Лента контента

Каждую ночь в два часа под фонарём напротив моего окна появляется женщина.

Я заметил её случайно — проснулся попить воды, выглянул в окно и увидел силуэт. Зимняя ночь, пустая улица, конус жёлтого света от старого фонаря — и она. Тёмное пальто до пят, платок на голове, руки опущены. Стоит лицом к моему дому.

Первый раз я подумал — ждёт кого-то. Или заблудилась. Или просто странная. Вернулся в кровать и забыл.

На следующую ночь я снова проснулся ровно в два. Как будто кто-то толкнул. Подошёл к окну — и она там. На том же месте. В той же позе. Неподвижная, как манекен.

Я смотрел на неё пятнадцать минут. Она не шевелилась. Ни разу. Даже не покачнулась на ветру — а ветер был сильный, я видел, как качаются ветки деревьев.

В три часа я отошёл от окна, чтобы налить чай. Когда вернулся — её не было. Только круг примятого снега под фонарём.

На третью ночь я приготовился. Поставил будильник на без пяти два, заварил кофе, сел у окна. В одну пятьдесят семь под фонарём было пусто. В одну пятьдесят девять — тоже. Ровно в два я моргнул.

Она уже стояла там.

Я не видел, как она пришла. Не видел, откуда появилась. Она просто — возникла. Как будто всегда там была, просто я не замечал.

В эту ночь я заметил кое-что новое. Её голова была повёрнута чуть выше, чем в прошлые разы. Раньше она смотрела на первый этаж. Теперь — на второй.

Я живу на пятом.

Следующие ночи я вёл записи. Каждую ночь её взгляд поднимался на один этаж. Третий. Четвёртый. Я фотографировал её на телефон, но на снимках выходило только пятно — размытое, нечёткое, как будто камера не могла сфокусироваться.

На пятую ночь она смотрела прямо на моё окно.

Я видел её лицо. Бледное, вытянутое, с тёмными провалами глаз. Губы были сжаты в тонкую линию. Она не моргала. Не шевелилась. Просто смотрела.

Я задёрнул шторы и не подходил к окну до утра.

Днём я вышел проверить место под фонарём. Снег был утоптан, как будто кто-то стоял там часами, переминаясь с ноги на ногу. Но вокруг — ни одного следа. Ни к фонарю, ни от него.

Я спросил у соседей — никто её не видел. Консьержка сказала, что по ночам улица пустая, камеры ничего не фиксируют. Я показал ей фотографии — размытые пятна. Она посмотрела на меня с жалостью, как на сумасшедшего.

Может, я и есть сумасшедший.

Но вчера я решил действовать. В два часа ночи, когда она появилась, я надел куртку и спустился вниз. Шёл медленно, не отводя глаз от окна — силуэт был на месте. Вышел из подъезда, повернул за угол.

Она стояла в двадцати метрах от меня. Под фонарём. Лицом ко мне.

«Эй!» — крикнул я. Голос дрогнул. — «Чего надо?»

Она не ответила. Не шевельнулась.

Я сделал шаг к ней. Потом ещё один. С каждым шагом воздух становился холоднее. Не от мороза — что-то другое. Как будто тепло вытягивалось из меня.

Когда до неё осталось пять метров, фонарь мигнул.

Я остановился.

Фонарь мигнул снова. И погас.

Темнота была абсолютной. Ни звёзд, ни света из окон — ничего. Только мой хриплый выдох и стук сердца в ушах.

А потом я услышал шаги. Медленные, тяжёлые, хрустящие по снегу. Они приближались.

Фонарь вспыхнул.

Под ним никого не было.

Но следы на снегу вели прямо ко мне. И дальше — мимо меня, к моему подъезду. Свежие следы, глубокие, словно от тяжёлого человека. Они заканчивались у двери.

Я бежал домой так быстро, как мог. Запер дверь на все замки. Пододвинул к ней шкаф.

Всю ночь я слышал шаги в подъезде. Медленные. Поднимающиеся. Этаж за этажом.

Они остановились у моей двери в четыре утра.

С тех пор — тишина. Женщина не появляется под фонарём.

Потому что теперь, каждую ночь, ровно в два часа, кто-то стоит за моей дверью.

Я слышу дыхание.

Сегодня ночью — впервые — я услышал, как она тихо постучала.

Три раза.

И прошептала моё имя.