую и стояла там, в темноте, пока не перестали дрожать руки.

Не перестали.

Приведи заказчика на IT-проект — получи 10%

10% от суммы контракта

Реферальная программа для разработки под задачу: приведи заказчика на IT-проект (сайт, CRM, Telegram-бот, AI-ассистент, мобильное приложение, интеграция, парсер, AI/ML) — и получи 10% от суммы контракта, когда сделка закроется. Команда с опытом коммерческой разработки более 20 лет.

Кушетка против Дракулы: сеанс №14 Джонатана Харкера, или Почему вы все еще не верите про зеркала

Кушетка против Дракулы: сеанс №14 Джонатана Харкера, или Почему вы все еще не верите про зеркала

Классика в нашем времени

Современная интерпретация произведения «Дракула» автора Брэм Стокер

**Кабинет Елены Михайловны Гр-овой, ул. Чистые Пруды, 14. Понедельник, 10:00. Сеанс №14.**

**Терапевт:** Джонатан, проходите. Кофе? Воду?

**Пациент:** Воду. Без льда. Лед… не люблю холодное в стакане. Долго объяснять.

**Терапевт:** Хорошо. Как прошла неделя?

**Пациент:** Я снова не спал.

**Терапевт:** Совсем?

**Пациент:** Не совсем. Минут сорок. Или двадцать. Или три — кто их там считал. Главное, что когда заснул — опять окно. Опять эта чертова тварь у окна. Висит, понимаете? Просто висит. Как пальто на гвозде, только улыбается.

**Терапевт:** Мы с вами обсуждали эту фигуру. Помните, к чему пришли?

**Пациент:** Что это символ. Что это якобы вытесненный страх перед партнером в фирме, который ставил мне дедлайны. Елена Михайловна. При всем уважении.

Это не партнер.

Это граф.

*(Пациент достает из кейса блокнот. Показывает.)*

Вот. Я записывал. Каждое утро в Бистрице — каждое, без пропусков — крестьянка крестилась, когда я выходил из гостиницы. Не на меня крестилась. Сквозь меня. Как будто я уже немного покойник. И, знаете, я ведь в тот момент… ну, посмеялся внутри. Снисходительно так. Я же английский юрист. У меня сделка по недвижимости. Какие крестьянки.

**Терапевт:** Давайте остановимся. Что вы чувствуете прямо сейчас?

**Пациент:** Сухо во рту. И что-то под ребрами — мерзкий такой холодок, как будто туда воды холодной плеснули и она не уходит.

**Терапевт:** Это и есть тревога.

**Пациент:** Это не тревога. Тревога — это когда у меня клиент опаздывает на подписание. А это — другое. Это когда ты понимаешь, что у того, кто стоит напротив, отражения нет в зеркале для бритья, и ты три дня себе говоришь: «Старое зеркало, амальгама отслоилась, бывает». А на четвертый день он сам отбирает у тебя зеркало и швыряет в окно. И смеется. И говорит: «В моем доме не любят суетных предметов».

*(Пауза.)*

Как это называется в вашем учебнике?

**Терапевт:** Я понимаю, что вам важно, чтобы я вам поверила. Но моя задача — не верить или не верить, а помочь вам прожить опыт.

**Пациент:** Прожить.

Очень удачное слово.

*(Смеется коротко, без удовольствия.)*

Елена Михайловна, у меня в шкафу — я серьезно — лежит моток чеснока. Жена считает, что я сошел с ума. Я ей говорю: Мина, дорогая, лучше пахнуть как пиццерия и быть живым, чем благоухать «Шанелью» и обнаружиться утром белой и без пульса. Она плачет. Я тоже плачу. Потом мы едим суп. Жизнь продолжается.

Но ночью я опять иду к окну.

**Терапевт:** Расскажите еще раз про замок. Только не как факт. Как ощущение. Что вы помните телом?

**Пациент:** Телом?

Холод. Камень. Камень был… не просто холодный. Он как будто высасывал. Прислонишься спиной — и через минуту ты сам становишься куском этой стены. Еще — запах. Старая кожа, пыль, и сладко так — как от подгнившей сливы. Везде. На лестнице, в библиотеке, в столовой, где он наливал мне вино, а сам не пил.

Никогда не пил.

Я как-то спросил — почему вы, граф, не разделите со мной ужин. А он мне: «Я пил уже». И посмотрел.

И я, понимаете, я не уточнил, что именно. Я воспитанный человек. Я юрист. У меня в контрактах пункт об ответственности на третьей странице, а не на первой — я знаю, что неудобные вопросы лучше задавать письменно.

А надо было тогда спросить. В лоб.

**Терапевт:** Джонатан, вы сейчас злитесь на себя?

**Пациент:** Я… *(трет лицо).* Я злюсь, что я был вежлив. Меня всю жизнь учили быть вежливым. Я был вежлив с человеком, у которого язык — как у ящерицы и который ночью полз по фасаду башни вниз головой, юбка плаща задралась, я это видел из окна, я не пьян был, я даже не курил, у меня нет привычки к курению.

Он полз.

Как паук.

**Терапевт:** *(после паузы)* Вы сейчас дышите неровно. Давайте — четыре вдоха, четыре выдоха.

**Пациент:** Я не буду дышать. Извините. Я устал дышать по схеме. Я три месяца дышу по схеме. От схемы граф не пропадает.

**Терапевт:** Хорошо. Не дышим по схеме. Просто посидим.

*(Тишина. Минуту. За окном проезжает трамвай. Харкер вздрагивает.)*

**Пациент:** Простите. Любой резкий звук — и я думаю, что это крышка ящика.

**Терапевт:** Какого ящика?

**Пациент:** В подвале. Их было пятьдесят. Земли. Просто земли — родной, как он говорил, родной земли. Я помог ему составить опись. Я. Юрист. Я заверил отгрузку пятидесяти ящиков с покойницкой землей в Лондон.

В Лондон, Елена Михайловна.

Я привез его в Лондон.

**Терапевт:** Это чувство вины — оно очень характерно для людей, переживших…

**Пациент:** Это не чувство. Это факт. Чувство — это когда я вижу свою тещу и понимаю, что зря женился. А это — факт. Документ. Подпись синими чернилами. Харкер, Дж. Оригинал у меня в сейфе. Хотите — копию принесу.

**Терапевт:** Мне не нужна копия. Мне важно, что чувствуете вы.

**Пациент:** Я чувствую, что подвел свою жену.

Мина — она хорошая. Слишком хорошая. Она ходит в обществе одной женщины, Люси. Хорошая Люси. Веселая. Три жениха, представляете? Три. И всем отказала, кроме одного. А две недели назад Люси начала ходить во сне.

Команда подсказывает, что Люси не доходит. Что она там, у графа.

**Терапевт:** Вы говорите «команда». Вы себя чувствуете в команде?

**Пациент:** Странное слово, да? Профессор Ван Хельсинг. Доктор Сьюард. Артур, Куинси. И я. Все мы — мужчины с приличными визитками — пытаемся в свободное от работы время прибить осиновым колом существо, которое снимает квартиру в Карфаксе и платит ренту чеками без подписи.

Команда. Командочка.

Думаете, я смешно говорю?

**Терапевт:** Я думаю, что вам сейчас нужно выговориться.

**Пациент:** Мне нужно поспать.

Мне нужно, чтобы кто-нибудь — хоть кто-нибудь в этом городе — сказал мне: Джонатан, ты не сошел с ума. Просто мир — больше, чем тебя учили в юридическом колледже.

**Терапевт:** Джонатан. Вы не сошли с ума.

*(Длинная пауза. Харкер смотрит в пол. Потом смеется — в первый раз за сеанс.)*

**Пациент:** Спасибо. Хоть и не верите — спасибо.

**Терапевт:** Я этого не говорила.

**Пациент:** *(подняв глаза)* То есть?

**Терапевт:** Я сказала, что вы не сошли с ума. О вере мы договорились на первом сеансе. Терапевт не верит и не не верит. Терапевт — рядом.

**Пациент:** Тогда — рядом — у меня вопрос. Почему ваше зеркало в прихожей завешено?

*(Пауза.)*

**Терапевт:** Я… ремонт делаю. Краску не хочется забрызгать.

**Пациент:** Хорошо. Хорошо. Я просто уточнил.

*(Сеанс окончен. Время — 10:50. Пациент уходит, забыв на столе свой блокнот. На обложке, аккуратно: «Если со мной что — пусть Мина откроет последнюю страницу».)*

Нечего почитать? Создай свою книгу и почитай её! Как делаю я.

Создать книгу
1x

"Оставайтесь в опьянении письмом, чтобы реальность не разрушила вас." — Рэй Брэдбери