Лента контента

Кладбище у берёзовой рощи

Здесь тихо так, что слышно, как растёт
Трава меж плит, потрескавшихся косо.
Здесь каждый крест — как маленький оплот
Того, кто жил, не задавая спроса.

Здесь спят мои — и дед, и прадед мой,
И бабка, что пекла пироги с вишней.
Их имена стирает дождь косой,
А новых букв никто не пишет лишних.

Берёзы здесь белее, чем везде,
Как будто корни тянут из-под праха
Не воду — а молитвы о звезде,
Что светит мёртвым. Без упрёка. Без страха.

Я прихожу сюда не горевать —
Я прихожу, чтоб вспомнить запах сена,
И как отец умел на «ты» назвать
Всё: землю, Бога, хлеб, собаку, время.

Теперь и он — под этим бугорком,
Где одуванчик пробивает глину.
А я стою с нелепым узелком,
В котором яблоко и половина

Краюхи хлеба — чёрного, как ночь,
Как эта тишина, как эти тени.
И мне уже не страшно, даже прочь
Не хочется. Здесь пахнет сном и тленом.

Но тлен — не зло. Он — просто тишина,
В которой всё, что было, стало почвой.
И я пойму когда-нибудь сполна:
Мы все — трава. И это не порочно.

Стемнело. Ворон кашлянул в ветвях.
Пора домой. Но дома — те же стены,
А здесь — покой. И в каждых именах
Мне слышится: вернись. Мы ждём. Без перемены.