Лента контента

Генрих Манн прожил долгую жизнь и умер почти никем. Ну, почти — это слишком громко сказано. Его знали, его читали, о нём писали. Но стоит произнести «Манн» в литературном разговоре, и все сразу понимают: Томас. Нобелевский лауреат. «Будденброки». «Волшебная гора». Старший брат просидел в тени всю жизнь — хотя по возрасту был первым и, по мнению многих, написал вещи ничуть не слабее.

155 лет назад, 27 марта 1871 года, в Любеке родился Генрих Манн. Тот самый купеческий город, та самая семья — только вот Томас появился через четыре года и в итоге перетянул одеяло истории целиком на себя. История, прямо скажем, не слишком оригинальная: два брата, один получает всё лавры, второй — признание с задержкой лет в сто.

Начнём с «Профессора Унрата» — потому что именно отсюда всё началось. 1905 год. Вышел роман о школьном учителе по фамилии Раат, которого ученики прозвали «Унрат» — по-немецки что-то вроде «нечистоть». Педант, тиран маленького масштаба, человек, выстроивший всю свою жизнь из запретов и правил. И вот этот господин влюбляется в кабаретную певичку Лолу — и летит в пропасть с каким-то маниакальным удовольствием. Манн написал не просто историю о падении одного занудного учителя. Он написал про систему, которая коверкает людей изнутри — и про то, как покалеченные люди мстят всему вокруг.

Книга имела успех. Умеренный. Потом пришёл 1930 год, и режиссёр Йозеф фон Штернберг снял по ней фильм «Голубой ангел». Марлен Дитрих. Вот тут грянуло. Дитрих в роли Лолы стала иконой эпохи — и про книгу Манна все в общем-то забыли. Первоисточник остался на полке, а певичка в кружевных чулках вышла на мировую сцену. Типичная история: автор создаёт, чужая красота забирает славу.

Но «Профессор Унрат» — это цветочки.

«Верноподданный» — вот где Манн выдал по-настоящему. Роман написан в 1914-м (отдельные главы — и того раньше), опубликован в 1918-м, когда Германская империя уже догорала. Главный герой — Дидерих Хеслинг, образцовый немецкий обыватель эпохи Вильгельма II. Толстоватый, трусливый, раболепный перед теми, кто выше, — и беспощадный к тем, кто ниже. Он обожает власть, боится её, мечтает стать её частью. Он доносит, интригует, прогибается — и искренне считает себя настоящим немцем, гордостью нации. В голове у него всё сходится: порядок, дисциплина, кайзер, отечество.

Манн написал портрет целого социального типа. Не злодея — обывателя. Вот в чём штука: Хеслинг не монстр. Он просто очень послушный человек, который готов на что угодно ради статуса и одобрения сверху. И таких хеслингов вокруг него — целый город. Целая страна. Манн закончил роман в 1914-м; в 1933-м к власти пришёл Гитлер, и миллионы хеслингов проголосовали за него с нескрываемым восторгом. Совпадение? Нет, конечно нет.

Когда нацисты захватили власть, Генрих Манн уже был в эмиграции — успел уехать буквально за несколько недель до того, как за ним бы пришли. Томас колебался, взвешивал, думал — Генрих не колебался. Его антифашистская позиция была публичной и громкой задолго до 1933-го. В том же году его имя в первых рядах оказалось в списке лишённых гражданства. Книги жгли на площадях. Его книги — конкретно.

Франция. Потом — когда Гитлер дошёл и туда — бегство через Пиренеи пешком, ночью, в компании Лиона Фейхтвангера и нескольких других эмигрантов. Семидесятилетний человек перебирался через горы в темноте. Это не метафора. Это было буквально так.

Лос-Анджелес. Голливуд. Немецкая эмиграция, осевшая в Калифорнии: Брехт, Адорно, Фейхтвангер — и где-то среди них Генрих Манн, пишущий в стол. По-немецки. Для читателей, которым негде читать. Деньги кончались; брат Томас иногда помогал — что само по себе неловко, когда тебе за семьдесят и ты старший в семье.

Умер Генрих Манн в марте 1950-го в Санта-Монике — за несколько недель до отъезда в ГДР. Его звали туда возглавить Академию искусств, и он согласился. Не успел. Билет на пароход так и остался лежать где-то в ящике стола.

Вот вам и парадокс. Человек, который точнее всех описал механизм немецкого самоуничижения, умер в американской эмиграции, так и не вернувшись. Его главная книга до сих пор читается как диагноз — только не для одних немцев. Тип Хеслинга интернационален; послушный, завистливый, жаждущий одобрения начальства человек, который ради принадлежности к системе готов на что угодно, — он есть везде. Он и сейчас есть. Просто зовут его по-другому.

«Верноподданный» — книга, которую стоит читать не как исторический документ, а как зеркало. Неприятное зеркало, надо сказать. То, в котором не хочется задерживаться — но оторваться трудно.

155 лет. Неплохой повод перечитать «Верноподданного» — и посчитать, много ли Хеслингов знакомо вам лично.

Март 1950-го. Санта-Моника, Калифорния. Старик лежит в гостиничном номере, а рядом — аккуратно собранные чемоданы. Через несколько дней должен был отплыть корабль: Берлин, торжественная встреча, президентство в Академии художеств молодой Германской Демократической Республики. Всё было готово. Генрих Манн умер, не добравшись до порта.

Судьба пошутила жёстко. Всю жизнь он воевал с немецким государством — пером, публичными речами, самим фактом своего существования. А государство под конец само позвало его обратно. С почестями. Не успел.

Принято считать, что великий Манн — это Томас. Нобелевский лауреат, «Будденброки», «Волшебная гора», весь этот тяжёлый немецкий гений в твёрдом переплёте. Старший брат Генрих при этом всю жизнь маячил где-то на периферии читательского внимания — мол, тоже Манн, тоже пишет, и даже неплохо, но не тот. Несправедливость чисто семейного масштаба.

Братья, кстати, лет десять не разговаривали — Первая мировая, несовместимые взгляды на войну. Томас написал объёмный трактат в защиту немецкого военного духа. Генрих — категорически нет: опубликовал эссе про Золя как образец гражданской смелости, прозрачно намекая: писатель не имеет права молчать, когда страна сходит с ума. Поссорились публично, по-немецки основательно. В итоге Генрих оказался прав. Снова — как это у него водилось.

Профессор Унрат.

Роман 1905 года про немолодого школьного учителя-тирана по прозвищу Унрат — что означает приблизительно «дрянь» или «мусор», если говорить честно, — который влюбляется в кабаретную певичку Лолу и методично, с немецкой педантичностью, разрушает собственную жизнь. В 1930-м Йозеф фон Штернберг снял «Голубой ангел» с Марлен Дитрих в роли Лолы — фильм стал легендой, и роман вместе с ним. Манн, говорят, морщился: слишком много Дитрих, слишком мало Манна. Но кто его теперь спросит. Именно эта экранизация сделала книгу бессмертной; без неё «Унрат» был бы одним из многих немецких романов начала века — хорошим, но не знаменитым. Такой вот парадокс.

Что в «Профессоре Унрате» по-настоящему жуткое — это обыденность. Унрат не злодей с программой. Он просто учитель, которого боятся; ему этого достаточно. Власть над слабыми не нуждается в идеологии — она самовоспроизводится, перетекает из поколения в поколение. Маленькие «унраты» существуют в каждой школе, каждом ведомстве, каждой конторе. Манн написал про это в 1905 году. Не устарело ни на час.

Но главный его роман — совсем другой.

«Верноподданный» — написан до Первой мировой, опубликован в 1918-м. Главный герой Дидерих Хесслинг — немецкий обыватель и карьерист в полный рост. Слабак, который боготворит силу. Трус, который обожает маршировать в строю. Приспособленец, который искренне считает себя патриотом — и в этой искренности вся жуть. Когда в мае 1933 года нацисты устроили публичное сожжение книг и в костёр полетели произведения Генриха Манна, они, по сути, жгли зеркало. А в зеркале было их собственное лицо.

Манна в тот момент в Германии уже не было — уехал в феврале, за несколько дней до прихода Гитлера к власти. Сначала Ницца, спокойная французская жизнь с видом на море. Потом — когда французы подписали капитуляцию — бегство через Пиренеи пешком. В почти семьдесят лет. Через горы. Это не метафора эмиграции; это буквально горы. Испания, Лиссабон, Атлантика.

Голливуд его не ждал. Голливуд редко ждёт немецких интеллектуалов под семьдесят с нулём на счёте и великим именем. У Манна была репутация, но не голливудского формата. В Лос-Анджелесе осел и брат Томас, тоже в эмиграции — ирония истории, которую не придумаешь нарочно: бежали от Германии и оказались в нескольких километрах друг от друга в Калифорнии. Помирились ещё в тридцатые, помогали как могли. Деньги заканчивались. Генрих писал — эссе, романы, публичные обращения; американские газеты публиковали. Американцы кивали и продолжали воспринимать Европу как что-то, происходящее в параллельном измерении.

В 1949 году пришло предложение из Берлина: ГДР давала гражданство и президентство в Академии художеств. Первый внятный луч в затяжных эмигрантских сумерках. Чемоданы были собраны. Март 1950-го — и круг замкнулся там, откуда начали.

Что нам с этим делать сегодня?

Читать. Серьёзно. «Верноподданный» — не исторический роман про кайзеровскую Германию. Это инструкция по распознаванию Дидерихов в реальном времени. Хесслинг живёт в каждом обществе, где конформизм выгоден, а самостоятельное мышление опасно. Меняется мундир — не меняется механизм. Манн писал не про нацизм; он писал про почву, из которой тот вырастает. Тонкая разница, но принципиальная.

76 лет прошло. Чемоданы в санта-моникском номере так и не разобрали при хозяине. Книги, которые жгли, переиздаются. Дидерих Хесслинг всё марширует — в разных мундирах, с разными лозунгами, но с неизменным выражением лица: преданность системе как высшая добродетель. И Манн смотрит с обложки собственных книг с видом человека, которому очень не хочется говорить «я же предупреждал». Но — предупреждал. И это важнее любого нобелевского медальона.