Лента контента

Стоп. Прежде чем читать дальше — забудьте всё, что вам говорили о Джейн Остин на уроках литературы.

209 лет назад, 18 июля 1817 года, в маленьком доме на Колледж-стрит в Уинчестере умерла женщина, чьё имя при жизни никогда не стояло на обложке её собственных книг. «Гордость и предубеждение» вышла как «роман, написанный некой Леди» (By a Lady). Не Джейн Остин. Просто — леди. Инкогнито настолько плотное, что даже соседи не подозревали: та тихая незамужняя тётушка, что вечно что-то строчит за маленьким столиком у окна, и есть автор бестселлера, над которым хохочет весь Лондон.

Вот деталь, которую обычно опускают в красивых байопиках. У Остин была специальная дверь. Скрипучая. И она нарочно не просила её починить — скрип предупреждал о гостях, и Джейн успевала спрятать рукопись под книгу или салфетку. Двадцать лет литературной карьеры — и всё это тайком, между визитами родственников и штопкой чулок.

А теперь — к сути дела, потому что тут и начинается расследование.

Нас 209 лет убеждают, что Остин писала романтические истории. Учебники, экранизации, обложки в розовых тонах с виньетками — всё это лепит образ этакой Барбары Картленд девятнадцатого века. Чушь собачья. Остин ненавидела сентиментальные романы своей эпохи так яростно, что написала «Нортенгерское аббатство» — прямую пародию на готическую беллетристику, где героиня чуть с ума не сходит, вообразив, будто в доме жениха прячут труп его покойной жены. Спойлер: не прячут. Просто девушка начиталась дешёвых романов ужасов и заразилась.

И вот ирония, от которой хочется одновременно смеяться и материться. В 2017 году лицо Остин поместили на британскую банкноту в десять фунтов. Рядом — цитата: «У меня нет большего удовольствия, чем чтение». Красиво же? Вот только эту фразу в романе произносит Кэролайн Бингли — персонаж насквозь фальшивый, лицемерка, которая изображает любовь к книгам исключительно чтобы понравиться мистеру Дарси. Она этих книг терпеть не может. Государственный монетный двор Британии официально увековечил на деньгах цитату, смысл которой прямо противоположен тому, что там написано. Кто-то в комитете явно не дочитал роман до конца.

Денег, к слову, при жизни сама Остин почти не видела. За все шесть романов — примерно 600–700 фунтов суммарно, по нынешним меркам это скромная годовая зарплата клерка. Сегодня один только мерч с цитатами из «Гордости и предубеждения» — кружки, свечи, носки с мистером Дарси — оборачивается миллионами фунтов ежегодно. Ей бы, наверное, было смешно. Горько-смешно.

Замуж она не вышла. Хотя шанс был — причём буквально один вечер. 1802 год, некий Харрис Бигг-Уизер, наследник приличного состояния, делает предложение. Остин соглашается. А наутро — отказывает. Передумала за одну ночь; что творилось у неё в голове, мы не знаем: сестра Кассандра сожгла большую часть её писем после смерти. Сожгла — буквально, в камине, страницу за страницей. Так что о внутренней жизни автора «Разума и чувств» мы знаем куда меньше, чем хотелось бы.

Короче.

Она умерла в 41 год — возможно от болезни Аддисона, возможно от лимфомы, врачи спорят до сих пор — так и не увидев, во что превратится её литературное наследие. «Эмма» вышла в 1815-м, за два года до смерти, и на обложке снова стояло не имя Джейн, а гордое «автор Sense and Sensibility». Публика знала её как функцию, не как человека.

А дальше случилось то, что случается редко: текст пережил замалчивание. В 1894 году критик Джордж Сентсбери придумал слово «джейнит» (Janeite) — для фанатов Остин, которые перечитывают её романы как священное писание. Сегодня таких миллионы. «Дневник Бриджит Джонс» — это переписанная история «Гордости и предубеждения», только вместо балов — офисные вечеринки, а мистер Дарси остался мистером Дарси даже по фамилии (привет, Колин Фёрт, дважды сыгравший практически одного персонажа с разницей в несколько лет). «Бестолковые» 1995 года — это «Эмма», перенесённая в калифорнийскую школу. Индустрия экранизаций жива уже третий век подряд, и конца ей не видно.

В чём тогда секрет? Не в романтике — с этим мы уже разобрались. Секрет в том, что Остин первой из английских авторов сделала деньги главным героем любовного романа. Все её сюжеты — это, по сути, замаскированные истории про экономическую тревогу. Пять сестёр Беннет должны удачно выйти замуж не потому, что мечтают о вечной любви, а потому, что дом их семьи по закону о майорате после смерти отца отходит дальнему кузену. Без мужа — без крыши над головой. Романтика тут — вопрос выживания, обёрнутый в остроумные диалоги. Именно поэтому её тексты не устарели: поменяйте майорат на ипотеку, бал — на корпоративную вечеринку, и вот вам вполне современная драма про статус и деньги, только приправленная фразами настолько едкими, что современным авторам иронии есть чему поучиться.

209 лет прошло. А колкость всё ещё колется.