Лента контента

Март 1871 года, Любек. В семье торговца зерном родился первенец — Генрих. Восемь лет спустя у него появится брат Томас. Тот самый Томас Манн, которого весь мир будет знать как нобелевского лауреата и главного немецкого писателя двадцатого века.

А Генрих? Генрих будет «старшим братом великого писателя». Это, прямо скажем, незавидная роль. Как быть первым ребёнком в семье Моцартов и неплохо играть на скрипке — нормально, в общем-то, но рядом с Вольфгангом это не считается. Но вот что несправедливо: Генрих Манн писал книги, от которых в 1933 году немецкие студенты жгли костры. Костры из книг — знаете, это своеобразный литературный критический знак. Пять звёзд по шкале от «равнодушно» до «попал слишком точно».

**Профессор и певичка**

Роман «Профессор Унрат» вышел в 1905 году. В широкие массы он попал через фильм «Голубой ангел» 1930 года — Марлен Дитрих, кабаре, загубленная карьера почтенного учителя. Дитрих прославилась. Эмиль Яннингс получил «Оскар». Генрих Манн получил репутацию «автора первоисточника». Нашёл свою нишу, что называется.

Роман, впрочем, куда жёстче фильма. Профессор Рат у Манна — не просто влюблённый дурак; это тиран, который столько лет давил учеников своей властью, что когда её отобрали, в груди у него что-то дёрнулось и осело навсегда. Сам превратился в мусор — в буквальном смысле: Unrat по-немецки значит грязь, нечистоты. Манн назвал героя прозрачно. Такой тонкий намёк размером с кирпич.

**«Верноподданный»: книга, которую нельзя было издать**

Стоп.

Вот тут начинается самое интересное. В 1914 году, пока Европа методично готовилась перестрелять друг друга, Манн дописал «Верноподданного». Главный герой — Дидерих Хесслинг, ничтожество, которое расцветает там, где принято унижаться перед сильными и топтать слабых. Он вылизывает сапоги кайзеру; через двадцать лет такие хесслинги будут вылизывать что придётся, лишь бы оказаться на правильной стороне.

Во время войны книгу не издали — понятно почему. Вышла в 1918-м. А в 1933 году немецкие читатели открыли «Верноподданного» и увидели там своих соседей. Коллег. Себя. Манн написал этот портрет за двадцать лет до прихода Гитлера — двадцать. Либо он был пророком, либо немецкий обыватель 1914-го и 1933-го — один и тот же человек. Второй вариант куда страшнее.

**Братья**

Про отношения Генриха и Томаса Маннов можно написать отдельный роман — причём злой. Во время Первой мировой они поссорились публично и жёстко: Томас написал «Размышления аполитичного человека», где защищал немецкий милитаризм. Генрих написал эссе «Золя» и прямо назвал такую позицию интеллектуальным предательством — без имён, но все всё поняли. Братья не разговаривали восемь лет. В одной стране, оба известные писатели.

Потом помирились — как именно, история предпочла умолчать. Возможно, просто устали. Когда Томас в 1929 году получил Нобелевскую премию, Генрих уже давно бил в набат про фашизм — в романах, эссе, публичных выступлениях. Его не слушали. Нобелевских премий за то, что оказался прав слишком рано, не дают.

**Эмиграция через Пиренеи**

В мае 1933 года немецкие студенты жгли книги на берлинских площадях. Генрих Манн среди авторов в первых рядах. К тому моменту он уже был во Франции: сбежал в феврале, только Гитлер стал канцлером. Потом война добралась и до Франции. В 1940 году Манн вместе с племянником Голо и несколькими беглецами перешёл Пиренеи пешком. Ему было шестьдесят девять лет.

Шестьдесят девять.

Потом — Лиссабон, пароход, Нью-Йорк, Лос-Анджелес. В Калифорнии осел и Томас, и Генрих. Братья снова рядом — на другом континенте, без родины. Голливуд тогда кишел немецкими беженцами: Брехт, Дёблин, Ремарк, оба Манна. Студия MGM платила Генриху небольшие деньги за идеи сценариев, которые никогда не использовала. Это называлось «творческой поддержкой». Если без эвфемизмов — подачкой.

**Конец и невозможное возвращение**

В 1949 году ГДР предложила Генриху Манну стать президентом Академии искусств в Восточном Берлине. Признание — запоздалое, с коммунистическим привкусом, но всё же. Он согласился и начал готовиться к отъезду. Умер в марте 1950 года в Санта-Монике. До парохода оставалось несколько недель.

Есть жестокая симметрия в судьбе человека, написавшего книгу о том, как люди не замечают очевидного. Сам он всю жизнь оставался немного невидимым: в тени брата, в тени событий, в тени собственных книг, которые оказались правее, чем кто-либо хотел признавать. 155 лет со дня рождения — это повод перечитать «Верноподданного». Не ради юбилея. Ради зеркала, в котором неприятно узнавать себя.

Их было двое братьев из Любека — и оба стали великими. Одному досталась Нобелевская премия, мировая слава и памятник в центре немецкой культуры. Другому — репутация пророка, которого не слушали, эмиграция во французской провинции, а потом голливудская нищета. 27 марта исполняется 155 лет Генриху Манну. Не Томасу. Да, именно — есть ещё один.

Стоп. Прежде чем вы закроете эту вкладку, думая, что это очередная музейная лекция о немецком писателе — подождите минуту. Генрих Манн написал роман, который точнее всего описывает, как нормальный человек превращается в верного слугу авторитарной власти. Не орущего фанатика — а именно нормального, приличного, респектабельного. В 1914 году. Потом пришёл Гитлер, и все ахнули: как это вообще возможно? А книга лежала на полке.

Родился он 27 марта 1871 года в Любеке — в той самой семье Маннов, которую его брат Томас потом потрошил в «Будденброках». Отец — зерноторговец и сенатор. Мать — из бразильских немцев, с португальской кровью. Семья буржуазная, приличная, с претензиями. Генрих с детства читал запоем — французов прежде всего. Флобер, Золя, Стендаль. Не Гёте, заметьте — именно французов. Это важно: всю жизнь он смотрел на Германию немного снаружи, как наблюдатель из другой оптики, у которого нет сентиментальных иллюзий насчёт родины.

Первые романы — ну, скажем честно, проходные. Несколько попыток в стиле fin de siècle, декадентских и манерных. Молодой Генрих примерял разные маски. Но в 1905 году что-то щёлкнуло.

«Профессор Унрат». Роман о школьном учителе по прозвищу Мусор (Unrat — по-немецки именно это), который в зрелом возрасте безумно влюбляется в кабаретную певицу Лолу — и рушит свою жизнь. Казалось бы, история об одержимости, провинциальная мелодрама. Но Манн видел в ней нечто иное: как моральный авторитет, построенный на подавлении и страхе, в один момент оборачивается своей полной противоположностью. Как человек, привыкший учить других жить правильно, сам теряет рассудок от первого же живого чувства. В груди что-то дёрнулось — и всё, нет больше никакого профессора, есть просто влюблённый дурак.

Широкая слава пришла к роману не сразу — и, если честно, не благодаря самому роману. В 1930 году режиссёр Йозеф фон Штернберг снял по нему «Голубого ангела». Марлен Дитрих в роли Лолы пела «Ich bin von Kopf bis Fuß auf Liebe eingestellt», и весь зал плавился. Эмиль Яннингс в роли унижающегося профессора получил ещё до этого фильма первый «Оскар» в истории. Дитрих уехала в Голливуд и стала легендой. Про Манна в рецензиях писали вскользь. Типичная история.

Но «Верноподданный» — вот это совсем другое дело. «Der Untertan». Манн писал его с 1906 по 1914 год, публикации пришлось ждать ещё несколько лет — война, цензура, неудобное время. Роман вышел полностью в 1918-м. Главный герой — Дидерих Хесслинг, сын фабриканта. Трус, приспособленец, мелкая душонка. Он обожает кайзера, ненавидит всех слабее себя и пресмыкается перед всеми сильнее. Классический тип; их полно в любой эпохе.

Манн не писал карикатуру. Он писал диагноз — это принципиально разные вещи. Дидерих не злодей и не идиот; он среднестатистический немец вильгельмовской эпохи, который хочет одного: принадлежать. Принадлежать чему-то большому, мощному, официально одобренному. И за право принадлежать он готов на всё: отречься, донести, унизить. В детстве его бьёт отец — и он учится любить тех, кто бьёт. Потом эту схему переносит на общество. Механизм простой, как отвёртка. И такой же универсальный.

Через пятнадцать лет после выхода «Верноподданного» Гитлер стал рейхсканцлером. Те, кто читал Манна, должны были узнать в нацистском электорате тысячи дидерихов хесслингов — обычных, напуганных, жаждущих принадлежности людей. Но мало кто читал. Или читали — и не додумали. Люди вообще предпочитают не узнавать себя в зеркале; это такое маленькое человеческое удовольствие.

Генрих Манн ненавидел нацистов открыто и громко — ещё до прихода Гитлера к власти. Это требовало некоторого мужества, учитывая, что брат Томас долго хранил осторожную аполитичность. Братья ссорились по этому поводу жёстко — и помирились уже в эмиграции. В феврале 1933-го, через несколько дней после поджога Рейхстага, Генрих бежал через Пиренеи. Пешком. Ему было 62 года. В рюкзаке — рукописи.

Потом была Франция. Потом падение Парижа, бегство на юг, в Марсель. Вместе с Томасом и несколькими другими беженцами Генрих через Испанию добрался до Нью-Йорка, потом — до Лос-Анджелеса. Голливуд. Калифорнийское солнце. И полная безвестность: студии не знали, что с ним делать, по-английски он почти не говорил, деньги кончались. Томас получил Нобелевскую премию в 1929-м и жил сносно. Генрих перебивался. Минут пять разницы — или пять лет — между ними казалась несущественной. А оказалась пропастью.

Он умер в марте 1950 года в Санта-Монике — буквально накануне отъезда в ГДР, где его ждало почётное место президента Академии искусств. Восточные немцы ценили его как антифашиста и беспощадного сатирика. Путёвку в Берлин выписали. Смерть расписания не уважает.

И вот он лежит в тени брата. Томас — монумент немецкой литературы, Нобель, «Волшебная гора», «Доктор Фаустус», культурное наследие человечества. Генрих — автор книги про Марлен Дитрих и ещё одной — про покорного немца. Несправедливо? Может. Но литература — не олимпиада. Бронзу не выдают за правоту.

Зато «Верноподданного» стоит перечитать. Особенно сейчас, когда вопрос о том, как нормальный человек становится слугой системы, снова звучит не абстрактно. Манн не давал ответов — он задавал вопрос. Очень неудобный, очень точный. Дидерих Хесслинг не сидит в учебниках истории. Он сидит где-то рядом. Может, напротив. Может — в зеркале.